Эрлинг (СИ) - Курленёва Анастасия - Страница 71

– Но это значит, что вы действительно не… – приподнялась на локте Лайта.

– Может быть, – прервал её мужчина. – А может быть Борислав действительно просто пошёл в породу матери, и правда очень стойкую. Судя по описанию, Мелисента на неё очень похожа. Для меня это не имеет особенного значения. Большую часть моей жизни сестра (а я привык называть её именно так) была для меня единственным существом, которому я мог доверять. И я уже сбился со счёта, сколько раз она спасала мне жизнь или вытягивала из неприятностей. В любом случае, мне это удавалось реже.

– Мне сложно представить, что есть кто-то, способный доставить тебе беспокойство.

– Сейчас – да. Но я не всегда был тем, кем являюсь теперь. Было время…

Мебиус, 27 -31гг. до осн. Сообщества

– Эй, бумагомаратель!

Милослав, с каменным лицом потягивавший горький отвар, поморщился от одного звука этого голоса, принадлежавшего высокому, широкоплечему, огненно-рыжему и усыпанному веснушками юноше. Его брату.

– Чего тебе, Югин?

– Я поеду встречать нашу очередную сестру, дочь Борислава. Следовало бы тебе, но ты ведь у нас болезный… – ухмыльнулся парень.

– И что? – холодно, но спокойно осведомился наследный принц.

– Отец приказал тебе выйти хотя бы к воротам дворца. Раз уж большее тебе не по силам.

– Выйду, – равнодушно отозвался юноша, возвращаясь к своему питью и книге, которую он неторопливо листал.

– Говорят, она молода и красива, – сообщил Югин, несколько задетый невозмутимостью брата. – И почти нам не родня.

Милослав молча передёрнул плечами.

– Да уж, девушки – это не по твоей части, – ядовито бросил рыжий принц, отправляясь седлать своего норовистого коня.

Она и в самом деле была красива. Дело было не в чертах лица, тяжёлой волне золотых волос или огромных голубых глазах. Каждое её движение было исполнено неуловимой грации и лёгкости, непринуждённая улыбка покоряла сердце… но Милослав только скользнул по гостье равнодушным взглядом и сдержанно поклонился.

– А это наш старшенький братец, Милослав, – сообщил сияющий Югин своей спутнице, – но он совсем больной и хилый. Когда он умрёт, наследником отца стану я.

Мило улыбнувшись, она обронила витиеватую фразу, смысл которой сводился к тому, что она не сомневается, что Милослав уступит младшему брату эту честь. Югин, куда увереннее чувствовавший себя в обращении с мечом, чем с грамматикой, расцвёл ещё пышнее, а уголок рта Милослава приподнялся в бледном подобии улыбки, и принц посмотрел на гостью уже с некоторым интересом. На самом деле девушка говорила о чести первым отойти в иной мир.

Её имя он узнал уже вечером, на пиру. И тут же словил себя на мысли, что уже слышал его – от посла императора Вирланта, проезжавшего ещё весной.

– Какой государственный ум в столь юном создании! – слегка посмеиваясь, в своей всегдашней манере, воздевал руки к небу седобородый южанин. – Мне так и не удалось обыграть её в шахматы, ни разу. А я задержался там на всю зиму.

Молодой принц пропустил мимо ушей и сообщение о чрезвычайных способностях девушки, и о прочих подробностях, отнеся их к малозначительным и, вероятно, придуманным послом, уже казавшимся ему стариком. Единственное, что ему запомнилось в связи с этим именем – сообщение о необычной дружбе Мелисенты и Кэролина – сына царя фейри. Однако теперь он позволил себе рассмотреть её поближе.

Югин выгибал грудь колесом и вообще напоминал петуха, расхаживающего по курятнику. При приближении старшего брата, он стрельнул в него недовольным взглядом, однако задирать в присутствии отца не решился. Владимир, нашедший племянницу, совсем ещё девочку, неожиданно достойной собеседницей, как раз закончил обсуждать с ней Вирлантскую империю, избегая пока сообщать ей о том, что цесаревич, очарованный рассказами прибывшего на родину посла, не прочь был в будущем сочетаться с ней браком.

– Мой король, должно быть, любим всеми богами, – говорила она, застенчиво опуская ресницы и слегка улыбаясь, что придавало ей вид решительно неотразимый, – раз они одарили его сыновьями, одного из которых называют самым образованным наследным принцем всех цивилизованных земель, а второй столь доблестен, что, без сомнения, сможет успешно защищать границы нашего государства.

Владимир улыбался в усы, очевидно польщённый, Югин раздувался от гордости, а Милослав… наблюдал. Пока что. К более или менее определённым выводам на её счёт он пришёл лишь через несколько дней, на турнире в честь юной племянницы короля. Югин удалился, чтобы облачиться в доспехи – он собирался тоже поучаствовать и произвести впечатление на свою новую родственницу, так что худощавый черноволосый юноша беспрепятственно занял освободившееся место рядом с виновницей торжества.

– Ты прекрасно держишься, сестрица, – шепнул он едва слышно, – если бы не свинцовая бледность, обманула бы даже меня. Счастье, что отец с Югином даже красного от зелёного не отличат, не говоря уж о том, чтобы разбираться в оттенках лица и без того светлокожей девушки. Но на всякий случай…

Он незаметным движением вложил ей в ладонь маленькую колбочку с нюхательной солью. Украдкой вдохнув резкий запах, девушка порозовела и благодарно сжала его руку. Говорить ей всё ещё было тяжело. Юноша протянул ей толстостенную коробку, внутри которой лежало несколько кубиков льда с вмороженными в них листочками перечной мяты.

– Меня самого прежде мутило от всего этого, – доверительно сообщил принц. – Но со временем привык.

– Я боялась, что упаду в обморок, – так же едва слышно сказала она. – Всё уже… стало чёрно-белым. Не переношу вида крови.

Выиграл турнир Югин. Слегка помятый, залитый чужой кровью, он на гарцующей лошади подъехал к возвышению, откуда Мелисента должна была возложить золотой венок на победителя. И как только она это сделала, собрался подхватить девушку и усадить перед своим седлом, как не раз уже проделывал прежде с леди турниров, но наследный принц, спускавшийся по ступенькам, вдруг неловко споткнулся и, оступившись, полувыпал-полувыбежал на помост. Конь рыцаря в ужасе шарахнулся в сторону, словно обезумел, дико заржал и сбросил седока. Романтический момент был безвозвратно испорчен, и Югин с ненавистью оттолкнул старшего брата, безуспешно пытавшегося помочь подняться тяжёлому латнику. Встретившись на короткий миг глазами с девушкой на помосте, Милослав снова слегка приподнял уголок рта… но тут же вернул ему прежнее скорбное выражение.

Через неделю примерно, застав её в своих покоях, он не очень удивился. Ему было не до удивления – в груди горело так, будто там развели костёр, ступни же и кисти рук, напротив, были ледяными.

– Пей, – строго сказала она, протягивая ему гранёный гранатовый стакан.

Слишком ослабевший, чтобы спорить, он подчинился. Она наполнила стакан из стоявшего тут же кувшина и снова протянула ему. Он замотал головой.

– Меня вырвет.

– Логично. Это же рвотное. К слабительному перейдём чуть позже.

Юноша с ужасом посмотрел на неё.

– Пей, раз уж дал себя отравить, – голубые глаза смотрели холодно и безапелляционно. – Или я спущусь с тобой в подвал и зафиксирую в одном из тамошних агрегатов, в комплект к которому входит воронка литров на пять, которая вставляется в рот. Помнишь такой?

Милослав помнил и предпочёл накачивать себя жидкостью самостоятельно. Эту ночь он много лет потом вспоминал с содроганием. Противоядие она ему всё-таки дала… но уже в самом конце, когда принц был измучен так, что не мог даже приподняться над тазом.

На следующее утро, бледный, с тёмными кругами под глазами и трясущимися руками, но тем не менее живой, он всё-таки спустился к столу, чтобы полюбоваться на плохо скрываемые ярость и удивление на лице Югина и очень хорошо скрываемые, но всё равно заметные, на лице его мачехи.

– Ты неважно выглядишь, мой мальчик,– проворковала она. – Что-нибудь случилось?