Берсеркер. Сборник. Книги 1-11 (СИ) - Сейберхэген Фред - Страница 391

Полученные изображения оказались неясными из-за того же расстояния и неполными из-за помех, а так же из-за выступающих границ Мавронари.

Картина не получилась подробной и детальной, как того желали наблюдатели.

Но после тщательного изучения они установили, что премьер и его силы, преследующие врага, догнали берсеркера.

Дополнительно — по внезапно обнаруженному зловещему спектру вспышек оружия — было установлено также, что встреча оказалась жестокой. Доказательством этого были и коротко освещенные облака. Горячая, хотя небольшого масштаба, стычка, которая началась десять дней назад, еще не завершилась.

Некоторые обеспокоенные наблюдатели, что находились в Иматранской системе, предположили: эти вспышки свидетельствовали о попытке неприятеля напасть из засады на яхту и сопровождающие ее корабли. Но с такого расстояния трудно судить, чем закончился бой.

Однако вот что странно. Никто из наблюдателей не сказал о явном факте сопротивления врагу кораблей Солнечной системы как о подлинном героизме во имя всех людей.

А вспыхивающие из-за сражения облака, продолжали на достаточно обширных расстояниях мешать обзору происходящего. Допускали лишь, что погоня продвинулась дальше от места первых схваток.

Отмечалось и другое: ни один из кораблей премьера не устанавливал связь с Солнечной системой, не было и ни одного признака, что корабли могут повернуть назад.

Шли дни.

От Дирака никаких новостей.

Ни один его корабль не вернулся с победой.

Впрочем, если бы кто-то и попытался отступить, его бы уничтожили.

И если бы кто-то выпустил курьера для осуществления связи, он или сбился бы с пути, или был бы уничтожен.

У людей Иматранской системы не хватало средств для обработки и подтверждения данных, полученных телескопами.

Был ли уничтожен весь эскадрон премьера Дирака? Или благополучно уцелел?

Не за что было зацепиться, чтоб получить достоверные сведения. Лишь последние сигналы, говорящие о сражении в космосе, если за этим успевали уследить. И только слабые следы случившегося, исчезающие с каждым днем и каждым часом.

Трудности создавали и светящиеся облака: невозможно было что-либо записать. Да, сознавали, что этот отсвет — свидетельство сражения. Ну, а что дальше? Что-то вроде неясных сигналов? Не осталось ничего пригодного для записи.

Разговоры.

– Что ж, мы сделали все, чтобы записать всю историю несчастья. Но дело в том, хотим ли мы ее сохранить, историю эту?

– Что ты хотел сказать?

– Хочу сказать, что как только все заинтересованные миры узнают, что не только леди Дженевьев пропала, но и сам премьер Дирак...

– А в чем нас могут обвинить? По справедливости, ни в чем.

– Все же, я думаю, некоторые люди будут нас обвинять. Несправедливо, конечно, но все-таки хотя бы за то, что исчезла леди Дженевьев.

– Ну хорошо, если так, мы не должны, по крайней мере, быть наказанными за то, что уничтожили записи. Это только приведет к мысли, что мы скрываем что-то, что-то поистине... поистине...

И, конечно же с ними ушел Сандро Кенсинг. Ушел добровольцем. Чем больше местные власти Иматранской системы размышляли о своем новом положении, тем больше задумывались, как лучше спастись от возможных неприятностей будущего расследования. Или даже попросту от обвинений, слухов.

А чем больше задумывались, собравшись вместе, используя великолепное оборудование Иматры, предназначенное для всяких конференций, тем больше приходили к выводу: неизбежны крупные проблемы.

Ясно, что премьер Дирак Сардо, обладающий самой сильной властью в Солнечной системе на протяжении огромного космического пространства, измеряющегося световыми годами, не собирался незаметно исчезнуть с политической арены, а так же из общества Галактики.

Вряд ли руководители были расстроены отсутствием Дирака. Напротив, при условии, если Дирак будет признан пропавшим или даже объявлен мертвым, определенные круги получат выгоду.

Некоторые, правда, кое-что потеряют от таких известий.

Но заинтересованные круги уже сейчас строили свои планы без Дирака, хотя любое заявление о кончине премьера будет официально признано лишь после семи лет.

После стандартного месяца, с тех пор, как эскадрон Дирака вылетел, местные власти, несмотря на разницу точек зрения на ситуацию, включая и ожидаемую формулировку официального заявления, пришли к общему мнению: Дирак, его люди и корабли действительно безнадежно потеряны, и любая попытка организовать новые силы для их спасения глупа.

Иматра некие лидеры также тщательно изучили записи сражения, материалы об отступлении берсеркера и начале погони за ним Дирака. В этих записях местные власти не нашли ничего, что вызвало бы сомнение в их неведении последних трагических событий.

Поэтому копии, имеющие отношение к записям, оптические и сделанные на волнах различной длины, свободно воспроизводились любому, кто проявлял интерес, а некоторые копии даже были отправлены в другие системы.

Впоследствии оригиналы по заведенному порядку были стерты.

Внутренняя дверь тамбура открылась перед премьером и его уцелевшими добровольцами. Предстала возможность войти во внутренние помещения биоисследовательской станции.

Обычный освещенный коридор.

Ничего необычного.

В нескольких метрах по коридору — вторая группа штурмующих.

Она проводила такую же высадку, как и люди с Дираком.

Премьер обратился к оптико-электронному мозгу станции, приказав держать внутренние двери обоих тамбуров открытыми.

– Приказ принят,— прозвучал голос немного не похожий на человеческий. Это абсолютно нормально для роботов, построенных людьми Солнечной системы. Голос мозга станции...

Двери послушно оставались открытыми. Пока. Закрытые, они могли бы помешать быстрому отступлению в случае необходимости.

Маленькая группа, объединившись и держась вместе, как было запланировано, продвинулась на несколько метров по коридору. Затем еще на несколько метров.

Дирак, не испугавшись катастрофических потерь, понесенных его спасательской миссией, был полон неутомимой решительности продолжать поиски своей жены.

Премьер стоял сейчас — Кенсинг мог рассмотреть его, как следует — возле главного лабораторного помещения: человек среднего роста, в тяжелом, но подвижном снаряжении, в согнутой правой руке световой карабин (противоположность альфаспусковому механизму)... Сандро показалось, что премьер испытывал полное удовлетворение успехом, достигнутым спасателями, несмотря на потери.

Впереди вошедшей группы — в полном соответствии с компьютерной моделью станции — находилось ответвление коридора. И насколько можно было рассмотреть поворот с позиции Дирака, оба боковых коридора, хорошо освещенные и наполненные воздухом под давлением, обеспечивающим дыхание, как давали показания приборы Кенсинга, были совсем пусты.

Стоя рядом с этим пожилым человеком, Кенсинг чувствовал, как его нервы натянуты от пережитой жестокости последнего столкновения в космосе. “Но вот он — я...” — не переставал повторять его мозг про себя. “Но вот он — я, еще живой”,— повторялось с добавлением. Даже Анюта на какое-то время оказалась забытой.

Кто-то пробормотал тихо, что было передано и расшифровано передатчиком, входящим в снаряжение:

– Может, было бы лучше, если бы Ник оказался здесь.

Дирак покачал головой внутри шлема. Его безошибочно узнаваемый голос ответил по радио:

– Я против. В данный момент мне нужнее Ник там, где он теперь. Заглянем в лабораторию.

Кенсинг двинулся вперед, затаив дыхание, с оружием в руках. Остальные продвигались за ним и по бокам, настроившись на одну волну со спусковым механизмом карабинов и огнеметов, готовые в любой момент кинуться в драку.

Никакие не имеющие поддержки человеческие рефлексы, конечно, не могли соперничать со скоростью и точностью машин. Даже когда взгляд — волевое действие и вспышка мысли — настроен на точь-в-точь на выстрел, чтобы помочь товарищам в бою. Технология немного сравняла силы в этом соревновании. Плечи и шлемы сообщались с оператором — носителем человеческих альфа волн таким образом, чтобы в случае крупной неосторожности костюм мог полностью закрыться, приспосабливаясь к действиям против берсеркеров.