Магия Ирия (СИ) - Макошь Лана - Страница 66

Такси ожидали на подъезде к дому. Вещи были собраны и частично уже отправлены перевозчиком во Францию. Документы в порядке. Билеты на ночной рейс забронированы. Я судорожно выдохнула, нервы были на пределе.

Необходимо воссоздать изначальные условия, послужившие ключом к открытию портала. Я оглянулась. На чердаке было немного тесно от собравшихся людей. Мы с подругами встали в круг, как в ту памятную ночь. Казалось, минула целая вечность. Столько событий произошло за последние недели. Я ощущала себя повзрослевшей на несколько лет. Вглядываясь в такие же повзрослевшие лица подруг, я видела непреклонную решимость положить конец этой истории. Парни и мои родители стояли по углам, наблюдали. Они были готовы вмешаться в любой момент и оказать помощь, если что-то пойдет не по плану.

— … именем темным образ мы заклинаем. Явись пред очами, повелеваем! — шептали мы, держась за руки перед старым напольным зеркалом. На стене громко тикали часы.

Мы выключили свет. Зажженные свечи не рассеивали мрачную темноту чердака. Полное ощущение дежавю! Только сейчас мой суженный должен был не появиться, а исчезнуть. Сердце тоскливо заныло, я одернула себя. Это наилучший выход в сложившейся ситуации.

Я украдкой взглянула на Борина. Он — не моя судьба. Я не выйду за него замуж. Облегчение затопило меня и сменилось светлой грустью. У меня не будет дружной семьи, зато будет ребенок. Мама говорила, что я еще смогу полюбить. Уверенна, что нет. Я буду любить своего ребенка, видеть в нем отражение Тауса.

Я посмотрела на маму. Она незаметно кивнула в знак одобрения и поддержки.

Таус с тяжелым сердцем подошел к зеркалу и шагнул в портал, развернулся и уставился на меня в упор. В нем теплилась надежда. Мне было трудно выдержать этот тоскливый прощальный взгляд. Вспомнились слова Соломона: «Все проходит». Хотелось сказать: «и это пройдет». Но я не верила.

Я была готова сорваться, но маленькая жизнь, которая теплилась во мне, придавала сил держаться. Я должна была быть сильной. Таус большой мальчик. Он справится.

Наткнувшись на мою решительность, Таус окончательно сдался. Он выпустил наши слитые потоки, которые были заранее приготовлены и стояли в коробках у зеркала. Затем он поднял руки, направив поток на границу между нашими мирами.

Мы крепко держались за руки, и энергия потекла по кругу, замыкаясь на зеркале.

Сегодня надо было приложить гораздо больше усилий, чем мы обычно делали. Я прикрыла глаза, вытягивая силы из пространства. Нам была нужна максимальная концентрация. Надо было напитать не только портал, но и окружающее пространство. Ранее Таус запер чердак по контуру особенным образом, как учил Сорес. После схлопывания зеркального перехода, у нас будет не более пятнадцати минут по расчетам Сореса, чтобы покинуть дом. Потом произойдет взрыв. Необходимо не только захлопнуть портал, но и запечатать источник, питающий аномальное место.

Напряжение росло, я чувствовала легкий тремор в кончиках пальцев, но старалась изо всех сил удержать поток. Мысли вращались по кругу. Как я могу позволить себе потерять Тауса? Сомнения терзали мою душу.

Сейчас надо сосредоточиться. Потом я буду плакать, потом меня может накрыть истерика. Не сейчас. Перед глазами поплыли круги. В голове вертелась мысль, что я так и не сказала Таусу, что люблю его. Впрочем, как и не услышала от него, но я точно знала, что он меня любит. Было все труднее сосредоточиться. Внутренние колебания и нарастающая тоска ослабляли мою концентрацию. Зеркало подернулось дымкой. «Вот и все», — пронеслось в голове. «Прощай!», — была последней невысказанная мысль, и я неожиданно провалилась в темноту.

Очнулась я на кровати в нашей комнате. Блаженно закатила глаза, вдыхая запах любимого мужчины. Сейчас войдет Таус, я притворюсь спящей, и, может быть, он разбудит меня поцелуем. По телу прошлась приятная волна нежности, смешанной с возбуждением. Тело уже представило его прикосновения, нежный шепот и легкие поцелуи. Я потянулась, и окончательно избавилась от остатков сна. Вдруг, осознание накрыло меня.

Тауса больше нет в нашем мире. Я никогда его не увижу.

Неконтролируемые слезы внезапно хлынули из глаз. Тонкие печальные струйки постепенно переросли в рыдания. Что я наделала? Это было самое ужасное решение в моей жизни. Почему он разрешил мне решать? Ничего не вернуть. Рыдания грозили перерасти в истерику.

Я дёргано оглянулась, подступающая истерика сменилась недоумением. Почему я в доме? Я умерла? Ведь, здесь все должно было взорваться. Где все остальные? Я вскочила, меня перенесли сюда и оставили, не раздевая на кровати. Я бросилась вон из комнаты.

Все оказались внизу в зале у камина. Мама с папой мирно беседовали за чашкой чая в креслах за маленьким чайным столиком. Димьян с Линой сидели, обнявшись на шкуре, и завороженно смотрели на языки пламени. Гор на диване увлеченно щелкал пультом, переключая каналы. Ивонна с Мирой сидели рядом, не отвлекая его от любимого занятия, о чем-то перешептывались.

Один Борин нервно курил в приоткрытую створку дальнего окна, в руке была зажата бутылка виски. Он же бросил курить и обещал не пить. Ему особенно вредно, удивилась я. Видимо, у него сильный стресс, сделала я мысленное снисхождение.

Мама подняла голову и посмотрела на мое заплаканное лицо:

— Дарочка, солнышко, иди сюда. Тебе нельзя сильно расстраиваться. Это плохо для ребеночка, — проворковала она.

Я подавилась воздухом и затравленно посмотрела на друзей.

— Да, они знают. Прости, милая, тебе стало плохо, я от испуга проговорилась, — совсем не сожалея объяснила мама.

— Как? — от возмущения я на мгновение забыла все вопросы, крутившиеся в голове. Заторможено прошла и села в свободное кресло у камина.

Ивонна сходила на кухню и принесла мне чаю. Предвосхищая мой вопрос, папа сказал:

— Твой обморок прервал накопление энергии, ее не хватило на взрыв. Полина отслеживала количество.

— Так, мы не смогли запечатать аномальный темный источник? Кто-то может попытаться открыть портал? — несмело, с тщательно скрываемой затаенной радостью спросила я.

— Дара! — мама покачала головой, — чтобы открыть портал необходимо слияние темной и светлой энергий, желательно контролируемое, чтобы не получилось, как в моем случае. «Кто-то» не сможет это сделать.

Надежда свернулась и забилась в самый потаенный уголок моей души. Я вспомнила Сореса, его поиск способа открыть портал, длинною в жизнь. И его неоправдавшиеся надежды. Открытие портала грозит выгоранием мира Тауса.

Я уставилась на огонь в камине. В комнате повисла тишина. Она нарушалась лишь переключением каналов на телевизоре и отрывками разных трансляций. Вдруг щелканье прекратилось, а в гостиной прозвучал голос диктора новостного канала:

— Два часа назад скончался глава холдинга «Соломон», Корней Иванович Вилан. Его организм не справился с раком, не смотря не все исследования, проводимые компанией и доступ к источникам.

С другого конца залы раздался громкий хлопок окном. Я вздрогнула от резкого звука. Все присутствующие повернули голову в сторону Борина. Я заметила, что бутылка была почти пуста. Интересно, сколько там было изначально. Неужели он выхлебал целую? Борин нетвердой походкой двинулся к камину. Невысказанные упреки жгли ему горло. Он тяжело дышал. Глаза налились кровью. Он вытянул вперед дрожащую руку, тыча в меня пальцем.

— Ты! — наконец, выдохнул Борин. Язык плохо его слушался. Он с трудом продолжил, качая указующим перстом:

— Ты, дрянь! Как ты могла? Ты беременна от этого пришлого. Я для тебя… а ты…, -он махнул рукой, обвинительно наставленной на меня, сделал несколько нетвердых шагов и сполз на пол у камина. Он обхватил голову руками и выдавил с подвыванием:

— Все кончено. Я так надеялся, что смогу быть с тобой. Я собирался все тебе простить.

Он качал головой и поток несвязных предложений вырывался у него с хрипом:

— Все напрасно. Сделка с Виланом, смерть Сореса. Как он вас всех подставил, а я помог! Я не знал, что он вас подставит, — протяжно взвыл он и затравленно посмотрел на меня, — Это я спрятал для него пистолеты в доме, но он сказал, что просто припугнет.