Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 141

Оба монаха стояли на вершине стены их величественного монастыря, смотревшей на воды залива Всех Святых. Грузный Джоджонах сам был далеко не молод. Он изучающе глядел на Маркворта и пытался сравнить нынешний облик отца-настоятеля — небритого, с ввалившимися глазами — с тем, как выглядел этот человек всего лишь несколько лет назад. То было в 821 году Божьем, когда все они с нетерпением ожидали возвращения «Бегущего по волнам» — парусника, на борту которого четверо братьев из Санта-Мир-Абель отплыли на экваториальный остров Пиманиникуит для сбора священных камней.

Многое, очень многое изменилось с тех дней надежды и восторга.

Экспедиция оказалась успешной. Монахам удалось собрать и должным образом подготовить огромное количество самоцветов. К несчастью, бедный брат Таграйн погиб, попав под метеоритный дождь, но остальные трое вернулись целыми и невредимыми. Правда, брат Пеллимар вскоре умер.

«Жаль, что метеорит прошиб голову Таграйну, а не Эвелину», — часто повторял потом отец-настоятель Маркворт. Эвелин, достигнув величайшего в истории церкви успеха и снискавший славу Собирателя священных камней, вернулся с острова другим человеком и вскоре совершил самое ужасное преступление перед орденом. Эвелин сбежал из монастыря, прихватив с собой часть самоцветов. В заварухе, сопровождавшей его побег, был убит магистр Сигертон. Друг Маркворта, он находился на одной ступени с Джоджонахом.

Отец-настоятель не смирился ни с побегом, ни с кражей. Наоборот, он занялся подготовкой последнего из четверки путешественников — крепко сбитого и довольного жестокого монаха по имени Квинтал. По строжайшему распоряжению Маркворта Квинтал принял на себя миссию Карающего Брата и отправился на поиски Эвелина, получив приказ вернуть в монастырь либо самого отступника, либо его бездыханное тело.

Всего лишь месяц назад стен монастырской библиотеки достигла весть, что Квинтал погиб, не успев выполнить порученное.

Маркворт не смирился и на этот раз. Он повелел Де'Уннеро — лучшему бойцу в монастыре и, по мнению Джоджонаха, наиболее злобному человеку — подготовить взамен Квинтала не одного, а двух Карающих Братьев. Джоджонах вообще не любил Де'Уннеро, считая темперамент этого человека неподходящим для монаха Абеликанской церкви. Ему совсем не понравилось, когда еще достаточно молодого Де'Уннеро сделали магистром, заполнив брешь в иерархии, возникшую после убийства Сигертона. Выбор кандидатур также тревожил Джоджонаха; он подозревал, что двух этих молодых монахов — Юсефа и Данделиона — приняли в Санта-Мир-Абель ради карательной миссии. Они ничем не превосходили остальных соискателей, которым было отказано. Зато эти двое умели сражаться.

Итак, даже выбор кандидатов для приема в орден, что всегда являлось величайшей ответственностью, лежащей на плечах магистров и настоятелей, оказался принесенным в жертву желанию Маркворта восстановить собственную репутацию. Отец-настоятель хотел вернуть украденные самоцветы.

Тщетное желание, — подумал магистр Джоджонах, глядя на изможденные черты лица настоятеля. Ныне Далеберт Маркворт был одержим идеей изощренной мести. Если поначалу ему было достаточно захватить Эвелина и подвергнуть беглеца допросу, то теперь высокий иерарх жаждал смерти отступника. Маркворт хотел, чтобы Эвелина подвергли пыткам и зверски убили, причинив неимоверную боль, а потом вырвали бы у него из груди сердце и выставили на столбе у ворот Санта-Мир-Абель. Теперь Маркворт едва упоминал о Сигертоне; все внимание настоятеля было целиком сосредоточено на камнях, на драгоценных самоцветах, которые он стремился вернуть назад.

Однако мстительные замыслы Маркворта на какое-то время отошли на задний план, затмив одержимость настоятеля: война наконец докатилась и до Санта-Мир-Абель.

— Вон они, — бросил отец-настоятель, указывая в сторону залива.

Джоджонах облокотился на низкий парапет стены и вперил взгляд в темноту. Там, огибая северный уступ скалистого берега, двигались огни судна, имевшего очень низкую осадку.

— Плавучий бочонок поври, — раздраженно проговорил Маркворт, увидев, что огней становится все больше и больше.

— И они настолько самоуверенны, что даже не пытаются маскироваться и не тушат огней, — добавил про себя Джоджонах. Но это была лишь часть грозящей аббатству опасности, хотя магистр не видел необходимости говорить о ней сейчас.

— А сколько их может атаковать с суши? — все так же раздраженно спросил отец-настоятель, словно прочитав мысли Джоджонаха. — Двадцать тысяч? Пятьдесят? Такое ощущение, будто здесь собирается весь этот народец поври, будто все население Островов Непогоды оказалось у наших ворот.

И опять грузному Джоджонаху было нечего сказать. По сведениям из надежных источников, громадная армия, состоящая из жестоких поври — особой породы низкорослых карликов, — высадилась менее чем в десяти милях к югу от Санта-Мир-Абель. Эти живодеры не тратили времени даром, опустошая близлежащие деревни и убивая без разбору всех, кто не сумел скрыться. Джоджонах мысленно представил себе эту картину, и его пробрала дрожь. Жестоких тварей называли еще «красными шапками». У поври было обыкновение окунать свои особо почитаемые береты, изготовленные из человеческой кожи, в кровь убитых врагов. Чем больше крови впитывалось в береты, тем ярче становился их зловещий оттенок. По нему различали ранг в армии поври, этих тонкоруких, тонконогих и имевших бочкообразные тела тварей.

— У нас есть камни, — проговорил Джоджонах. Маркворт презрительно хмыкнул:

— Мы исчерпаем возможности нашей магии раньше, чем армия гнусных поври поредеет, не говоря уже об армии гоблинов, которая, по слухам, движется сюда с юга.

— Есть сведения о взрыве, произошедшем далеко на севере, — сказал Джоджонах, надеясь и пытаясь любым способом вывести Маркворта из его мрачного состояния.

Отец-настоятель не стал возражать. Слухи из надежных источников действительно говорили о чудовищном взрыве, произошедшем в Барбакане — далеком северном краю. Этот край считали обиталищем демона-дракона, собравшего и сплотившего армию завоевателей. И хотя эти слухи позволяли надеяться, что война подступила к логову самого демона, все это не умаляло опасность, надвигавшуюся на Санта-Мир-Абель, о чем Маркворт не преминул напомнить.

— Наши стены крепки, наши братья хорошо подготовлены по части боевых искусств, а катапультисты не имеют себе равных на всем побережье Короны, — продолжал Джоджонах, с каждым словом говоря все увереннее. — И Санта-Мир-Абель способна выдержать осаду лучше, нежели любая другая крепость в Хонсе-Бире, — добавил он, предваряя следующий выпад Маркворта.

— Была бы способна, если бы в нее не набилось столько лишних ртов, — наскочил на него Маркворт, и Джоджонах вздрогнул, словно от удара. — Жаль, что поври позволили им улизнуть!

Магистр Джоджонах вздохнул и отошел на несколько шагов, не в состоянии выдерживать раздражающий пессимизм отца-настоятеля. Его последнее замечание, которое недвусмысленно относилось к массе несчастных беженцев, хлынувших в Санта-Мир-Абель, граничило с богохульством. Они же являлись чадами церкви, основанной, казалось бы, для защиты простых людей. И теперь отец-настоятель, их духовный наставник, жалуется на необходимость предоставлять убежище тем, что потерял почти все. Первой реакцией Маркворта на приток беженцев стало распоряжение убрать и надежно запереть все ценное: книги, листовое золото и даже чернильницы.

— Эвелин затеял все это, — перескочил на больную тему настоятель. — Этот вор ослабил нас сердцем и душой, отчего наши враги столь осмелели!

Знакомая песня. Джоджонаху уже доводилось слышать ее от отца-настоятеля. По всем монастырям побережья Короны растрезвонили о том, что Эвелин Десбрис повинен в пробуждении дракона-демона, а значит — и во всех последовавших за этим бедствиях.

Магистр Джоджонах, бывший наставником Эвелина и главным союзником на протяжении всех лет, которые тот провел в Санта-Мир-Абель, в глубине сердца не верил ни единому слову. Джоджонах обучался в монастыре добрых четыре десятка лет и за все это время ни разу не встретил человека, который бы отличался такой удивительной святостью, какая была свойственна Эвелину Десбрису. Правда, магистр так и не мог примириться с последними событиями, связанными с Десбрисом, — кражей камней и убийством магистра Сигертона (если это было убийство). Джоджонах подозревал, что в версии отца-настоятеля содержится далеко не вся правда. Более всего грузному магистру сейчас хотелось подробнейшим образом поговорить со своим бывшим учеником и понять его побуждения: почему он бежал и зачем взял камни.