Ректор и 13-я студентка Глазовской Академии магии (СИ) - Репина Авдотья - Страница 33

- Конечно, будет, - холодно ответил ректор.

- А как же тогда прОклятое ожерелье? Оно едва не стоило вашей студентке жизни. Заклинателя отследить практически невозможно. Кто-то в Академии желает Мирославе зла. Не стоит ли ждать новых нападений на ваших студентов? – обвинительным тоном проговорила Лариса Сергеевна.

Рихтер с силой сжал челюсть, отчего зашевелились желваки.

- Я найму лучшего следователя, чтобы это выяснить. Да, я не отдам вам Мирославу, потому что не допущу повторения истории Монаха, - ледяным голосом ответил Рихтер.

Значит, работающий в Академии Монах, которого Мира никогда не видела,  это бывший студент, пострадавший в Министерстве.

- Но вы не можете ручаться, что Мирославе тут ничего не угрожает, - давил Новокшенов.

- И можете ли вы обеспечить безопасность других студентов? Вы не почувствовали, что на кулоне появились посторонние чары, - назидательно добавляла Лариса Сергеевна.

Мире все это надоело. Ложь придумалась быстро, имеющихся у нее знаний по артефакторике должно хватить. Итак, включаем Большой театр.

- Вообще-то на мне в тот день был еще один кулон, я не успела об этом рассказать, - сказала Мира тоном провинившейся школьницы. Министерские слушали ее очень внимательно, а Рихтер так просто впился взглядом, морщинка пролегла у него между бровей. Мира легонько пнула его по ноге, мол, расслабься, и продолжила. – Дня два назад я ходила в парикмахерскую, купила зефира, набрела на палатку с магическими украшениями, чтобы купить артефакт с чарами привлекательности, - девушка опустила глаза, изображая стыд за бабскую свою слабость и желание быть красивой, - эффект вашего, Сергей Иванович, контрзаклинания только набирал силу. У меня очень сильно шелушилась кожа, страх просто! А глаза такие красные стали! Жуть!

- Да, да, - отреагировал Новокшенов. – Что дальше было?

- Продавец мне посоветовал кулон, с похожим камнем, как у ограничителя, очень красивый. Тогда, на льду, сначала он меня стал душить, а потом оба, они как-то сплелись, а ограничитель – не знаю, как сказать, - как будто подчинился другому кулону. Я так виновата, - Мира закрыла лицо руками и готовилась сделать вид, что плачет. Она услышала, как Рихтер выдохнул.

На Новокшенова актерство Миры подействовало, как и в тот раз, он принялся ее успокаивать, мол, с каждым может случиться. А вот Лариса Сергеевна превратилась в Горгону, черты ее лица стали острее, взгляд злой, волосы лежат до тошноты симметрично, ни один не выбился.

- Где ты купила кулон? – чеканя каждое слово, спросила она.

- В какой-то палатке в Старом районе, - лепетала Мира.

- Какая улица? – продолжала наблюдатель.

- Не помню.

- Продавца тоже не помнишь? – съязвила Лариса Сергеевна.

- Помню. Такой седой мужчина в коричневой куртке с синим шарфом, - сочиняла студентка.

- Лариса, направь везде ориентировку, - скомандовал Новокшенов. – Но это, скорее всего, гастролер. Мирослава, а тот кулон, что вы у него купили, где он сейчас?

- Не знаю, в реке, наверное, - ответила извиняющимся тоном.

«И пусть они его там ищут», подумала девушка. А злопыхателя Миры они и так найдут, ректор все для этого сделает, в этом она не сомневалась.

- Сергей Иванович, Лариса Сергеевна, не смею вас больше задерживать, - сказал ректор вставая. Гости тоже поднялись со своих мест, - отчет по этому случаю я завтра же направлю в Министерство магии.

- Магической почтой, - напомнил Новокшенов, стоя у двери.

- Конечно, магической, - подтвердил Рихтер. Судя по звукам из коридора, он проводил их до дверей Академии.

В это время Мира заварила чай для себя и ректора. Она предполагала долгий разговор начистоту.

Ректор вернулся, сел рядом с девушкой, отпил чай и откинулся на спинку кресла. Конечно, он устал, но Мире были нужны ответы.

- Мирослава, вас ждут профессора Андерсон и Лакомб, чтобы еще раз провести осмотр, и госпожа Такаяма для разговора о Хранителе, - проговорил Рихтер устало.

- Нет, - ответила она и спокойно продолжила пить чай.

- Что? Я не расслышал, - проговорил ректор, открывая глаза.

- Нет. Вы и так знаете, что со мной все хорошо, а профессорам нужен отдых. Мой осмотр можно отложить на завтра. Куда больше меня интересует поиск того, кто пытался мне навредить. И я не сдвинусь с этого места, пока не поговорю с вами об этом, - Мира замолчала, внутренне приготовилась, чтобы озвучить следующую фразу. – Я могу доверять только вам.

- Ваша взяла, - ответил он, позвонил по очереди всем профессорам, чтобы они отправлялись по домам. – Ваш враг, а то, что он у вас есть, сомневаться не приходится, это, скорее всего, кто-то из студентов. Преподавателей, с их согласия, и себя я уже проверил при помощи «воды правды». Это заклятие, которое накладывается на чистую воду и позволяет выявить лжеца. Если человек говорит неправду, опустив, например, руку в воду, то рука загорится. Но студентов я такой процедуре подвергнуть не могу, это запрещено. Я уже связался со Следом, передал ему ограничитель, вдруг сможет что-нибудь накопать. Но он хочет поговорить с вами в ближайшее время. Что касается вашей безопасности, то я с вас сейчас глаз не спущу, - ректор выглядел уставшим, и Мира чувствовала себя паршиво, потому что не давала ему возможность пойти в общежитие и отдохнуть. Но остался еще один вопрос.

- Я не верю, что пророчество про меня, - заявила девушка.

- О вас, о вас, дражайший Феникс, - подтвердил Рихтер. – Все логоремы сходятся. Считайте, что вы уже вошли в мировую историю, как Чепецкий Феникс. Смиритесь. Все. Я устал. Вы можете оставаться здесь, а я пошел в общежитие.

 Мира тоже хотела пойти в общежитие и закопаться в книги по артефакторике. Проинформирован, значит, вооружён.

До общежития шли, а не добирались порталом. Батарейка «Рихтер» была практически на нуле.

Когда они входили в дом с отдельного входа с улицы, то их руки случайно соприкоснулись, по телу Миры снова словно прошел разряд тока. Они пришли в свой блок, а Рихтер прямиком отправился в комнату девушки.

- Андрей Вильгельмович, вы комнатой ошиблись, - остановила его Мира.

- У тебя кровать удобнее. Не будь жадиной, - он по-детски надул губки. – Ты проспала весь день, а я от усталости валюсь.

Пора это прекращать, и лучше сделать прямо сейчас. Она и так слишком часто вздрагивает от его случайных прикосновений, да и спасение ее, поцелуй этот…

- Андрей Вильгельмович, благодарю за свое спасение, но прошу вас и в общежитии тоже соблюдать субординацию. Мы с вами соседи, то есть лица, проживающие за стенкой друг от друга, а не закадычные друзья.

- Хорошо, Мирослава Юрьевна. Как скажете, Мирослава Юрьевна, - карикатурно раскланялся он и ушел к себе.

Это он на нее сейчас обиделся? Сам же скоро поймет, что она сделала лучше для них двоих.

Когда Мира проводила взглядом ректора, который ушел в свою комнату, она подошла к столику в холле ректорских покоев. Он был весь заставлен цветами, конфетами и прочими сладостями, студенты Академии желали ей скорейшего выздоровления.

Больше всего внимание Миры привлекли подснежники, они были посажены в пузатый глиняный горшок. Над ним летала голубая бумажная бабочка.

Со стажировки студенты Академии привезли заклинание, при помощи которого можно было обмениваться сообщениями. Пишешь послание на бумаге, вяжешь заклинание, бумага складывается в какое-то животное или предмет, например, в кошку или самолетик, и доставляет послание получателю. Хотя у всех студентов были мобильные телефоны, многие предпочитали именно такой необычный вид связи.

Девушка задела бабочку, та перевернулась в воздухе и развернулась листом бумаги.

Надеюсь, что ты не нанесла ущерба окружающей среде, когда полыхала, как факел. Говорят, что теперь ты Феникс. Дашь за крыло потрогать? А для меня ты все еще смелая малявка с кружкой чая на реке. Выздоравливай.

Свою победу в Ледовом побоище, я посвятил тебе.