Глаз Пустыни (ЛП) - Швартц Ричард - Страница 63

— Как обнадёживает, — тихо промолвила Зиглинда.

— Это шестеро, следящие за неверной целью, — прокомментировала Зокора. — В этом их ошибка.

Пока мы все ждали, в тронном зале было на удивление тихо. Лишь немногие говорили громче, чем шёпотом. Большинство лишь осматривалось и молчало.

— Послы других королевств, — сообщила Линадра, указывая подбородком на новую группу, вошедшую в тронный зал и тоже занявшую места на подиуме, только ниже эмиров.

Глаза фон Геринга округлились, когда он узнал меня. А мужчина, примерно такого же телосложения, как у Яноша, только светловолосый, широко улыбнувшись, поднял руку, поприветствовав Лиандру.

Постепенно тронный зал заполнился.

Три десятка Аколитов в роскошных одеждах, по десять из каждого храма, выстроились вдоль подиума.

Удар гонга эхом разнёсся по залу, и большие двери медленно открылись, казалось бы, без человеческого вмешательства.

— Впечатляет, верно? — прошептал Армин. — Эти двери открываются с галереи.

Аколиты пели хвалу богам, каждый из них восхвалял своего, но песнопение объединилось в гармоничное целое, когда три первосвященника размеренными шагами вошли в тронный зал. Все встали, а те, кто стоял, выпрямились. В том числе и мы.

В то же время я услышал позади, как открылась дверь, затем охранники отодвинули в сторону занавесь, и появилась семья эмира, встав перед своими стульями. Рядом со мной оказалась Фала, у её ног на колени опустилась Хелис с Фарайзой на руках, а справа от неё расположились Файлид и эмир; С другой стороны трона заняли позиции другие личные гости и челны семьи. Застенчиво улыбающийся молодой человек, явно похожий на эмира, видимо, был кузеном, о котором сообщил Армин. В тот же момент на подиум вышла Марина и встала прямо перед троном племени Дерева, таким образом претендуя на место главы племени.

Медленно и степенно три первосвященника подошли к заднему подиуму и остановились, в то время как замерли последние ноты песнопения.

Я уже был знаком с первосвященником Сольтара, а вот первосвященника Борона и жрицу Астарты ещё не встречал. Первосвященнику Борона тоже было позволено принести с собой меч. Божественный меч правосудия стоял прямо перед эмиром, упираясь тупом острием в полированной пол.

Жрица Астарты была, как и следовало ожидать, очень красивой женщиной. Она показалась мне слишком молодой для этого высокого поста, пока я не увидел мудрость в её глазах.

— Благословение Борона всем собравшимся здесь, справедливость и честь для каждого верующего любого сословия, — интонировал священник Борона.

— Благословение Сольтара всем собравшимся здесь, пусть каждая душа, молодая или старая, чувствует себя в этот день легко и ощутит милость бога.

— Благословение Астарты для всех, будь то мужчина или женщина, пусть каждый верующий ощутит любовь Астарты и жизнь с своих венах, — закончила жрица Астарты.

Все поклонились богам, включая эмиров.

— Племя Льва приветствует всех на этом торжественном событие, — ответил эмир звучным голосом. — Пусть вас всех коснётся благословение богов, и пусть они устроят так, чтобы это был день, о котором можно будет с радостью рассказать своим внукам. Чтобы отметить это событие, все заключённые будут освобождены, а преступники помилованы.

Здесь, в тронном зале, радость была умеренной, но несколько минут спустя слова эмира зачитали у ворот дворца. Ликование простых людей было намного очевиднее и доносилось даже сюда.

Эмир сел, и праздник продолжился.

В течение следующего часа приглашённые гости провозглашали свои благословения и пожелания в честь День рождения Файлид, которая внешне выглядела спокойной. Но я видел, что её глаза были всё время в движении. Она была одета так же, как и Лиандра, хотя более роскошно, потому что под верхней одеждой тоже была облачена в доспехи. Она в любом случае знала, как нужно сидеть, чтобы выглядеть величественно, и всё же улыбка, которая иногда играла на её губах, казалась естественной, а не фальшивой.

Когда один из эмиров подарил ей маленького белого льва, едва отнятого от груди, она даже рассмеялась и от радости захлопала в ладоши; она ничем не показывала, что напряжена. Когда она наклонилась, чтобы принять жалко мяучащего львёнка, я увидел, что на ней одет Глаз Газалабада. По крайней мере, она была в безопасности от некромантов.

Затем к ней по-отдельности подошли священники и возложив руку на лоб, благословили как взрослую женщину, а не как ребёнка. Теперь Файлид официально считалось взрослой.

Последовала короткая пауза, во время которой акробаты и танцовщицы развлекали толпу, а слуги спешили с серебреными подносами, чтобы предложить гостям на подиуме освежающие напитки. Гостям перед подиумом приходилось терпеть жажду. Только священники получили из рук Файлид кристально чистую воду, налитую в простые деревянные чаши.

Когда акробаты и танцовщицы поспешили прочь, эмир снова поднялся.

Вновь в зале наступила мёртвая тишина.

— Это счастливый для меня день, — сказал он. — Мало того, что мне посчастливилось увидеть, как моя дочь превратилась в красивую молодую женщину, боги также даровали мне в её лице достойного наследника племени Льва и короны Газалабада. Бремя моих лет давит на меня тяжёлым бременем, пришло время надеть корону Газалабада на более молодую голову, чтобы новый Лев повёл вас и этот город в будущее, — он снял корону и поднял её высоко над головой.

— Поднимитесь, Файлид, из племени Льва и преклоните колени, чтобы получить корону справедливости, — сказал священник Борона.

— Поднимитесь, Файлид, из племени Льва и преклоните колени, чтобы получить корону милости, — последовал голос священника Сольтара.

— Поднимитесь, Файлид, из племени Льва и преклоните колени, чтобы получить корону любви, — закончила призыв жрица Астарты.

— Давайте помолимся, чтобы она носила корону с мудростью, справедливостью и любовью. Пусть выступит тот, кто претендует на более высокое право наследства Льва или молчит об этом во век, — выкрикнули священники хором.

Файлид встала на колени, а её отец опустил корону.

— У меня есть более высокое право на корону Газалабада, отец, — сказала Марина, поднявшись с трона Дерева.

Ропот пробежал по толпе, а её отце в ужасе посмотрел на неё, даже Файлид удивлённо подняла голову.

— Но ты принадлежишь к племени Дерева! — воскликнул эмир.

— Больше нет. Потому что племя Дерева убило моего мужа и пыталось убить меня и моего ребёнка, — сказала Марина громким голосом.

Я увидел испуганные лица в рядах членов племени Дерева. Одно показалось мне немного знакомым, оно выглядело в равной степени удивлённым и испуганным.

— Этот мужчина, Абд эль Герим, мой самый близкий поверенный и начальник моей личной охраны напал на моего мужа и меня!

— Но, эссэра…, - начал заикаться мужчина. — Вы же знаете, я…

— Вы, видимо, думали, что я вас не узнала? Вы жизнью поклялись мне в своей верности, Герим. Вы собираетесь перед всеми отрицать, что это вы напали на меня и моего мужа? Не хотите ещё раз проявить верность и признаться в своём преступлении?

Мужчина сглотнул. Я рассматривал его, пытаясь понять, был ли он одним из мужчин на рисунках Зокоры. Я не узнал его. Но он действительно имел определённое сходство с мужчиной, которого она видела тогда ночью. С предводителем людей, напавших на Марину. Насколько я мог доверять воспоминаниям Зокоры? Я подумал, что доверяю ей больше, чем словам Марины. К тому же неверие на лице мужчины показалось мне настоящим, прежде чем оно превратилось в ужас. Что здесь происходит?

Мужчина поклонился, в его руке блеснул металл.

— Стреляйте! — крикнул кто-то, и три болта пронзили его. Он беззвучно упал на пол, рухнул с подиума к ногам Марины. Болты попали в цель, но в них не было нужды, он сам вонзил себе кинжал в горло.

— Но Марина, — сказала молодая женщина из рядов племени Дерева. — Мы любим тебя! Я…

— Замолчите, — холодно прикрикнула Марина. — Как я могу доверять племени, которое готово убить собственного наследника, да ещё невинного младенца?