Тени и грани (СИ) - Васёва Ксения - Страница 54

Полностью собранный рюкзак уже стоял у двери. Лёша сверился со списком и прикинул, что бы ещё докупить. Эта поездка была очень неудобна тем, что конкретных сроков они не знали. Но парень рассчитывал уложиться за два-три дня. Родители, конечно, удивились столь неожиданным соревнованиям в мае, но против ничего не сказали. Особенно когда услышали, что Дима и Рома тоже поедут. С тренером парни успели договориться, и теперь у их путешествия была официальная легенда. Лёша вздохнул: врать родителям он не любил, но по-другому не получалось. Не говорить же правду!

После завтрака мама попросила его сбегать в больницу — забрать её карточку из регистратуры. Лёша кивнул и пошёл одеваться. Времени у него было предостаточно. Судя по истерике в переписке, парни только продрали глаза. По личному опыту Лёша знал, что Диме хватит и часа, а вот в скорости Ромы и Дина он сомневался. Впрочем, личный самолёт Шакона немного расширял им границы, хотя Лёша предпочёл бы не злить кукловода-лидера.

После вчерашнего ливня на улице было ужасно грязно. Парень старательно обходил лужи и до маминой больницы добрался почти чистым. В холле он поздоровался с пробегавшим мимо хирургом, который два года назад спас ему жизнь. Тогда Лёша успел вытолкнуть Нату и её двоюродную сестру из-под колёс грузовика, но его самого перекувырнуло в воздухе и отбросило на несколько метров. Врачи не верили, что он выживет. Парень машинально дотронулся до груди, где под одеждой прятался шрам.

В регистратуре Лёша получил карточку и открыл, чтобы проверить данные. Так, вроде всё заполнили правильно. Он уже собрался убрать карту в папку, как вдруг его взгляд за что-то зацепился. Лёша перечитал анкету ещё раз, не понимая, что же ему не нравится. Стоп… первая беременность? Как у его мамы может быть первая беременность? И в графе: «дети» стоял прочерк…

Парень вернулся к регистратуре.

— Извините, но вы, наверное, ошиблись, — сказал он новенькой девушке-медсестре, — возможно, вы дали мне карточку тёзки Ольги Вилюевой.

Девушка забрала у него карточку, пролистала и раздражённо ответила:

— Нет, я не ошиблась. Вы ведь карточку нашего кардиолога, Ольги Викторовны, просили? Это её!

— Но там написано, что у неё первая беременность, — растерянно пояснил парень.

— Ну да! Ей ещё гинеколог говорила, что надо быть очень осторожной, первая беременность в таком возрасте… А вы ей, собственно, кто? — внезапно насторожилась женщина.

Лёша с невидящим взглядом забрал карточку и пулей выбежал из больницы.

Дима (в этот же день)

Если в родном крае снег почти сошёл, то здесь его было предостаточно. Хотя это и не удивительно. Я сверился с картой на телефоне — мы всё дальше и дальше удалялись на северо-запад, вглубь тайги. Нет, глухими эти места я бы не назвал — нужная нам станция находилась в шести часах езды от города. И даже телефон неплохо ловил связь.

Однако не сказать, что наш маршрут пользовался популярностью у местных. Электричка в воскресный день была фактически пустой, и кое-кто мог без проблем посидеть в одиночестве. Я вновь с опаской покосился на Лёшу. Его состояние меня сильно нервировало. Друг вооружился наушниками и рассеянно глядел в окно, не обращая ни на кого внимания. Примерно также он вёл себя в самолёте.

— Дим, прекрати в нём дырку прожигать, — подавив зевок, проворчал Дин, — ему просто надо переварить эту новость самому. Я понимаю, наверняка это жуткое чувство, но он должен с ним справиться.

Но вот именно, что жуткое… И мне было страшно представить его ощущения. Какого это, в восемнадцать лет узнать, что тебя усыновили?.. Причём усыновили по чистой случайности, забрав у сумасшедшей старухи на перроне. По рассказу Лёшиной мамы, старуха пробралась ночью на станцию, где их поезд стоял всего десять минут, и протянула им свёрток со словами: «либо вы забираете эту пакость, либо я его щас в реке и утоплю». Естественно, увидев ребёнка, родители Лёши не смогли отказаться. Поначалу они хотели привезти мальчика в город и отдать в детдом, но за время поездки успели к нему привязаться. И решили назвать своим.

— Кстати, возможно, что он родом из этих мест, — задумчиво произнёс Рома, — та станция, на которой мы выйдем, самая близкая к Весенне. Не смотри на меня волком, Дима, я был почти уверен, что он приёмный.

Отвернувшись от них, я тоже уставился в окно. Позже Дин пробовал разговорить меня, но настроение пропало. Так что на станции мы вышли в весьма специфическом расположении духа.

В деревне было тихо. Совсем тихо. Не бегали дети, не лаяли собаки, не скрипели двери. Дин проводил поезд таким жалостливым взглядом, что я невольно рассмеялся. Приятелю явно было не по себе. И даже стойкий Рома отчего-то медлил. Гнетущая атмосфера посёлка обошла только Лёшку, который недоумённо посмотрел на нас и отправился вперёд.

Вопреки ожиданиям, люди в селе всё-таки были. В основном — предпенсионного возраста, но встретилась и пара подростков. По пути я насчитал около тридцати деревянных домов и штук пять бетонных. Не очень-то и много. Но ветхого жилья мы почти не увидели, и только два или три дома были заколочены. В центре посёлка стояла церковь, чем-то похожая на терем. В общем, если спросить меня, как выглядела эта деревня, я бы ответил оригинально — как деревня. Причём как очень неприятная деревня. Несмотря на то, что температура отличалась градусов на пять и под ногами чавкала грязь, мне казалось, что здесь застыла вечная зима. Всё было настолько промозгло, сумеречно и уныло, что глаза местных жителей как будто навек затянула ледяная корка. И даже нарядная церковь не спасала картину.

Тряхнув головой, чтобы скинуть странное оцепенение, я подошёл к одной из бабушек. Она довольно приветливо отнеслась к нам, но стоило задать вопрос про лес, и женщина в лице переменилась, уговаривая нас туда не ходить. Дескать, много туристов спрашивало, а назад никто не вернулся. О, получается, что лес пользуется популярностью?.. Хотя если это самая близкая дорога в Весенну, то ничего необычного тут нет. Я всё же поинтересовался у Ромы, как Весенну ещё не засекли со спутников. Ответ меня покорил. Никто и не думал скрывать город. Наоборот, стараниями храмовников-дипломатов, Весенна была нанесена на карту в качестве близко расположенных деревень с редким закрытым этносом. Она, блин, и в переписи участвовала, передавая данные через своих представителей. Я даже рот открыл, когда услышал. Причём по такому же принципу жили теневые города, и те ещё и впускали в город посторонних. Мне бы подобное никогда не пришло в голову.

С горем пополам выведав, в какую сторону идти, мы побрели к лесу. Задерживаться в посёлке ни у кого не было желания. После моего разговора с бабушкой местные жители словно очнулись. Каждый человек, который попадался на пути, умолял нас не идти в лес. Меня добила безумная женщина, вцепившаяся в Дина и прооравшая: «не ходите в лес, не ходите, не-е-е-ет». Рома отодрал бледные пальцы сумасшедшей от брата и толкнул её на лавку. Кукловод нервно хихикнул, по цвету сравнявшись со снегом. Блин, им храмовники специально платят за эти спектакли, что ли?!

— Парни, а может, здесь есть другая дорога? — с надеждой спросил Дин перед лесным массивом. Инцидент с женщиной сделал своё дело — теперь мы все глядели на лес с опаской.

— Брось, Дин, — отодвинув широкую ветку ели, Рома пробрался внутрь, — в конце концов, мы же знаем, что это только сказки. Так что не переживай.

Но сказки-сказками, а переступив через границу, я тоже почувствовал себя неуютно. И вроде лес как лес: мрачный, сырой, с запахом земли и хвои. Единственная тропинка уводила вглубь, петляя между деревьями. Вот уж действительно — захочешь, а не заблудишься. И всё-таки было с этим лесом что-то нечисто. Я придирчиво осмотрелся, стараясь не упустить из виду ребят. Ничего подозрительного. Размеренно шумели огромные ели, мелко дрожала листва у подроста.

— Ладно, парни, возможно у нас реально паранойя… — ободряюще начал я, дотронувшись до пихты, и резко замер. Пихта медленно качалась, будто бы в такт невидимой музыке. Вот только ветра, мать его, не было!!!