Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 416

— Вам следует учитывать и настроения простых людей, — продолжал Джеховит. — Они обеспокоены и не знают, что возобладало в Чейзвинд Мэнор в тот судьбоносный день — добро или зло.

— Падение Маркворта произошло задолго до этого дня, — резко произнес Браумин Херд.

Джеховит кивнул, оскалившись подобием улыбки.

— Возможно и так. Возможно, что люди поверят этому. Однако поймите, мой юный друг: Маркворт не являлся врагом жителей Палмариса.

— Но Де’Уннеро… — начал возражать Браумин.

— Был не таким, как епископ Фрэнсис, — докончил за него Джеховит. — Люди возненавидели Де’Уннеро и по сей день проклинают его имя, хотя я считаю, что его просто неправильно поняли.

Браумин Херд едва не поперхнулся.

— С другой стороны, народ вполне дружелюбно отнесся к Фрэнсису.

— Который отнюдь не восторгается Марквортом, — вставил Браумин.

— Во всяком случае, он не говорит об этом публично, — ответил Джеховит. — Поймите же, брат Браумин, жители Палмариса обеспокоены. Они знают об исходе битвы в Чейзвинд Мэнор, но не имеют представления, что все это значит. Люди слушают указы короля Дануба, но относятся к ним с осторожностью, ибо всем известно о вражде между Данубом и Марквортом.

Браумин Херд встряхнул головой, протестуя. Джеховит, пристально глядя на него, замолчал. И все же Браумин должен был признать, что доводы старого настоятеля не лишены оснований. Когда Пони в первый раз попыталась убить Маркворта и эта попытка удалась, на улицах Палмариса открыто оплакивали отца-настоятеля. В последние дни Маркворт сумел завоевать людские сердца. Он явился в город под знаменами, сопровождаемый торжественными звуками фанфар. При посредничестве Фрэнсиса он помирился с купцами, передав им магические самоцветы взамен тех, что отобрал у них Де’Уннеро. Споры Маркворта с королем Данубом происходили без свидетелей, и простому народу о них почти ничего не известно. Возможно, старый Джеховит действительно говорит мудрые вещи. Кто знает, может, более милосердное отношение к памяти Маркворта принесет в дальнейшем пользу им всем.

— А каково ваше второе требование? — спросил Браумин.

Джеховит ответил не сразу, и восприимчивый Браумин тут же понял, что старик колеблется.

— Никто не станет отрицать, что в церковной иерархии ныне существует вакантное место, — начал издалека Джеховит.

Браумин кивнул и стал ждать продолжения. Естественно, он знал, на что намекает Джеховит, но не собирался подыгрывать этой старой лисе.

— Магистр Энгресс умер, — продолжал Джеховит. — Хотя Маркворт и желал видеть молодого магистра Фрэнсиса своим преемником, вполне очевидно, что сейчас подобное назначение состояться не может. Столь молодого и неопытного человека просто не признают в качестве отца-настоятеля. Многие отказываются признавать его даже магистром.

— Грядущей весной Фрэнсис все равно был бы возведен в эту степень, — ответил Браумин. — Это его десятый год.

— А вы? — спросил Джеховит, и по тону старика Браумин понял, что тот готов поддержать его в обмен на определенные уступки с его стороны. — Вы ведь пришли годом раньше Фрэнсиса, но пока магистром не являетесь. Достаточно ли вы пробыли в ордене, брат Браумин, чтобы становиться настоятелем такого важного и влиятельного монастыря, как Сент-Прешес?

Возражения Джеховита против него и Фрэнсиса прозвучат весьма убедительно для любого собрания настоятелей и магистров. Это Браумин знал. Если Джеховит заявит, что Маркворт, больной и с помутненным сознанием, допустил ошибку, повысив статус Фрэнсиса, то смогут ли Браумин и Фрэнсис опровергнуть старого настоятеля? Ведь они сами пытаются дискредитировать Маркворта, называя те же причины — болезнь и помутнение сознания. Нет, решил Браумин, он проявит стойкость и не позволит Джеховиту взять верх.

— Вы просите, чтобы я поддержал ваши притязания на титул отца-настоятеля, но я не могу этого сделать, — без обиняков заявил он.

Глаза Джеховита сузились, губы сжались.

— Даже магистр Фрэнсис не поддержит вас, — добавил Браумин. — Хотя он, подобно вам, был тесно связан с отцом-настоятелем, его выход из коалиции с вами произведет сильное впечатление на тех, кому предстоит выбирать.

Браумин смотрел, не мигая, выдерживая взгляд рассерженного Джеховита.

— Нет, настоятель Джеховит, вы не будете избраны на этот пост, — сказал он. — Вы не готовы и никогда не были готовы к тому, чтобы стать отцом-настоятелем. К тому же ваша близость к королю в такое время, как наше, когда границы между церковью и государством настолько стерлись, а люди столь сильно настроены против вашего бывшего союзника Маркворта… она является лишь помехой.

Браумину показалось, что в ответ Джеховит разразится гневной тирадой. Однако в это время объявили, что король прибыл в монастырь. Этот факт, судя по всему, заставил старого настоятеля успокоиться. Браумин понял: Джеховит должен был выполнить требование короля — навести порядок в церкви Абеля — и знал, что Дануб не потерпит никаких возражений.

— И кто ж тогда? — резко спросил Джеховит. — Эта женщина?

Браумин пожал плечами и, вскинув голову, отрицательно покачал ею.

— Если бы Джилсепони приняла предложение…

Теперь уже Джеховит решительно замотал головой.

— Предложение, высказанное отцом-настоятелем и переданное магистром Фрэнсисом, — поспешно добавил Браумин. — В таком случае мы с Фрэнсисом и многие другие поддержали бы ее от всего сердца.

— Не уверен, что сердце брата Фрэнсиса остается приверженным этой идее, — лукаво заметил Джеховит.

— У нас хватило бы поддержки и без него, — возразил Браумин, однако он и сам не слишком-то верил в свое заявление.

Он знал, что сейчас Фрэнсис противится избранию Пони, а без него (и даже с ним) убедить Коллегию аббатов в целесообразности отдать высший в церкви пост женщине, сделав ее матерью-настоятельницей, будет очень нелегко! Ведь Пони официально даже не принадлежит к церкви!

— Вы бы только раскололи церковь Абеля, — не сдавался Джеховит.

— Тем лучше было бы для нашей церкви Эвелина! — отрезал Браумин. — Но не бойтесь, Джилсепони отклонила предложение. Так что очередным главой церкви Абеля будет не она.

— Тогда кто же? — спросил Джеховит. — Неужто юный Браумин сам метит столь высоко?

Браумин действительно обдумывал такую возможность, и хотя его ближайшие друзья Кастинагис и Виссенти считали ее замечательной, колебался брат Фрэнсис. Он высказался без обиняков, заявив Браумину, что тот слишком молод и слишком неопытен, а потому не будет признан другими иерархами. К тому же он чрезвычайно наивен, что не позволит ему лавировать в политических хитросплетениях, неизбежных на этом посту.

Если бы Джеховит хоть как-то намекнул ему о своей поддержке, Браумин, возможно, продолжал бы размышлять о собственной кандидатуре.

— Вы даже отдаленно не готовы к тому, чтобы занять этот пост, — сказал Джеховит, и Браумин понял, что на сей раз старик говорит искренне. — Если бы вы поддержали меня и я был бы избран, тогда, возможно, я бы отнесся к вам как к своему преемнику.

— Нет, — не задумываясь ответил Браумин. — Вам не быть на этом посту, настоятель Джеховит.

Джеховит собирался что-то сказать в ответ, но лишь вздохнул.

— Есть еще настоятель Олин из монастыря Сент-Бондабрис в Энтеле.

Браумин даже ощетинился и затряс головой.

— Он будет сильным претендентом, — заметил Джеховит.

— Его интересы более устремлены к Бехрену, чем к нашему королевству, — возразил Браумин.

Здесь он был прав, и в церкви знали об этой особенности Олина. Энтел был самым южным из крупных городов Хонсе-Бира и располагался на побережье, у северных отрогов двойной горной цепи со странным названием Пояс-и-Пряжка. Почти рядом с Энтелом находилась Хасинта — столица Бехрена. Морской путь из одного города в другой отнимал совсем немного времени.

— И все-таки, если мы, будучи свидетелями тягостных событий последних недель, не выступим единым фронтом, настоятель Олин сможет одержать победу, — ответил Джеховит.