Охотник на ведьм и земли падших (СИ) - Кири Кирико - Страница 107

Он молча оглядывался, выявляя опасность своим бездушным взглядом.

Один раз его взгляд остановился на Рафаэлле, которая с часто вздымающейся грудью смотрела на него. В её руках была ведьма со вспоротым животом из которого вываливались внутренности. Однако под рукой Рафаэллы, что испускала мягкий зеленоватый свет, рана затягивалась и всё, что вывалилось, чудесным образом заползало обратно.

Ей повезло, лечение было её профилем и возможно спасло ей жизнь при тех ударах, которые бы подкосили даже ведьму. Она старалась спасти и других, накладывая магию защиты, однако все её усилия были бесполезны — его меч разрушал любую магию. Вылечив себя до состояния, когда она сама хотя бы могла стоять на ногах, теперь Рафаэлла упёрто, под взглядом самой смерти, делала то, что должна была делать.

«Если меня и убьют, то я всё равно сделаю то, что должна», — думала она и, долечив ведьму, поползла на четвереньках к другому, ещё живому телу, чувствуя, как под руками и коленями чавкали внутренности и кровь тех, кому уже не помочь. Она ждала удара, ждала темноты, что окутает её, но его не последовало. Тот лишь пошёл дальше.

«Система» строго следовала директиве. Она просто прошла дальше, к уничтоженным дверям, которые бы выдержали даже мощную магию.

За ними открывался огромный высокий зал, что уходил на многие метры дальше и терялся из виду. Огромные шкафы, уходящие вверх к потолку на несколько метров. Все полки были заставлены огромными книгами и скреплёнными между собой листами. Однако…

Теперь, после выстрела это всё полыхало ярким пламенем, которое озаряло весь зал светом и резво перекидывалась с одного стеллажа на другой, с одной книги на другую. Вся многовековая история этой страны сгорала в пламени, вызванном одним выстрелом. Дым поднимался к верху, клубился у потолка и уже начал проникать в коридор через разрушенную дверь.

Искать что-то там было бесполезно, огонь распространялся с такой скоростью, что даже сейчас уже было невозможно пройти дальше. Он весело и ласково лизал бумагу, превращая её в пепел.

Но «систему» это не волновало. Она просто вычеркнула из целей этот пункт и перешла к другому. Она не испытывала эмоций, ей было чуждо разочарование или досада. Лишь «выполнено» и «не выполнено». Сейчас задание было не выполнено, и она просто двинулась дальше.

Перед Рафаэллой, возвращающей к жизни полуживого солдата, которому повезло отделаться лишь отрубленными руками и переломанными костями, остановился охотник. Она медленно подняла взгляд, ожидая, что теперь и её очередь пришла, но услышала лишь одно слово.

— Нежить.

Тихий, механический, лишённый каких-либо человеческих интонаций. Она даже не могла поверить, что этот голос принадлежал молодому человеку, которого она видела сегодня.

— Храм Нуары, — выдавила она из себя.

Охотник, не проявив никакой реакции зашагал дальше. Уже в конце коридора он вновь встретил отряд из рыцарей, который попытался сразиться с ним, но всё закончилось лишь гибелью последних на глазах Рафаэллы, которая хотела отвернуться от всего этого, но не могла, наблюдая каждую смерть.

«Я не выдержу», — подумала она, хватаясь за сердце. — «Когда это всё закончится, когда это просто закончится…»

С этими мыслями она продолжила спасать тех, кто ещё был жив. Теперь это было всё, на что была она способна. Но тех, кому могла понадобиться её магия, оказалось не так уж и много.

Рафаэлла вновь пожалела, что не может связаться с Муромцем. И словно в ответ на её мысли где-то в глубине её сознание сквозь толщину пространства, что разделяло их, раздался едва различимый голос:

[Рафаэлла? Рафаэлла, ты меня слышишь…]

[Лилит!? Лилит!]

Это голос был подобен лучу на чёрном небе.

Сказать, что она почувствовала облегчение, услышав этот голос, в подобной ситуации было бы весьма странно, но именно это она и почувствовала. Потому, что рядом с Лилит Муромец. А он был залогом их спокойствия. Именно на него в самую сложную минуту могли положиться все. Она расплакалась, думая, что ситуация скоро исправиться.

[Слушай, такой вопрос, к вам там случайно Калипсо Рея не приводила?] — спросила она едва слышно, словно множество стен разделяло их.

И в ответ Рафаэлла буквально закричала:

[Лилит! Он здесь, он убивает всех! Пожалуйста возвращайтесь! Пусть Муромец вернётся!!!]

Муромец шёл по залитым кровью коридорам и не встречал никого, кроме трупов. Иногда он находил раненых, что пытались выбраться из этого ада, по мере сил помогая своим товарищам, но таких было немного. Муромец бы сказал, что они были исключением из правил. Потому что, судя по телам, шансов выжить после встречи у них было немного.

Коридор, что вёл к банку памяти, уже заволакивал дым. То ли охотник уничтожил его, то ли Калипсо, стремясь не отдать его врагу, просто сожгла. Но это уже не имело значения, после всего, что произошло. Кто бы не сжёг эту библиотеку, потерянных жизней это не спасёт. И это было его промахом — не оставь он это место, то смог бы удержать Рея. Но знай каждый, к чему приведёт тот или иной поступок, мир бы жил счастливо.

Или нет.

Он вынес на себе тех, в ком ещё теплилась жизнь, на поверхность. Здесь уже во всю суетились ведьмы и рыцари, помогая раненым, вынося их из замка, что стал полем неравного боя. Немногих тех, кто выжил, клали ровными рядами прямо на траву. По большей части это были ведьмы, которые могли выжить даже после отрубленных конечностей. А вот обычные рыцари похвастаться подобным не могли. Да и из-за того, что они сталкивались с охотником в ближнем бою, чаще всего… от них оставались лишь половинки.

Кто-то организовывал уже охрану входных ворот и разрушенной стены, словно готовясь к новому нападению, кто-то (исключительно ведьмы) занялся пожарами.

Даже после такого все действовали ровно, быстро, но без лишней суеты, подобно часам. Можно было бы похвалить их за такую слаженную работу, если бы не обстоятельства, которыми она была вызвана.

— Охотник, где он? — спросил он подоспевшего рыцаря, что был главным здесь, и пришёл поприветствовать начальника.

— Мы… с нами связывалась охрана с храма Нуары. Говорят, что видели его там. Но сейчас никто не выходит на связь. Я отправил туда подмо…

— Нет, отзывай людей, — перебил его Муромец. — Я сам туда иду.

Сколько бы они не отправили людей, он всех убьёт. У них нет шансов с ближним оружием убить охотника и его механизм. Может люди из его мира с огнестрельным оружием и смогли бы одержать победу — выстрел из далека или просто бы накрыли сразу всю территорию, но ведьмы… нет, они не умели в тактику. Они привыкли, что с магией им даётся всё слишком просто, поэтому и проиграют ему.

Муромец бросился через город к храму. Его бег нельзя было сравнить с бегом обычного человека. Его первый рывок был таким, что, оттолкнувшись от земли, он поднял слой дёрна в воздух. После короткого разбега, он прыгнул, образовав небольшую вмятину в земле, и практически сразу достиг середины стены. Воткнул копьё в неё, подтянулся, оттолкнулся и так ещё два раза, прежде чем достиг верха. Всё быстрее чем обходить стену.

Он спрыгнул вниз на землю. От его падения образовался небольшой кратер. Часть брусчатки вмялось, часть разлетелось в стороны, словно от падения тяжёлого предмета, после чего он ринулся через весь город к храму. Он бежал так быстро, что люди не успевали среагировать, лишь ветер, что следовал за ним, дул им в лицо, поднимая пыль.

Увидев толпу, он одним прыжком забрался на крышу, проломив ту и выбив дождь из черепицы. Теперь Муромец перемещался исключительно по крышам, своей поступью ломая хрупкие конструкции. Он миновал густую толпу зевак, что смотрели на дым над Твердыней мира.

Такова была его сила. На его родине это звали силушкой богатырской, в других мирах, силой богов, даром небес или поцелуем войны. Много названий его феноменальной силы предвестника смерти. Такова была его особенность, таково было проклятие тех, кто встал на этот путь. И пусть для многих сила была заманчивой, но за это он и прочие предвестники смерти заплатили своей душой, что теперь была обречена скитаться между мирами, борясь с хаосом и тьмой.