Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 185

Отец-настоятель поспешно вышел, жестом велев остальным следовать за ним. Брат Браумин и магистр Джоджонах недовольно переглянулись, однако сейчас от них мало что зависело.

По приказу Маркворта, который все сильнее уставал от пребывания в чужом теле и нуждался в отдыхе, дальнейшие действия были отложены до вечера следующего дня.

Монахи успели хорошо отдохнуть и подготовить свой разум и сознание. На следующий день вечером Маркворт вновь вошел в тело брата Фрэнсиса и повел их в пещеру, держа в руках малахит и гематит.

Взявшись за руки, все монахи каравана, кроме магистра Джоджонаха, у которого также был гематит, направили свою общую энергию в глубины камня, а затем передали ее малахиту. Когда энергия достигла высшей точки, отец-настоятель Маркворт высвободил ее, направив на каменную глыбу, придавившую Смотрителя.

Только сейчас магистр Джоджонах сообразил, какому риску подвергал Маркворт… нет, не себя самого, ибо в Санта-Мир-Абель телу настоятеля ничего не угрожало. Рисковали монахи каравана. Едва каменная глыба вздрогнула, приподнятая магической силой, в проход посыпались мелкие камни, и его заволокло клубами пыли. Джоджонах опасался, что камнями может завалить весь проход. Разумнее было бы потратить несколько дней на устройство подпорок. Все это лишь зримее показывало магистру, с каким неистовством отец-настоятель стремился найти Эвелина Десбриса.

Усилиями монахов удалось еще немного сдвинуть глыбу. Смотритель вскрикнул и задергался. Джоджонах бросился к нему, подхватил кентавра под широкие плечи и изо всех сил потащил наружу.

К своему ужасу, магистр понял, что не в состоянии сдвинуть кентавра с места. Даже искалеченный и изможденный, Смотритель весил более четырехсот фунтов. Джоджонах схватился за гематит, но не для того, чтобы исцелить раны кентавра, как намеревался ранее. Магистр внедрился в мысли остальных монахов, умоляя их отдать часть энергии кентавру, чтобы он сумел вытащить Смотрителя из каменной ловушки.

Задача была не из легких. Джоджонах боялся, что глыба вновь рухнет вниз. Однако Маркворт, повелевавший могучей силой самоцветов, приказал монахам направить часть левитационной энергии на кентавра.

Джоджонах вытащил Смотрителя и сразу же переключил свое внимание на гематит, чтобы немедленно заняться ранами кентавра. Он не заметил, что Маркворт и монахи подхватили их обоих и потащили наружу, стремясь поскорее выбраться из опасного прохода.

Теперь к усилиям Джоджонаха присоединился дух Маркворта, дух брата Браумина и еще нескольких братьев. Все вместе они осматривали раны кентавра.

Прошло более пяти часов. Совершенно обессиленный, магистр Джоджонах лежал на земле у подножия Аиды. Рядом с ним лежал брат Браумин. Они проспали здесь всю ночь и, проснувшись поздним утром, увидели стоящего над ними брата Фрэнсиса. Сейчас это был настоящий Фрэнсис.

— Где кентавр? — спросил магистр Джоджонах.

— Отдыхает и чувствует себя намного лучше, — ответил брат Фрэнсис. — Мы покормили его. Вначале дали самую малость, но затем он съел несколько фунтов мяса, половину наших запасов оленины и выпил огромное количество воды. Ну и сила у этой повязки, если он выздоравливает на глазах.

Магистр Джоджонах с чувством истинного облегчения кивнул.

— Мы нашли путь к вершине горы, — добавил брат Фрэнсис.

— А нужно ли теперь туда забираться?

— Думаю, вам будет интересно увидеть то, что мы обнаружили под пеплом, — резко произнес брат Фрэнсис.

Магистр Джоджонах воздержался от дальнейших вопросов, разглядывая Фрэнсиса. Не осталось и следа перемен, происходивших с этим братом. Все бесследно исчезло. Возможно, тому содействовало появление отца-настоятеля. Лицо брата Фрэнсиса вновь стало холодным, смех в глазах угас. И кроме знакомой деловитости — ничего.

— Мне нужно отдохнуть, — наконец сказал магистр Джоджонах. — Сегодня я хочу поговорить со Смотрителем. Забраться на Аиду мы сможем и завтра.

— У нас нет времени, — отрезал брат Фрэнсис. — И никому не позволено говорить с кентавром до тех пор, пока мы не вернемся в Санта-Мир-Абель.

Магистру Джоджонаху не понадобилось спрашивать, от кого исходит приказ. Ему становилась все более понятной перемена в настроении брата Фрэнсиса. Когда они впервые увидели разрушенный Барбакан, Фрэнсис, помнится, утверждал, что катастрофа могла быть либо делом рук благочестивого человека, либо результатом действия магических сил, вырвавшихся из-под контроля демона-дракона. Теперь, когда стало известно о причастности брата Эвелина, магистр Джоджонах был полностью уверен, что после объяснений отца-настоятеля Фрэнсис перестал считать Эвелина благочестивым.

— Мы поднимемся на гору сегодня, — продолжал брат Фрэнсис. — Если вы не в состоянии, пусть вместо вас отправится брат Браумин. После этого мы сразу же уезжаем отсюда.

— Когда мы спустимся с горы, уже стемнеет, — сказал брат Браумин.

— Мы будем безостановочно ехать днем и ночью, пока не возвратимся в Санта-Мир-Абель, — заявил брат Фрэнсис.

Распоряжение показалось магистру Джоджонаху довольно глупым. Разгадка, возможно, где-то поблизости. Поспешное возвращение в Санта-Мир-Абель — бессмыслица, если только оно не вызвано глубоким недоверием отца-настоятеля Маркворта лично к нему. Появление свидетеля меняло ход событий. Естественно, Маркворт не допустит, чтобы в нынешней щекотливой ситуации Джоджонах принимал самостоятельные решения.

Магистр взглянул на брата Браумина. Мысли у обоих были сходными: не настало ли время открыто выступить против отца-настоятеля и самой церкви?

Джоджонах едва заметно покачал головой. Им не удастся победить.

Когда, вернувшись к повозкам, магистр увидел Смотрителя в цепях, это не удивило его, но вызвало болезненное сострадание. Зато он немало удивился тому, как быстро к кентавру возвращались силы.

— Вы бы хоть волынку мне дали, — попросил кентавр.

Магистр Джоджонах повернулся туда, куда был устремлен тоскливый взор Смотрителя, и на козлах соседней повозки увидел запыленную волынку. Он хотел ответить, но брат Фрэнсис не дал ему произнести ни слова.

— Достаточно того, что его кормят и возятся с его ранами, — сказал Фрэнсис. — Как только он вполне выздоровеет, мы снимем и повязку.

— Нет, Эвелин был гораздо лучше всех вас вместе взятых, — ответил на это Смотритель.

Затем он прикрыл глаза и стал что-то напевать себе под нос. Лишь один раз он сердито подмигнул монахам и пробормотал:

— Ворюги.

Джоджонах, дождавшись, пока Фрэнсис уйдет, сходил за волынкой и подал ее кентавру. Смотритель с благодарностью посмотрел на него и начал играть. Музыка была чарующе прекрасной, и все монахи, за исключением упрямого брата Фрэнсиса, буквально заслушались игрой кентавра.

Магистр все же нашел в себе силы, чтобы после полудня отправиться с Фрэнсисом и шестью другими монахами на вершину Аиды. Правда, вершина нынче представляла собой широкую черную чашу. Пепел и застывшие потоки каменной лавы успели затвердеть, и монахи шли без особых затруднений.

Брат Фрэнсис указал место, где из-под пепла виднелась высохшая человеческая рука. Пальцы были согнуты, словно прежде они что-то удерживали.

Магистр Джоджонах наклонился и внимательно оглядел руку и пальцы. Он узнал их! Он почувствовал, кто здесь лежит, ощутил величие этого места, состояние умиротворенности и присутствие благочестивой силы.

— Брат Эвелин, — прошептал он.

У всех, кроме Фрэнсиса, едва не подкосились ноги.

— Это лишь наше предположение, — тут же заговорил брат Фрэнсис. — Похоже, что Эвелин находился в сговоре с драконом и был уничтожен вместе со своим покровителем.

Магистр Джоджонах чуть не задохнулся от гнева, услышав такую явную ложь. Он выпрямился и резко повернулся к брату Фрэнсису, обуреваемый сильным желанием ударить ретивого монаха.

Но не ударил. Он понимал, что отцу-настоятелю выгодно распространять ложь и клевету в отношении Эвелина. Если раскроется, что Эвелин погиб, уничтожая дракона (а Джоджонах знал, что именно так оно и было), тогда многие притязания Маркворта и его положение в церкви могут оказаться под угрозой. По той же причине отец-настоятель распорядился не допускать разговоров с кентавром, пока караван не возвратится в Санта-Мир-Абель и Смотритель не окажется во власти Маркворта.