В чужом теле (СИ) - Кутукова Елена - Страница 20

Мы, как всегда, болтали, Антон искрометно шутил. Но конец обеда испортил весь замечательный день. Вместо обычного чинного поцелуя в щеку, Антон захотел поцеловать меня по-настоящему, я едва успела увернуться. И решила сделать вид, что ничего не было. Увидев мою реакцию, он только сжал руки в кулак и промолчал. На его лице на секунду промелькнула злость, она тут же сменилась фальшивой улыбкой солнечного мальчика. Никаких ухаживаний, никаких подобных знаков.

Как он, вообще, мог подобное сделать, он же знает, что я чужая невеста, он же слышал слова Пьетро. Быть может, мне чего-то и хотелось, но я слишком хорошо понимала, что не могла ничего подобного допустить, на весах слишком многое. И стоит это гораздо больше, чем несколько минут урванного счастья.

А вечером после работы позвонила Аня., и сердце пропустила удар в предчувствии чего-то недоброго. Хотя ничем таким нехорошим я не занималась, немножко зашедшая не туда встреча, ничего дискредитирующего и аморального. Но тем не менее Аня сказала явиться в агентство. И это была не просьба. Это был самый настоящий приказ. Она требовала того, чтобы я пришла. В ее голосе чувствовалась ярость, и я боялась представить, что именно я натворила такого, чтобы вызвать подобные эмоции. Мне вроде бы никто о плохой работ не говорил. Хотя это не показатель.

И только оказавшись в офисе возле ее стойки, я поняла причину ее злости. Когда она швырнула мне под ноги ворох каких-то фотографий. Это не было проваленным показом или испорченная фотосессией. Все было хуже, в тысячи раз хуже. На снимках я целовалась и обнималась с Антоном. Этого точно не могло быть. Но парочка с фотографии явно была не похоже на друзей, скорее всего, на бывалых любовников. Я этого не делала. Я даже позволить не могла подобное и в мыслях, хотя, быть может, мне этого и хотелось.

— Это как называется, Лера? — требовала объяснений Аня, пока я рассматривала фотографии в попытке хоть как-то поверить в происходящее. Все смахивала на какой-то кошмар, такого попросту не могло быть.

— Этого не было, — сказала я единственное о чем думала, хотя знала, что Аня мне не поверит. Никто бы не поверил. Ведь она сама говорила, что фотографу я понравилась, да и я как-то раз не удержалась от фразы, что мне нравится с ним работать. Какие невинные фразы, и какой неожиданный поворот они приняли сейчас. Аня вполне могла подумать, что сама ненарошно свела она нас. Я с замиранием ждала, когда хмурая родственница произнесет хоть что-то. Ведь вряд ли она могла в это поверить.

— Естественно, не было, — сказала Аня, забирая у меня из рук снимки. Складывалось такое впечатление, что она сама не особо верит в свои слова, лишь придумывает мне оправдание. Такого и не могло быть. Это фотошоп. Достаточно грубый монтаж.

Только сейчас я поняла, что на некоторых фотографиях я в той же одежде, что и на съемках.

— Откуда эти фотографии? — спросила я и замерла. У меня были очень плохие предчувствия на этот счет.

— Купила у Антона Макарова, — прдтвердила Аня самые худшие мои догадки.

Покажи мне страсть. Покажи, как умеешь любить. Обними так, словно нкогда не отпустишь!" Я словно на яву слышала его голос, голос человека так легко предавшего меня. Быть может он задумал это еще тогда?! Тогда, когда я позировала, и послушно исполняла, команды, мысленно представляя его на месте своего партнера. Глупая влюбленная дурочка, напридумавшая себе невесть чего. А ведь, я ему столько помогала. Я чувствовала, как на глазах наворачиваются слезы.

— Не волнуйся, больше он их никому не продаст. — Аню правда врядли волновало мое душевное спокойствие. — Не особо найдешь покупателей в трамматологии, тем более, когда не можешь ходить.

Я не стала спрашивать, как она это устроила. Похоже, у моей родственницы были связи, несколько првышающие обычное общения администратора модельного агенства.

— Он хотел продать их в газету. Заодно бы неплохо пропиарился, — добавила она, явно ожидая мою реакцию.

Кажется, у меня чуть не подкосились ноги. Заодно со своим пиаром Антон бы уничтожил мою жизнь. А я наивная думала, что он меня любил. Глупая маленькая девочка, повторяющая одни и те же ошибки. В школе я делала за него домашку, надеясь на искреннюю благодарность, а сейчас всячески пыталась ему помочь. Но результат от тела и от возраста, похоже, нисколечко не менялся. Быть может, потому, что как человек был гаденышем в детстве, таким он и остался.

— Изменить олигарху с фотографом, это была бы сенсация, — покачала головой Аня. — Как ты допустила подобное?

И я мигом вспомнила как позволила фотографировать себя Антону, как мы делали совместное селфи. И кажется, поняла, наконец, для чего все это было, добавить настоящих фотографий в гору грубого фотошопа, тем самым забрать у меня последний шанс чтобы оправдаться. Хуже всего было знать, что это был спланированный акт, а не глупая месть из-за сорванного поцелуя. А поцелуй был лишь прощанием, последним свиданием перед тем как, моя жизнь развалится на осколки. И эта его планомерность и обдуманность убивала меня больше всего. Парень решил расчистить себя дорогу, переступив через меня, столько помогавшую ему. Так просто, словно через ступеньку, и вряд ли он задумывался, каково будет мне. И именно эта бесчеловечность и готовность на все, пугала меня больше всего. С глаз будто спала пелена, и я, наконец, поняла в каком опасном месте я нахожусь. И пусть кому-то покажется диким, но мне не жаль поломанных ног моей когда-то первой любви.

— Ты же не должна была никого к себе подпускать, — продолжала читать нотации Аня,

А ведь именно это и было моей главной ошибкой, я подпустила Антона. Более того, я ему поверила, а он просто меня использовал. И когда я исчерпала свою полезность, решил выкинуть на асфальт.

— Девочка, ты хоть понимаешь, кто ты а кто он? Да за вечер с тобой мужчины готовы выкладывать кругленькие суммы. Ты и замуж выскочить можешь вполне за какого-нибудь олигарха, а не…

Кажется, статус Антона Аню бесил чуть ли небольше, чем возможная измена. А еще у нее не было уверенности, что я смогу удержать своего жениха.

— А сейчас, ты невеста, ты не должна давать и поводов для слухов, гне говоря очем-то подобном. Андрей страшный ревнивец,

Именно упоминания Андрея взбесило меня. Тоже мне образец нравственности и морали. Чист бел как ангел Господен.

— А ничего, что он, вообще, мне изменил?! — Я не удержалась и сорвалась на крик. Можно было в тысячный раз говорить, что изменил он Лере, а не мне, но от этого мне не становилось легче. Быть может, где-то в глубине души я считала его своим, возможно, слишком глубоко. Глупая маленькая девочка, заигравшая в чужие игрушки..

— Как? — Аня явно не ожидала подобного поступка от своего шефа. Это меня удивило. я то считала, что измены Андрея дело обычное.

— Здесь, прямо в конце рабочего дня. С Евой. — В моем голосе звенела горечь обиды. Хотя я сама же хотела, чтобы он переключился с меня на нее. Я ж сама не хотела с ним спать. Так, почему же мне так больно? Почему мне до сих пор больно? Чем же таким он меня смог задеть?! — Прямо в кабинете.

— Пошли, — сказала Аня.

— Куда? — я не понимала чего она от меня хочет. Куда можно идти после таких признаний. Главое зачем?

— Смотреть был ли действительно факт измены. У него в кабинете камера есть.

— А если он стер запись? — спросила я с надеждой. Мне не хотелось этого видеть.

— Значит, было что стирать, — Аня не собиралась сдаваться, взяла меня под руку и потащила в каморку охранника. Я не понимала зачем, вообще, нужна камера в собственном кабинете. Андрея не беспокоит, что за ним кто-то наблюдает? Этот вопрос я задала Ане, она пояснила что ее начальник там редко бывает. Вот поэтому и не хочет, чтобы кто-то похитил что-то из бумаг.

Мы удобно разместились в каморке на маленьком диванчике, Аня открыла запись того дня и перемотала на вечер, как раз на тот момент, когда пришла Ева, в этой своей юбке с вырезом по бокам, и слишком открытой, на мой взгляд, блузке. Я замерла, мне не хотелось на это смотреть. Я надеялась, Аня оборвет запись в самом начале. Ева зашла к нему в кабинет, мы видели ее спину и блондинистую шевелюру.