Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 147

Теперь в сознании настоятеля Маркворта все встало на свои места. Он мысленно пообещал себе подобающим образом прославить несчастного крестьянина, может, воздвигнуть статую в его честь. Затем настоятель лег в постель.

Спал он крепко.

Разведчики, посланные из Санта-Мир-Абель на следующий день, обошли все окрестные земли и вернулись, сообщив, что ими не обнаружено каких-либо признаков вражеской армии вблизи монастыря. Через неделю стало ясно: войска поври погрузились на корабли и отплыли неизвестно куда. Армия гоблинов, до сих пор представлявшая собой внушительную силу в этих краях, распалась на шайки, утратившие слаженность действий и промышлявшие набегами на города.

Бригада Непобедимых — регулярная армия Хонсе-Бира — выслеживала эти шайки и уничтожала одну за другой.

Однако в Санта-Мир-Абель понимали, что существует более глубокая подоплека всех этих вроде бы добрых вестей.

— Мы должны добраться до причины, внесшей смятение в ряды наших врагов, — твердил монахам отец-настоятель Маркворт. — А ее следует искать в Барбакане, где, по слухам, произошел взрыв.

— Вы полагаете, что демон-дракон уничтожен? — спросил магистр Джоджонах.

— Я полагаю, что наш враг обезглавлен, — ответил Маркворт. — Но мы должны узнать всю правду.

— Значит, экспедиция, — простодушно заключил магистр Энгресс.

Брат Фрэнсис первым выскочил из комнаты, чтобы взяться за подготовку путешествия в Барбакан. Как всегда, он был готов лезть из кожи, только бы угодить отцу-настоятелю.

ГЛАВА 3

РОДЖЕР НЕ-ЗАПРЕШЬ

— Он там, — причитала старуха. — Я знаю, он там! Бедный мальчик!

— Может статься, он уже мертв, — сказал один из беженцев, мужчина зим тридцати. — Это было бы для него самым лучшим. Бедный мальчик.

Их было человек двенадцать, бывших жителей Кертинеллы, сидевших тесным кружком на вершине утеса в четверти мили от родного городка и наблюдавших за поври и гоблинами. Несколько часов назад в городе маячили два фоморийских великана, но сейчас их было не видать. Наверное, отправились охотиться за беженцами.

— Говорила же я ему, что туда нельзя идти, — продолжала старуха. — Их там такое скопище.

Томас Джинджерворт, сидевший поодаль, понимающе улыбнулся. Этим людям просто не понять парня по имени Роджер. Для них он по-прежнему оставался Роджером Биллингсбери, сиротой, ставшим общим сыном горожан. Когда у мальчишки умерли отец и мать, его, по общему разумению, намеревались отправить на юг, в Палмарис, и, возможно, отдать на воспитание монахам аббатства Сент-Прешес. Однако жители Кертинеллы, люди отзывчивые и привыкшие помогать друг другу, все же решили оставить Роджера в городе и кто как мог помогали ему расти и преодолевать горести и беды.

Роджер рос болезненным, хилым ребенком и поражал своей хрупкостью. Его физическое развитие нарушилось в одиннадцатилетнем возрасте из-за лихорадки, унесшей родителей мальчика и обеих сестер.

Прошло уже несколько лет, но для обеспокоенных горожан Роджер, который внешне почти не изменился за эти годы, оставался все тем же маленьким сиротой.

Но Томас знал кое-что другое. Свою фамилию Биллингсбери Роджер давно сменил на прозвище He-Запрешь. Он так и звался теперь — Роджер He-Запрешь, и прозвище это ему дали не напрасно. Не существовало таких замков, засовов и запоров, которые Роджер не мог бы открыть; не было дверей, через которые он не мог бы проникнуть, и не было места, куда бы ему не удалось прокрасться. Томас постоянно напоминал себе об этом, глядя в сторону Кертинеллы. По правде, и он немного беспокоился, но лишь немного.

— Вон их ведут, — охала старуха, возбужденно указывая в направлении города. У нее были зоркие глаза, потому что и в самом деле через городскую площадь двигалась шайка гоблинов, сопровождавшая пленников — изможденных, оборванных людей. То были жители Кертинеллы и соседнего Ландсдауна, не успевшие сбежать или надежно укрыться в лесу. Теперь эти гнусные гоблины и поври превратили город в свой опорный пункт, а захваченных людей — в рабов.

Беженцы понимали, какая жуткая участь ожидает пленников, когда гоблины и поври больше не нуждаются в них как в даровой рабочей силе.

— Вы бы лучше не растравляли себе душу, — раздался голос сзади. Сидевшие обернулись и увидели приближавшегося к ним дородного человека по имени Белстер О'Комели. — Мы держимся слишком близко от городов. Неужели вам хочется, чтобы всех нас сцапали?

Невзирая на все свои усилия, Белстеру, в прошлом — веселому трактирщику, владельцу весьма почитаемого в Дундалисе заведения «Унылая Шейла», не удавалось сохранять твердость голоса. На юге он оказался вместе с беженцами из Дундалиса, Сорного Луга и На-Краю-Земли — трех городов края Тимберленд. Спутники Белстера, пришедшие вместе с ним с севера, значительно отличались от здешних людей, недавно изгнанных из Кертинеллы, Ландсдауна и более мелких поселений вдоль дороги, ведущей к большому портовому городу Палмарису. Группа Белстера прошла обучение у таинственного воителя по имени Полуночник и потому не знала ни страха, ни отчаяния. Они умели прятаться от гоблинов, а в благоприятные моменты превращались в охотников на тех же гоблинов, поври и даже на великанов.

— Я обещал, что мы попытаемся их освободить, — продолжал Белстер, — но не так скоро. Не сейчас. Какая им будет польза от нас мертвых? Пойдемте отсюда.

— Неужели ничего нельзя сделать? — сердито спросила старуха.

— Молись, матушка, — чистосердечно ответил Белстер. — Молись за них всех.

Томас Джинджерворт согласно кивнул. И молись за гоблинов, добавил он про себя, подумав, что Роджеру там сейчас приходится туго.

Белстер усмехнулся и подошел к нему, чтобы поговорить наедине.

— Ты хочешь от меня большего, — тихо проговорил толстый трактирщик, неверно истолковав взгляд Томаса. — Я и сам хочу от себя большего. Но на мне полторы сотни человек.

— Почти сто восемьдесят, если считать беженцев из Кертинеллы и окрестных селений.

— Из которых лишь пятьдесят способны сражаться и защищать всех остальных, — заметил Белстер. — Так могу ли я атаковать город, рискуя потерять людей, когда на карту поставлено столько жизней?

— Ты рассуждаешь мудро, господин О'Комели, — искренне сказал Томас. — Ты поклялся совершить налет на город, когда наступит подходящее время. Но боюсь, что это время так и не наступит. Гоблины — разгильдяи, а вот поври — отнюдь нет. Смышлености им не занимать, да и военной выучки тоже. Их стража не дрогнет.

— Так что же мне делать? — спросил расстроенный Белстер.

— Делай, что велит долг, — ответил Томас. — А твой долг касается этих ста восьмидесяти, а не тех, кто оказался в лапах у поври.

Белстер долго смотрел, не мигая, на Томаса, и тот видел, какой болью полны добрые глаза этого человека.

— Всех тебе не спасти, — напрямую сказал Томас.

— Я должен попытаться.

Томас покачал головой, не дав Белстеру закончить.

— Не валяй дурака, — сурово произнес он.

Белстер только сейчас понял, что недавняя улыбка Томаса не имела отношения к сомнениям Белстера насчет похода на Кертинеллу.

— Если ты ударишь в открытую, — продолжал Томас, — тогда жди погони. Боюсь, что наши любезные гоблины на этом не остановятся и начнут прочесывать лес вширь и вглубь, пока всех нас не переловят и не возьмут в плен. Или поубивают, потому что среди беженцев немало стариков и детей, ненужных этим тварям.

— Значит, ты согласен с моим решением выждать и даже отойти подальше?

— Со скрипом, — ответил Томас. — Столь же неохотно, как и ты сам соглашаешься с ним. Ты — совестливый человек, Белстер О'Комели, и жителям Кертинеллы просто повезло, что ты со своими людьми оказался здесь.

Белстер искренне обрадовался похвале, ибо нуждался в поддержке. Вместе с тем, когда он вновь бросил взгляд в направлении занятого врагами города, и у него больно сжалось сердце при мысли о мучениях, какие сейчас приходилось испытывать несчастным узникам.