Звёздные врата. Пять чувств. Триллиум. Сборник. Кн. 1-13. - Нортон Андрэ - Страница 545

Ее охватил беспричинный животный страх, на лбу выступили бисеринки пота. Машинально она схватилась за Трехкрылый Диск, сосредоточила взор в центре волшебного кольца, страстно зашептала:

— Белая Дама! Белая Дама! Ответь. Откликнись…

Несколько мгновений в центре кольца по-прежнему виднелись сумрачный угол комнаты, тусклый рисунок на ковре, стена, нижняя бахрома шторы, потом Харамис решила — а что, если снять перчатки? К ее удивлению, волшебный жезл сразу ожил, затеплился, запульсировал впаянный в янтарь черный цветок. Не прошло и нескольких секунд, как мрачный интерьер комнаты подернулся сероватой дымкой. Все гуще, гуще… Следом в окружности ясно проступило утомленное лицо Великой Волшебницы Бины — голова ее покоилась на подушке. Было видно, что Белая Дама чувствует себя очень плохо Глаза ее были открыты, слезы копились в уголках возле переносицы и медленно скатывались по щекам. Увидев Харамис в одеянии служительницы Темных сил, она заплакала еще сильнее.

— Так быстро? — Ее голос прозвучал не громче шелеста цветов в вазе, когда их головок касается легкий ветерок. — Он так легко одолел тебя? Нет… Я несправедлива к тебе, моя девочка. Я чувствую, что ты еще не выбрала свой путь.

— Конечно! Я в растерянности!

Изображение Белой Дамы заколебалось, однако потом все восстановилось. Харамис невольно отметила, что Великая Волшебница обошлась без упреков, без язвительных замечаний… Она беседовала, как любящая мать, выговаривающая дочери за нелепую промашку. В ее голосе слышались любовь и забота.

— Я пришла сюда, потому что он пригласил меня, — принялась оправдываться Харамис. Потом, рассердившись, что и в самом деле ведет себя как напроказившая девчонка, с холодной решимостью заявила: — Я хотела узнать всю правду об Орогастусе — кто он? Я должна была своими глазами взглянуть на него — понять, на что он способен, насколько увяз в паутине Зла…

— И что же?

— С головой! Хотя все оказалось не так просто. Он не мошенник, не патологический маньяк, в его рассказах присутствует реальная жизнь, только своеобразно преломленная. Он уверяет, что его ведет предначертание, пришедшее свыше.

— Да, подобного рода сведения действительно могут оказаться полезными, — мягко согласилась Великая Волшебница, — но разве это мудро — так долго оставаться под его крышей?

— Я не испытываю здесь ощущения опасности, — беспечно ответила Харамис. — Мой ламмергейер свободен, он находится поблизости и может унести меня в любой момент, Орогастус не посягает на мой талисман. Он очень любезно обращается со мной…

— Слишком любезно.

Девушка покраснела, жемчужная полумаска прикрыла ее смущение.

— Да, — кивнула она и тихо согласилась: — Слишком.

— Я давно почувствовала, Харамис, что тебя заманили в ловушку. Он ловко воздействовал на твое пылкое воображение — этакий непризнанный, страдающий гений, вынужденный служить Тьме, в то время как его душа рвется к Свету. Ты решила, что, попав в его логово, познакомившись с его коллекцией, ты откроешь секрет? Отыщешь тайну его жизни и смерти?

— Да, — вновь кивнула Харамис. — Именно поэтому я согласилась посетить Бром. Я пришла сюда за знанием. И в этом смысле я многое получила. Надеюсь добиться большего, особенно насчет того, что касается Рувенды… Мне еще многое надо узнать. Все будет хорошо — я верю в это.

— Да, все будет хорошо… Но очень скоро ты должна навестить меня и услышать мою точку зрения. Она во многом расходится с точкой зрения Орогастуса. Я больше склоняюсь к мнению обычных граждан, утверждающих, что никакими романтическими одеждами не скрыть злодейства. Конечно, ты должна составить собственное мнение, но вот один вопрос. Не утверждал ли Орогастус, что король Волтрик заставил его принять участие во вторжении?

— Да, он заявил, что в этом деле он являлся лицом зависимым.

— И ты поверила? Никто не сомневается в том, что поход начался по его инициативе. Но не в этом сейчас дело… В тебе… Между дорогой, которую я распахнула перед тобой, и путем, на который зовет Орогастус, большая разница. Конечно, чтобы сделать правильный выбор, ты должна познакомиться с обоими вариантами.

— Я скоро буду у вас, — торопливо заверила принцесса.

— Смотри, не опоздай…

Ее лицо угасло, вновь серая пелена затянула поверхность кольца, потом и она растаяла.

Харамис отпустила талисман, и он, раскачиваясь, повис на золотой цепочке. Потом она встала и направилась в ванную комнату, где долго разглядывала незнакомку, одетую в странный, пугающий наряд. Черный и серебристый. Глаз не видно..

Она вернулась в спальню и начала снимать подаренные одежды, но про себя окончательно решила, что завтра, несмотря ни на что, снова наденет их и отправится с Орогастусом в Пещеру Черного Льда.

ГЛАВА 38

Глашатай Састу-Ча, несколько смущенный явившимися извне в его сознание словами, с которыми к нему обратилась принцесса, во главе группы старейшин Лета сам встретил Анигель и Ангара.

Всего в какой-то сотне элсов отсюда разворачивалось сражение, и вайвило сразу повели гостей в убежище. Не успели они добраться до ближайшей, сложенной из толстых бревен постройки, как с неба обрушился сильнейший ливень.

— По крайней мере, пожары потушит, — заметил Састу-Ча. — Но глисмаков гроза не отпугнет. Мы уже приняли послов, направленных к нам с предложением выкупа. Мы готовы заплатить. Так что, принцесса Анигель, вы опоздали.

Принцесса ничего не ответила, бессильно опустилась на увязанный тюк с товарами — помещение, куда их привели, служило складом. Анигель по-прежнему была в широкополой шляпе Имму и в свободном кожаном плаще, который она накинула после того, как сошла на берег. С той поры решительность и уверенность оставили ее, и она повсюду следовала за Антаром.

Принц сам представился старейшинам.

— Вы должны помнить меня. Я — Антар, принц Лаборнока. Несколько дней назад я проплывал мимо вашего селения. Теперь я в услужении у этой госпожи, которая дважды спасла мне жизнь. Кроме меня, обет верности ей принесли и мои оставшиеся в живых люди. Все мы, невзирая на опасности, спешили вам на помощь. Прежде чем вы сдадитесь на милость победителя, я хотел бы объяснить вам, о какого рода помощи идет речь.

— Говори, — кивнул Састу-Ча. Голос его звучал совсем по-человечески, сильно и ясно. — Только заранее хочу сообщить, что на этот раз глисмакам удалось объединить большинство своих племен, и теперь их численность достигает нескольких тысяч бойцов. Примерно треть наших воинов захвачены в плен, некоторые уже, по-видимому, съедены. У нас больше нет сил сражаться.

— Это и не потребуется, — ответил принц. Он взял Анигель за руку и мягко поднял. Затем развязал у нее на груди завязки плаща, снял шляпу.

Вайвило ошеломленно уставились на корону, один из старейшин разрыдался.

— Боги! Да это же Трехглавое Чудовище! — всхлипывая, вымолвил он. — Хвала Триллиуму, она смогла добыть его. Как же дерево отдало этот дар?

— Этот талисман, — объявил принц, — сразил могущественного вождя глисмаков, внушил ужас его воинам. Молния ударила с небес и поразила злодея.

Састу-Ча обратился к Анигель:

— Так и было?

— Да, — ответила она. В ее глазах зажегся огонь, девушка почувствовала прилив сил. Черный цветок на короне засветился…

— Ты сможешь поразить этих зверей? Обрати их в головешки… — попросил самый старый, только что рыдавший вайвило.

— Проведите меня к месту схватки, — решительно сказала Анигель, — и вы сами увидите, на что способно Трехглавое Чудовище.

Все вместе они проследовали к дальней причальной стенке, за которой начинался узкий глубокий канал, отделявший селение от берега. Здесь, на небольшом водном, пространстве, сосредоточилась флотилия каноэ глисмаков, ожидавших сигнала для продолжения штурма. К тому моменту, как Анигель вышла на набережную, сюда уже были снесены мешки со съестными припасами, ящики с товарами. Здесь же расхаживал вождь глисмаков Хак-Са-Ому с помощниками и проверял грузы.