Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 155

И все же уход эльфа разбудил Пони. Еще до пробуждения ее сон вдруг наполнился тревожными видениями. Она ощущала тяжесть сильной руки Элбрайна, обнимавшей ее, чувствовала тепло его тела. Казалось, в такую минуту, когда она находилась в объятиях любимого, весь мир должен был бы наполниться радостью и счастьем.

Но мир не наполнялся ни тем, ни другим.

Пони долго пролежала без сна, а затем проснулся и Элбрайн, словно почувствовал ее беспокойство.

— Что тебя тревожит? — негромко спросил он, подвигаясь ближе и целуя ее в затылок.

Пони сжалась, и юноша ощутил это. Он отодвинулся и сел. Теперь его силуэт виднелся на фоне звездного неба.

— Я пытался лишь успокоить тебя, — извиняющимся тоном произнес он.

— Знаю.

— Тогда почему ты сердишься?

Пони задумалась.

— Я не сержусь. Мне просто страшно, — ответила она. Теперь уже ему пришлось задуматься над ее словами.

Он улегся рядом с Пони, повернулся на спину и стал глядеть на звезды. Он никогда не думал, что Пони может быть страшно; по крайней мере, после того, как на их родной город напали гоблины и они лишились крова. Нет, ее страхи явно были вызваны не этими тварями, не великанами и даже не демоном-драконом. Он вспомнил, как она напряглась от его прикосновения. Она не рассердилась на него, он это знал, но…

— Ты же спокойно отнеслась к словам Джуравиля об обручении, — сказал Элбрайн.

— Есть одна малость, о которой ты не упомянул, — ответила Пони, поворачиваясь к нему лицом. — Мы едины сердцем и умом.

— Так в чем тогда дело?

Неожиданно он понял, и его лицо помрачнело.

— Ты боишься забеременеть, — сказал Элбрайн, и его слова неподдельно удивили Пони.

— Как ты догадался?

— Ты же сказала, что мы едины сердцем, — с легкой усмешкой ответил он.

Пони вздохнула, обхватила рукой грудь Элбрайна и осторожно поцеловала его в щеку.

— Когда мы вместе, весь мир кажется мне удивительным. Я забываю вторжение в Дундалис, забываю о гибели Эвелина, Смотрителя и Тантан. Мир кажется не таким ужасным и мрачным, и все чудовища куда-то исчезают.

— Но если бы ты забеременела в этих условиях, чудовища стали бы более чем реальными, — сказал Элбрайн.

— У нас есть долг, — объяснила Пони. — Обладая тем, что дал тебе тол'алфар, и тем, чему меня научил Эвелин, мы должны больше думать о людях, чем о самих себе. Смогла бы я сражаться, будучи беременной? И какая жизнь ожидала бы нашего ребенка в нынешние времена?

— А как бы я мог сражаться, если бы тебя не было рядом? — спросил Элбрайн, с нежностью проводя кончиками пальцев по ее лицу.

— Только не подумай, что я откажу тебе, — сказала Пони. — Никогда.

— Просто я не стану просить тебя об этом, — искренне ответил Элбрайн. — Но ты говорила мне, что в каждом месяце есть такие дни, когда можно не особо опасаться, что забеременеешь.

— Не особо? — скептически повторила Пони. — А кто знает, насколько мы рискуем?

Элбрайн быстро отреагировал на ее слова.

— Нет, рисковать мы не будем, — решительно произнес он. — Слишком уж высоки ставки и слишком велика плата. Давай мы заключим друг с другом соглашение, прямо здесь и сейчас. Вначале мы завершим то, что выпало на нашу долю, а когда мир вновь станет таким, как был, мы займемся своими нуждами и своей семьей.

Эти слова Элбрайн произнес с такой простотой и оптимизмом, он так верил в недолговечность их соглашения и в наступление лучших времен, что на измученном лице Пони появилась улыбка. Она пододвинулась ближе и крепко прижалась к Элбрайну, чувствуя сердцем, что он не нарушит это соглашение, а их любовная близость подождет до лучших времен.

Весть остаток ночи они спали крепко.

Проснувшись, Пони обнаружила, что Джуравиль вернулся, а их вещи собраны и погружены на Дара. Солнце уже взошло, но пока еще сравнительно низко стояло над горизонтом.

— Мы же собирались выехать на рассвете, — моргая заспанными глазами, зевая и потягиваясь, произнесла Пони.

— Я решил дать вам выспаться, — ответил Джуравиль, — поскольку сомневаюсь, что в ближайшее время у вас снова появится такая возможность.

Пони посмотрела на Элбрайна, который продолжал безмятежно спать. Долгий и крепкий сон, подобно другим удовольствиям жизни, будет теперь редкостью.

Но ненадолго, решительно напомнила себе Пони.

ГЛАВА 5

НА ПОИСКИ ИСТИНЫ

Если бы какая-нибудь птица вознамерилась долететь от каменных стен Санта-Мир-Абель до горного кольца, окружавшего Барбакан, ей пришлось бы лететь не менее тысячи двухсот миль. По дороге же, если, конечно, путешественнику удавалось найти в тех местах хоть какую-то дорогу, это расстояние возрастало почти до двух тысяч миль. Обычному каравану понадобилось бы для этого три месяца, и то при условии, что на его пути не встретится никаких непредвиденных препятствий и путешествие будет идти безостановочно. На самом деле любой купец, замысливший такое путешествие, добавил бы к этим трем месяцам еще некоторое количество дней и взял бы с собой запас золота, ибо ему пришлось бы не один раз сменить лошадей. Однако в нынешние опасные времена, когда шайки гоблинов и поври свободно рыскали и чинили произвол даже в тех землях Хонсе-Бира, которые прежде считались спокойными, не то что купец, а даже солдаты из Бесстрашных Сердец — отборного отряда королевских войск — не отважились бы на подобное путешествие.

Монахи Санта-Мир-Абель не были ни купцами, ни солдатами. Зато они владели магическими силами, позволявшими значительно сократить время путешествия и надежно скрыться от глаз возможных врагов. Если бы им пришлось натолкнуться на гоблинов или иных чудовищ, эти магические силы стали бы в их руках грозным и могущественным оружием. Такие путешествия начали совершаться еще несколько веков назад. Монахи Санта-Мир-Абель были первыми, кто составлял карты Хонсе-Бира, Тимберленда, северной части Бехрена, южной части Альпинадора и вдобавок — западной оконечности Вайлдерлендса. Еще давным-давно путевые журналы монахов превратились в подробные схемы путешествий, в деталях сообщавшие о том, сколько и каких припасов может понадобиться, рекомендовавшие применение тех или иных магических камней и предлагавшие кратчайшие маршруты. Путеводители постоянно и аккуратно обновлялись и дополнялись. Поэтому после того, как монастырь отразил вторжение поври, главнейшей задачей брата Фрэнсиса стало найти нужные тома путеводителей и рассчитать по ним необходимое количество съестных припасов и всего остального, что нужно для путешествия двадцати пяти братьев. Именно такое число участников определил отец-настоятель Маркворт.

Уже на второй день, после вечерней молитвы, брат Фрэнсис доложил настоятелю и магистрам, что он завершил составление списков и наметил маршрут. Оставалось лишь все это подытожить, на что, как уверял Фрэнсис, понадобится не более двух часов, и назвать имена тех, кто отправится в путь.

— Я сам поведу караван, — объявил отец-настоятель. Его слова вызвали вздохи и восклицания Фрэнсиса и всех магистров, за исключением магистра Джоджонаха, который не мог отделаться от подозрений, что Маркворт одержим. Джоджонах понимал: принятие решений в подобном состоянии чревато серьезными ошибками.

— Ваше решение беспрецедентно, отец-настоятель, — возразил один из магистров. — Вы являетесь главой Санта-Мир-Абель и всей Абеликанской церкви. Рисковать вами в столь опасном предприятии…

— Право, мы меньше бы рисковали, послав туда самого короля! — воскликнул другой магистр.

Отец Маркворт жестом потребовал тишины.

— Я обдумал свое решение, — сказал он. — Обстоятельства требуют, чтобы я отправился туда как величайшая сила добра, посланная на битву с величайшей силой зла.

— Но не в вашей телесной оболочке, — возразил магистр Джоджонах, который тоже немало размышлял над этим вопросом. — Могу ли я предложить брата Фрэнсиса в качестве достойного проводника ваших указаний, способствующих успеху путешествия?

Маркворт смерил Джоджонаха долгим тяжелым взглядом. Это совершенно разумное предложение магистра застигло его врасплох. С помощью телепатического общения, усиленного камнем, обычное расстояние мало что значило. Отец-настоятель Маркворт имел возможность совершить это путешествие и лично следить за его успехом, не покидая уютных покоев монастыря, а лишь перемещая свой дух.