Саламандра (СИ) - "полевка" - Страница 467

— Зачистите здесь все… — Первосвященник кивнул монахам, и те молча разбежались по дому.

Лекс смотрел в удивленные глаза Гаури и молча открывал и закрывал рот. Для него, так же, как и для Цветочка, старая жизнь заканчивалась вместе с вытекающей кровью. Теперь ОН стал мужем наследника. Кровь залила всю грудь блондина и он, закатив глаза, стал заваливаться на спину. Монах бережно подхватил бледную тушку и осторожно положил на камни двора.

— Бери братьев и убери под корень фамилию Люция, — Кирель кивнул головой монаху, — Люция убьешь последним, вначале на его глазах убьешь его детей и близких. Пересчитай внимательно всех его домашних, чтобы никто не проскользнул мимо. Потом отправишься в поместье и там разберешься с управляющим и его семьей. Про слуг и рабов решишь сам. Останешься там, пока я не пришлю своего управляющего. Кого бы нам туда поставить, Лекс? — Кирель поднял безмятежный взгляд на рыжика, — я заберу у тебя Оливу, поставлю ее, как в свое время ее мать, управлять поместьем опального аристократа. Пока не найдется новый хозяин, она там будет смотреть за хозяйством.

Монах коротко кивнул капюшоном и, спрятав руки в рукавах, скользнул в тень дома. Кирель бережно опустил труп сына и, опершись на руку Лекса, поднялся с колен.

— Отнесите Пушана и Гаури во дворец, — Кирель взмахнул рукой, — надо подготовить их к погребальной церемонии.

— Пушан хотел, чтобы Гаури похоронили в саркофаге в меду, — вдруг вспомнил Лекс.

— Хорошо, — Кирель вздохнул, — я исполню волю сына. Хотя Гаури и не заслуживает этого, но пусть так и будет. Одним саркофагом больше, не страшно… Ты и Сканд теперь должны переехать в этот дом, а тот останется Бэлу с мужем и семьей. Все же, он глава гильдии младших. Пока не построят новые кварталы, пусть живут там…

В доме послышались плач, крики, суета и беготня. Кирель тяжело оперся на руку Лекса, тот в ответ приобнял его второй рукой, придерживая. Монахи принесли две снятые с петель двери, Лекс с удивлением опознал по ручкам двери с теплой комнаты. Он столько раз видел эти ручки в доме Пушана, когда Гаури сидел закрытым внутри. На двери уложили трупы Пушана и Гаури и, подхватив по углам, неторопливо вынесли из дома. Стоило открыться воротам, как толпа увидела трупы на дверях, перемазанного в крови Первосвященника, Лекса, который практически обнимал его, и сделала свои выводы о смене наследования.

Женщины в толпе начали плакать и причитать над покойниками. Мужчины настороженно смотрели за всем происходящим.

— Подлые колдуны убили наследника, — громко произнес Кирель, — верный мужу Гаури пытался его защитить, но не смог, и от горя потери супруга покончил жизнь самоубийством, перерезав себе горло. Бедный Пушан! Несчастный Гаури!

— Бедный Пушан! Несчастный Гаури! — подхватили плакальщицы на улице, — они любили друг друга! Такая красивая и верная пара! Какая потеря!

— Наследниками становятся Сканд и Лекс! Слава богам, мы не остались без наследников! — продолжил Кирель.

— Слава богам! — подхватили люди на улице, — Лекс! Сканд! Слава богам! Сканд наследник! Лекс! Лекс! Слава богам!

— Мы отомстим колдунам, — Лекс твердо посмотрел в глаза Киреля и добавил, — клянусь.

— Хорошо, — Кирель ответил таким же твердым взглядом, — я тебе верю, и помогу, чем смогу.

В это время во двор стали выносить трупы и складывать рядами. В первом ряду положили девушек. У них были перерезаны шеи и в разорванной одежде виднелось кровавое месиво внизу живота. Следом выносили личных рабов и наложников в пестрой тонкой одежде. У каждого был вскрыт живот и двор заполнился запахом крови и мочи, как на бойне.

— Что происходит? — Лекс отшатнулся от струйки крови, стекающей по наклонному двору, — зачем их убили?

— Пушан готовился к кладке. Это все знали. Все наложницы были с яйцами, их нельзя было оставить живыми. Нельзя допустить второй ветви наследования. Люди должны видеть, что после Пушана не осталось детей. Раскол в Империи недопустим.

— Но ведь можно было заставить их сбросить яйца, а девушек раздать по домам, — возмутился рыжик, — я знаю, что Пушан набрал девушек из знатных фамилий, а это значит, их было куда вернуть!

— Именно потому, что они были из родов патрициев! Именно поэтому их и надо было убить! — Кирель сжал руку Лекса, — поверь, прошло бы немного времени, и по городу поползли бы слухи, что после Пушана остался ребенок. И каждый род пытался бы выдать своего ребенка за предполагаемого наследника Пушана, и начались бы интриги и раздор. А так, все видят, что девушки мертвы и яиц в их чревах нет! Ты даже не представляешь, какими подлыми бывают аристократы в желании получить власть в свои руки!

— А рабов за что? А наложников? — они ведь явно не могут быть беременными! — возмутился Лекс и махнул рукой во двор, который укрывали все новые и новые трупы, — и слуги? Кирель! А слуг за что?

— Ну, для начала, чтобы не говорили, что вывели спасенную девицу под видом служанки или наложника… — Кирель недовольно поджал губы, — а, кроме этого, за то, что они не остановили колдунов, когда убивали их господина! И вообще! У меня горе! Сына убили! Пушан мертв! А ты переживаешь о каких-то слугах?

В ворота вбежала лохматая женщина и, обведя безумным взглядом двор, упала возле одной из девушек. Она обняла ее и завыла от горя. Следом за ней прибежал красивый младший и упал рядом с женщиной. Он плакал, обнимая женщину и девушку.

— Родители примчались, — Кирель поморщился, — вовремя мы успели…

Следом во двор прибежали еще женщины и мужчины, они распихивали толпу у входа и с отчаяньем выискивали своих. Во дворе начались плач и вой. Им вторили люди на улице.

— Пересчитали? Все здесь? — спросил Кирель у ближайшего монаха и накинул себе на голову белый капюшон, становясь из убитого горем отца Первосвященником. — Подлые колдуны убили Пушана! Они виноваты в смерти наших детей! Горе в империи! Поплачем над потерей! — Кирель взмахнул рукавами, — мы отомстим подлым колдунам за эту утрату!

Люди на улице подхватили слова Первосвященника: «Горе в империи! Мы отомстим подлым колдунам! Мы отомстим!». Монахи принесли паланкин Киреля и сами подняли его на плечи, чтобы нести над толпой. Все должны увидеть белую одежду Киреля в разводах крови, слезы на его щеках и боль на прекрасном лице Первосвященника.

— Мы с мужем будем ждать вас со Скандом после заката, — Кирель устало смотрел на Лекса, — надо провести церемонию вступления в наследование, и еще, я хочу услышать ваши предложения, как именно мы будем мстить…

Кирель дал команду монахам, и те понесли паланкин в расступившейся толпе плебса.

— Ты живой! — Сканд вырвался из толпы и вжал в себя мужа, — я увидел, как ты падаешь на крыши терм, пока я обыскал там все, пока мне сказали, что ты убежал неизвестно куда… я думал, ты побежишь домой, а ты здесь! Слава всем богам, ты живой! Что здесь случилось?

Сканд наконец пришел в себя и оглянулся. Во дворе было много народу, родители и родственники оплакивали своих погибших. Невозмутимые монахи возвышались над людским горем, как надгробные памятники, безмолвные и безликие…

— Колдуны убили Пушана, Гаури самоубился от горя, Кирель пресек попытку раздела власти, а мы с тобой теперь наследники Империи. Не знаю, поздравить или посочувствовать…

— Брат убит? — Сканд стал озираться в поисках трупа Пушана, — ты это точно знаешь?

— Да, — Лекс поморщился, — Лир убил его, чтобы он не мешал меня похищать.

— Лир? — отпрянул Сканд, — он же умер.

— Он был жив. Это я убил его, а ты его дракона. Труп Лира должен валяться на крыше терм.

— Да, я видел труп колдуна, но не заглядывал под капюшон… — Сканд прижал к себе Лекса.

— Сканд, ты услышал меня? — Лекс уперся руками в грудь мужа и заглянул ему в глаза, — мы теперь наследники императоров. Ты и я. Ты готов к власти? Я вот нет… кто бы мог подумать, что зависть и ревность Цветочка, помноженные на фанатизм Лира, приведут нас к власти? Я не хотел ее, видят боги, не хотел…