Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 420

— У меня нет выбора, — ответил он. — Минувшей ночью мне во сне явился настоятель Агронгерр, умоляя о помощи. Продовольствие в монастыре на исходе. Послезавтра их ждет голод. Мы не можем больше ждать.

По лицу Лиама было видно, что он далеко не в восторге от грядущих событий.

— Меня все это тоже не радует, — признался ему Мидалис. — В иное время мы бы сражались с альпинадорскими дикарями, а теперь я прошу их о помощи.

— Помощи для церкви Абеля, — напомнил ему Лиам.

— М-да, чего-чего, а уж дружбы между туземцами Альпинадора и церковью никогда не было, — согласился Мидалис.

Церковь делала неоднократные попытки утвердиться в краю диких северных соседей, и обычно эти попытки кончались крахом. Особенно впечатляющими были воспоминания о бойне, произошедшей в альпинадорском селении Фалдберроу.

— Но я должен попытаться ради настоятеля и его собратьев, — добавил принц.

— Я разделю с тобой эту попытку, мой принц, — сказал Лиам. — Твои воины будут сражаться бок о бок с самим демоном, если ты назовешь его союзником.

Мидалис коснулся локтя Лиама, тронутый его верностью. Люди Вангарда еще ни разу его не подводили. Они переживали все испытания и удары судьбы, будь то убийственные бури или вражеское вторжение, сплотившись вокруг своего любимого принца Мидалиса — младшего брата короля Дануба Брока Урсальского. И принц платил своим подданным не меньшей верностью.

Будучи братом Дануба, Мидалис мог бы править любым герцогством. Например, землями побережья Лапы Богомола с их оживленной торговлей или краем Йорки, простиравшимся между Урсалом и Энтелом. Благодатный климат, куда ни кинешь взгляд — возделанные поля в долинах и по склонам пологих холмов. Положение единственного королевского брата даже позволяло ему стать герцогом Урсальским и управлять столицей, живя среди расточительной роскоши двора и пользуясь покровительством Дануба.

Но Вангард пленил сердце Мидалиса с детства — с того момента, когда он вместе с отцом совершил плавание в далекую крепость Пирет Вангард, чтобы поохотиться на могучих северных лосей. Природа тех мест, неподвластная завоеванию, затронула какие-то струны в душе юного принца, показав ему иную жизнь, отличную от жизни городов с их суматохой. Брат с большой неохотой позволил Мидалису стать правителем северной глуши. Он не знал, примут ли принца независимые и своенравные вангардцы. Если не примут, обойдутся без придворных интриг; достаточно будет «несчастного случая» где-нибудь на охоте.

Страхи эти рассеялись, едва Мидалис сошел с корабля на низкий причал Пирет Вангард. Жители всех окрестных селений съехались, дабы встретить нового правителя и устроить ему пир с обильным угощением из оленины и дичи. Пока длился праздник, волынки неумолчно играли то меланхоличные, то веселые мелодии, а местные девушки по очереди танцевали с принцем.

Вангард стал для Мидалиса родным домом. Когда армии демона-дракона вторглись в эти края, принц не только создал ополчение и обратился к брату за помощью, но и возглавил армию Вангарда. Не было случая, чтобы на поле боя Мидалис прятался за спины своих солдат или отдавал приказы, восседая на лошади где-нибудь в безопасном месте.

Поэтому, когда неделю назад в лагерь к Мидалису явился туземец по имени Андаканавар и принц согласился встретиться с ним, вангардцы, невзирая на свою традиционную враждебность к жителям Альпинадора, приняли решение своего героического правителя без малейшего ропота.

И все же Мидалис и Лиам испытывали сейчас беспокойство, неслышно двигаясь по поросшим лесом холмам к поляне, на которой Андаканавар и его соплеменники разбили лагерь. А вдруг им подстроили ловушку? Что, если этот могучий туземец, притворившись другом, вознамерился обезглавить армию Вангарда?

Мидалис подавил тревожные мысли, заставив себя думать об участи несчастного настоятеля Агронгерра, сорока монахов Сент-Бельфура и трех сотен крестьян, осажденных гоблинами.

На краю поляны Мидалиса и Лиама встретили трое крепких мускулистых людей. Рост принца достигал почти шести футов, однако самый низкорослый из троих был на добрую половину фута выше него. Держа в руках тяжелые копья, альпинадорцы приблизились к гостям, взяли лошадей под уздцы и крепко натянули поводья, пригнув лошадиные морды книзу.

— Который из вас Мидалис? — спросил третий, стоявший поодаль.

Принц выпрямился в седле и, откинув капюшон, стряхнул влагу со своих прямых русых волос.

— Я — принц Хонсе-Бира, — сказал он, заметив, как туземцы сощурились при этих словах.

— Ваш предводитель пригласил меня явиться к нему под знамена союзничества, — добавил Мидалис.

Альпинадорец, задавший вопрос, кивнул в сторону, веля гостям спешиться. Его соплеменники занялись лошадьми, а он жестом показал, чтобы пришедшие следовали за ним.

— Коней необходимо расседлать и вычистить, — заметил принц Мидалис.

Альпинадорец обернулся к нему и недоверчиво усмехнулся.

— Они мало знают о лошадях, — шепнул принцу Лиам. — Альпинадорцам не по вкусу ездить верхом.

— Зато нам по вкусу ваши лошадки, и мы немало их съели, — вмешался провожатый.

Он посмотрел на Лиама и засмеялся, поскольку голос последнего, как и его фигура, был достаточно тонок.

Мидалис и Лиам недоверчиво переглянулись: не слишком-то обещающее начало.

Гостей привели к огромному шатру, раскинутому посреди лагеря. Почему-то на их появление почти не обратили внимания. Однако, когда провожатый откинул полог шатра, Мидалис и Лиам поняли, в чем причина.

Внутри шатра собралось более трех сотен альпинадорских воинов. Все они были высоченные, с длинными, льняного цвета кудрями. У одних волосы были заплетены в косичку, у других — украшены туземными драгоценностями с затейливым орнаментом. Альпинадорцы размахивали тяжеленными кружками, наполненными пенистым элем. Шум был настолько оглушительным, что Мидалис удивился: как это они с Лиамом не услышали его еще за милю до поляны. Странно также, что звуки пиршества не достигли ушей гоблинов и те не послали сюда разведчиков.

Впрочем, гоблины, скорее всего, посылали разведчиков. Мидалис это понял, взглянув в сторону и увидев насаженные на палки головы мертвых тварей. Все это смахивало на принадлежности какого-то дьявольского карнавала.

— Танно брен-де прин! — зычно крикнул на своем языке их провожатый, перекрывая гул толпы.

Речь альпинадорцев, напоминавшую вращение и подпрыгивание брошенных камней, жители Вангарда в шутку называли «бедонга-донга-донга».

Под шатром почти мгновенно воцарилась тишина, и все повернулись в сторону двух незнакомцев у входа. Принц слышал, как тяжело Лиам глотает подступавшую слюну. Он полностью разделял тревожные чувства друга. Невзирая на позднюю осень и холод, большинство альпинадорцев было одето в туники без рукавов, обнажавшие их массивные, мускулистые руки, равные по обхвату бедру Мидалиса.

Потом какой-то человек, подхватив две наполненные кружки, двинулся навстречу принцу и Лиаму. Собравшиеся медленно расступились, давая ему проход. Человек этот, судя по его лицу, прожил более пятидесяти зим, тогда как почти все, кто находился в шатре, были вдвое моложе его. Вопреки возрасту, он был силен и крепок. Он двигался уверенной поступью. Взгляд его оставался суровым. Чувствовалось, что Андаканавар (а это был он) пользуется явным уважением среди соплеменников. «В бою он один стоит двоих и даже троих из них», — подумал Мидалис.

Не произнеся ни слова, не сделав никакого жеста, Андаканавар остановился в десяти шагах от гостей. Подняв свою кружку, он одним залпом осушил ее. Затем, держа в каждой руке по кружке, медленно направился к принцу и Лиаму. Шатер замер. Единственными звуками оставались шелест шаровар Андаканавара, сшитых из оленьей кожи, да тяжелое дыхание Мидалиса и Лиама.

Подойдя к гостям, Андаканавар вновь остановился, медленно развел руки и поднял их над головой.

Затем он закрыл глаза и завыл. Вой перешел в свирепый звериный рев. Такого жуткого звука никому из пришедших еще не доводилось слышать. Собравшиеся с воодушевлением присоединились, и стены шатра буквально затряслись от оглушающего рева трех сотен глоток. У гостей похолодели спины.