Берсеркер. Сборник. Книги 1-11 (СИ) - Сейберхэген Фред - Страница 486

Как только «Галактика» приземлилась, быстрый лазерный обмер её габаритов показал, что корабль чересчур велик, чтобы втиснуться в ворота ангара. Императорскому флагману придется остаться на посадочной площадке.

Император Юлий не просто вошёл в дверь – он прошествовал. Но по крайней мере у одного из зрителей, у Гарри Сильвера, в своё время повидавшего и других знаменитых шествователей, сложилось впечатление, что Юлий лишь выполняет заученный ритуал, больше не вкладывая в него ни души, ни сердца.

– Ожидать ли прибытия новых кораблей?

– Увы, нет, – с невозмутимыми, хотя и искренним сожалением признал Юлий.

– Я думала, ваши последователи из какой-то другой звёздной системы…

– Сожалею, но дополнительных кораблей не будет.

Дальнейшие события подтвердили это печальное признание. К несчастью, командовать двум адмиралам – а может, адмиралу и командору – было почти нечем. Как бы велик ни был императорский флот в прошлом, теперь он сократился до одного-единственного корабля, выступающего под флагом, видеть который пока не доводилось ни одной душе на станции: с той же эмблемой, что и на корпусе, составленной из неуклюжих закорючек, призванных изображать спиральные рукава Галактики. Экипаж флагмана, чуть ли не целиком состоящий из старших офицеров, так и сверкал регалиями.

У Марута просто голова шла кругом. С подобным ему сталкиваться до сих пор не приходилось. Берсеркеры его не страшили, но человеческая глупость повергала в неописуемый ужас.

– И велики ли императорские владения? – осведомился у одного из офицеров Юлия то ли Марут, то ли один из его подчинённых.

– Его Императорское Величество правит всей Галактикой, – безмятежно ответствовал спрошенный адмирал с абсолютно непроницаемым видом, хотя только сумасшедший мог рассчитывать, что подобному ответу поверит хоть одна живая душа.

– Понятно.

Невысказанный вопрос «Тогда почему же никто из нас даже не ведал о его существовании два дня назад?» буквально повис в воздухе. Тут уж ничего не скажешь. Комендант ещё тешила себя надеждой, что, скажем, какая-нибудь планета целиком… но если такая планета и есть, в счёт идут, конечно, только люди и корабли, которые удастся собрать до неумолимо приближающегося срока.

– Но большинство народов Галактики даже не слыхали о нём!

Безмятежный настрой адмирала не поколебался ни на йоту.

– Теперь, когда он лично возглавил священную войну, сперва миллиарды, а там и сотни миллиардов сойдутся под его знамёнами с его именем на устах.

– Всенепременно. Остается лишь надеяться, что они прихватят с собой корабли и оружие.

Гарри не представлял, как должен выглядеть император, и увиденное немного ошеломило его. Юлий, ростом чуть ниже среднего, от природы походил на Наполеона Бонарпарта, одного из величайших полководцев докосмической эры истории человечества, тоже провозгласившего себя императором и возложившего корону на свою голову собственными руками. Современный аналог явно знал о сходстве и даже подчёркивал его, уложив свои жидкие чёрные волосы в виде закрученного локона, ниспадающего на высокий лоб. Остаётся лишь гадать, многим ли из его приспешников известно о великом предшественнике Юлия.

Если это делалось для того, чтобы произвести впечатление на обитателей Гипербореи, все усилия императора пропали вотще, но он всё-таки не спасовал. Гарри не мог не восхититься этим, и лишь гадал, есть ли на базе хоть один человек, кроме самого Гарри Сильвера, уловивший, что к чему.

Ради первого визита на станцию император облачился в довольно необычный мундир, украшенный перевязью и бряцающий орденами. Но прежде всего в глаза бросалась церемониальная шпага у пояса – а если приглядеться, шпага могла оказаться и настоящей. Длинный клинок таился в ножнах, и некоторым зрителям, ни разу не слыхавшим о шпагах и саблях, было даже невдомёк, что это за непонятный предмет.

Последние слухи – неподтверждённые, как и большинство слухов – гласили, что из всей компании лишь сам Юлий да один-два его последователя якобы обладают заправским боевым опытом, да и то, имеются основания подозревать, что послужные списки, свидетельствующие о подобном опыте, просто-напросто сфабрикованы.

По прибытии Юлий чуть ли не первым делом заявил, что хотел бы без проволочек провести стратегический совет тет-а-тет с комендантом Норманди. Адъютант Сэйди отшила его какими-то вежливыми, дипломатическими фразами, и монарх потихоньку кипятился оттого, что его унизили до переговоров с какой-то там программой.

Вообще-то комендант испытала даже облегчение, когда выяснилось, что корабль гостей не втиснется в ангар, потому что теперь, приглядевшись к Юлию и его команде, всё равно не допустила бы их на базу. Но отыскать в этой разнокалиберной компании нужных людей пока не отчаялась.

Высадившись с корабля и вместе со свитой прошагав по временному туннелю в ангар, император безошибочно выделил из толпы встречающих персону, облечённую властью, хотя комендант Норманди и была одета в боевой бронескафандр, почти лишённый знаков отличия.

Юлий же, облачённый в парадный императорский мундир, направился прямо к ней во главе своей пёстрой шайки беженцев и склонился в полупоклоне.

– Комендант Норманди, предаю себя и своё воинство под ваше командование.

Услышь Гарри Сильвер подобные речи от любого другого человека, кроме императора Юлия, он бы непременно расхохотался и одарил бы коменданта, вынужденного выслушивать подобный вздор, сочувствующим взглядом. Но в устах Юлия эти слова прозвучали настолько естественно, что никому в голову не пришло даже усмехнуться.

Да и в сочувствии комендант Норманди ничуть не нуждалась. Несмотря на абсурдность слов, что-то в интонации и облике императора затеплило в её душе огонёк надежды. Интуиция подсказывала ей, что на этого человека можно положиться.

– Спасибо, э, м, император Юлий, – и протянула руку для пожатия.

Юлий принял и руку, и титул с милостивым кивком. В конце концов, последний всего-навсего причитается ему по положению. А если и был в его рукопожатии едва уловимый намёк на снисхождение – что ж, не настолько явный, чтобы вызвать нарекания хоть у кого-нибудь.

И первое импровизированное совещание между военачальниками поневоле состоялось в ангаре.

– Я надеялась устроить небольшую приветственную церемонию в честь вашего прибытия… в клубе, – сообщила комендант. – Но… сколько именно человек прибыло с вами вместе?

Сектанты– безоружные люди, озиравшиеся по сторонам и нервно улыбавшиеся – продолжали вливаться по трапу в ангар непрерывным потоком.

– Почти сотня.

База попросту не в состоянии принять столько людей, даже будь они все до единого рвущимися в бой добровольцами.

«Мои собственные люди окажутся чуть ли не в меньшинстве, – первым делом отметила про себя комендант Норманди. – Но ненадолго». Потому что уже решила отослать большинство подданных императора домой, даже не дав им времени распаковать чемоданы.

И даже не на том корабле, на котором прилетели.

– Он останется здесь. Похоже, он нам пригодится.

Но прежде пришлось отыскать способ высадить людей с корабля – как выяснилось, в нём имелось всего два скафандра – и лишь считанные единицы из прибывшей сотни умеют пользоваться скафандрами. Из кладовых добыли герметичную трубу-трап, пылившуюся там со времён строительства базы, когда она применялась при проходке тоннелей в монолитном теле астероида, протянули её до люка корабля и таким образом организовали герметичный переход с корабля в ангар, позволивший орде добровольцев-сектантов вернуться к нормальной гравитации и атмосфере.

Кроме того, почти не подлежало сомнению, что лишь очень немногие из них обладают дарованиями или опытом, необходимыми для ведения боевых действий. А они, непререкаемо заявил император, войдут в экипаж «Галактики». Но зато он на удивление легко пошёл на новую уступку: подавляющее большинство подданных из его сотни, как бы они ни рвались в бой, должны развернуться и отправиться восвояси.