Законы Красного моря (СИ) - Пресняк Мария - Страница 30

- В чем-то ты прав, - нехотя согласилась я. – Даже не могу представить его реакцию.  Я вообще не очень уверена, что узнаю отца на улице, если мы встретимся.

- Пожалуйста, сделай это ради меня.

- Хорошо, - вздохнула я. – Только ради тебя.  Вот видишь, какая я послушная жена.

- Не жена, а просто золото, - Саид поцеловал меня, и я увидела свое отражение в его глазах.

- Вот выучу язык, выучу танец живота и буду настоящей египетской женой, - я вскочила и изобразила несколько танцевальных па.

- Обязательно будешь. – Саид понизил голос. - А как ты думаешь, твоя мама уже спит?

- Думаю, да.

- Тогда она не заметит, если мы переночуем в одной комнате?

- Даже если и заметит, не страшно, - улыбнулась я.

Саид легко поднял меня на руки, и все остальное перестало иметь значение.

Следующие дни пролетели незаметно. Мы ездили по городу, осматривали достопримечательности, ели мороженое и восточные сладости в многочисленных кафе. Я потихоньку привыкала к странному внешнему виду и разговору окружающих меня людей. Саид проводил с нами много времени, только изредка и ненадолго наведываясь на работу. Мы побывали в его магазинах – он продавал стильную детскую одежду, которую сам закупал  в Турции и Индонезии. Судя по всему, бизнес процветал.  Мама оттаяла,  успокоилась и по-моему приняла Саида в качестве будущего зятя.

Я же с каждым днем все больше влюблялась в Александрию.  Центральная улица города тянулась вдоль моря на десятки километров,  и мы часами напролет без устали бродили по набережной.  Я привыкла перебегать дорогу  в потоке машин – поскольку светофоров не было, привыкла слышать азан (Азан – призыв на мусульманскую молитвку – Прим.авт.) пять раз в день, привыкла к необычным запахам и странно одетым людям.  Раздражало лишь чрезмерное внимание окружающих и невозможность самостоятельно изъясняться. Но я успокаивала себя тем, что со временем выучу язык, обживусь, смогу спокойно передвигаться по городу и не буду слишком выделяться в толпе.  Уже сейчас  я завела привычку каждый вечер заниматься арабским:  под руководством Саида пыталась одолеть алфавит и запомнить хотя бы самые употребительные слова.

Мы посетили знаменитую Александрийскую библиотеку, побывали в цитадели и в нескольких мечетях, катались на лодке и в экипаже, запряженном лошадьми, покупали одежду и сувениры в многочисленных торговых кварталах.  Казалось, вся Александрия – это один огромный рынок. С каждым днем я все больше убеждалась, что смогу полюбить этот пока непонятный мне восточный город.

Помимо развлекательной программы, мы занимались подбором мебели в новую квартиру.  Сделка  состоялась уже через несколько дней. Требовалось заверить документы в каких-то инстанциях,  но по сути квартира стала нашей. Я не могла в это поверить – у меня появилось собственное семейное гнездо, да еще какое! При каждой возможности я упрашивала Саида еще раз заехать туда, и часами ходила из комнаты в комнату, подолгу останавливаясь у окна с видом на море. Там требовалось сделать небольшой ремонт и купить всю необходимую мебель, но  Саид уверял, что это не займет много времени. Свою старую квартиру он собирался выставить на продажу.  Я попросила его повременить с этим до свадьбы – возможно, кто-то из моих друзей захочет приехать, их нужно будет куда-то поселить, а прежнее жилище Саида очень подходило для этих целей.

Неделя пролетела в приятных хлопотах. Я совершенно забыла о предстоящей помолвке, а между тем до нее оставалось всего ничего. О помещении договорились родственники, я быстро выбрала платье, а Саид купил себе новый костюм - на этом наша подготовка к помолвке закончилась.  Мама и сестры постоянно названивали Саиду, уточняя то меню, то список приглашенных. Я чувствовала себя Золушкой или даже Шехерезадой из какой-то восточной сказки.

У нас не нашлось времени съездить в Каир, но Саид клятвенно обещал показать мне пирамиды в следующий раз.  Мы распланировали  поехать в круиз по Нилу, от Каира до Луксора, чтобы я познакомилась со страной.  А пока что мне предстояло вернуться в Россию, уволиться и подготовить  все необходимые для брака документы.  Когда мама уходила спать, мы до глубокой ночи просиживали в гостиной,  строя планы на будущее. Саид переживал, насколько быстро я смогу адаптироваться к Египту, но надеялся на лучшее и обещал во всем мне помогать.

Несколько раз мы серьезно говорили о египетских традициях и религии. Некоторые вещи казались мне довольно странными, но я понимала, что не в моих силах что-либо изменить.  В чужой монастырь не лезут со своим уставом: нужно или принять этих людей и их обычаи как есть, или  развернуться и уехать обратно в Россию. Но  мне не хотелось даже  думать о том, чтобы забыть Саида и возвратиться к прежней жизни. Я давно приняла решение и не собиралась отступать.

Вечером накануне отъезда состоялась наша помолвка.  Происходящее казалось мне настолько нереальным, что я почти не нервничала. Саид с утра купил мне подарок набор из золота и уехал на работу, оставив квартиру в нашем полном распоряжении. Оставшуюся часть дня мы с мамой провели дома, прихорашивая меня к вечернему выходу.  Результат его приятно поразил. Увидев меня, Саид вздрогнул и замер в дверях.

- Какая ты красивая, - вырвалось у него, - я тебя не узнаю.

- А раньше разве была некрасивая? – спросила я, уворачиваясь от поцелуя. – Осторожно, помада размажется.

- Нет, просто сейчас ты выглядишь… даже не знаю, как сказать. На миллион долларов.  Похожа на этих актрис в Америке, когда они получают Оскар.  Знаешь, что скажут мои родные?

- Нет, не знаю.

- Скажут, что я не стою даже твоих туфлей. И никто не поймет, почему такая красивая девушка выбрала такого ужасного египтянина.

- Ты вовсе не ужасный, а очень хороший.

- Но для них я совсем обычный.  А ты нет. Я уже тебя ревную.

В кафе, украшенном цветами, шариками и непонятными надписями на арабском,  уже собрались все родные. Нас приветствовали громкими криками. Фотограф ждал у входа, и с того момента, как мы вышли из машины, следовал за нами будто тень, непрерывно щелкая фотоаппаратом.  Гостей было очень много, и все  разговаривали, а многочисленные дети бегали вокруг и громко кричали. Музыканты тоже вносили свою лепту – на второй песне  я попросила Саида передать им, чтобы они играли потише.  В этой какофонии я не слышала даже свой голос.

Официанты разносили сэндвичи и прохладительные напитки, но есть мне совершенно не хотелось. Мама сидела рядом со мной и ободряюще улыбалась, но и она казалась слегка ошарашенной происходящим. Остальные, по всей видимости, чувствовали себя вполне непринужденно, мне же безумно хотелось вернуться домой и провести этот последний перед отъездом вечер вдвоем с Саидом.

Вскоре к нам потянулись родственники, большинство из которых я не знала. Дяди, тети, кузины, кузены,  их дети, внуки,  – я поразилась, увидев, какая огромная  семья у моего жениха.  Ради нашей помолвки некоторые люди приехали из других городов.  Здороваясь, женщины дважды или трижды целовали меня в щеку, мужчины просто кивали или протягивали руку.  Я чувствовала, как пытливо изучают мое лицо, и уже жалела, что не закуталась в бесформенный балахон и не надела паранджу.  В основном поздравления ограничивались словом "Мабрук", но две пожилые родственницы произнесли долгую речь, смысла которой я, естественно, не поняла.  Пришлось с улыбкой на лице выслушивать их абракадабру и надеяться, что все это скоро закончится.

Ближе к концу вечера появились танцоры. Я не очень обращала на них внимание.  От громкой музыки у меня звенело в ушах, в висках пульсировала боль, и я жалела, что правила приличия не позволяют незаметно улизнуть с собственной помолвки. Это продолжалось несколько часов, но около полуночи гости наконец стали разъезжаться.  К нам еще раз по очереди подошли все присутствующие – и  снова начались объятия, поцелуи, поздравления.  Саид  подолгу разговаривал с каждым  и изредка переводил для меня. Когда последний гость отправился восвояси, я чувствовала себя совершенно обессилевшей. В машине я устало откинулась на сиденье и закрыла глаза. Навалилась такая усталость, как будто мне только что пришлось пробежать кросс в десятки километров - хотя я весь вечер просидела на стуле и даже почти не разговаривала.