Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 436

— Тебе велели охотиться на оленя, а не приручать его, — суровым тоном произнес Джуравиль, подходя к Бринн.

Олень спокойно слизывал остатки тростника с руки девочки.

— Ты велел мне дотронуться до оленя, — ответила сидевшая на корточках Бринн.

На ее смуглом лице сияла ослепительная улыбка.

Вся из противоречий, — подумал Джуравиль. У Бринн были удивительно светлые глаза, но с совершенно черными зрачками. Кожа девочки была как у всех тогайранцев — смуглее кожи жителей Хонсе-Бира и, конечно же, значительно смуглее тонкой и гладкой золотистой кожи эльфов. И вместе с тем казалось, что ее кожа обладает каким-то внутренним сиянием. С одной стороны, Бринн Дариель отличалась кротостью и дружелюбием по отношению к кроликам и оленям. Но с другой — в ней жил яростный воин, способный с первобытной свирепостью биться за свою жизнь. Эльфы уже столкнулись с этой стороной Бринн, когда забирали девочку сюда, чтобы впоследствии обучать искусству би’нелле дасада.

В Бринн удивительно сочетались сложность и простота. Она обладала лучшими качествами, присущими и людям, и эльфам. Джуравиль знал: ее обучение будет успешным. Он был рад, что госпожа Дасслеронд вручила девочку его заботам.

— Смысл этого урока состоял в том, чтобы незаметно подкрасться к оленю, — попытался объяснить Джуравиль. — Ты должна научиться бесшумной охоте.

— А разве не лучше подружиться с врагами или с добычей? — простодушно спросила Бринн. — Тогда ее легко убить, — добавила она, глядя в огромные оленьи глаза.

Джуравиль не поверил. Вряд ли Бринн действительно сможет убить оленя, даже если ей будет угрожать голод.

— Мы же говорили с тобой, в чем должен заключаться урок, — вновь попытался объяснить ей Джуравиль.

— Но разве не ты говорил мне, что я должна учиться действовать по-своему? — тут же парировала Бринн.

Джуравилю опять захотелось обхватить голову руками. Олень повернулся, намереваясь убежать. Бринн слегка шлепнула его по крупу — пусть убегает побыстрее.

— Разве я должна подражать всем остальным? — спросила девочка, вытирая руки и становясь рядом с эльфом.

Она была почти одинакового роста с Джуравилем.

— Мне что же, нужно становиться такой, как силач Андаканавар, и одним взмахом меча рассекать гоблинов надвое? Или я должна походить на Полуночника — великого воина, который отправился на гору Аида, чтобы победить величайшего на свете дракона?

Голос Бринн дрогнул, и она потупила глаза, заметив, как помрачнело прекрасное, светлое лицо Джуравиля.

— Прости меня, — тихо произнесла Бринн.

Джуравиль отнял руки от лица и с трудом улыбнулся.

— Не надо извиняться, — сказал он. — И не надо никому подражать. Но быть в какой-то степени похожей на тех, кого ты назвала, не так уж и плохо.

— В основном на Полуночника, да? — спросила Бринн. — Расскажи мне еще что-нибудь о нем.

— О нем нужно много рассказывать, — ответил Джуравиль.

— Но у нас же целый день впереди! — радостно отозвалась Бринн. — Ты, наверное, думал, что я целый день буду выслеживать оленя. Видишь, еще утро не кончилось, а я уже выполнила урок.

Джуравиль хотел было возразить, но обезоруживающая улыбка девочки оказалась сильнее. Он подумал: наверное, Бринн спросила об Элбрайне лишь затем, чтобы загладить боль, которую могли причинить эльфу ее слова о погибшем друге. Но когда он увидел, какой радостью светится ее лицо, увидел ее ослепительную и бесхитростную улыбку (впрочем, он по собственному опыту знал, что не такая уж эта улыбка и бесхитростная), Джуравиль не смог ей отказать.

Он повел девочку на поросший мхом берег, усадил и стал рассказывать об Элбрайне. Сначала о том, как мальчишкой Элбрайн стал свидетелем того, как гоблины разрушили его родной Дундалис. Потом рассказал об Элбрайне-подростке: порывистом, упрямом и горделивом, который доставлял немало огорчений своей наставнице Тантан. Наконец, Джуравиль поведал Бринн, как Элбрайн стал Полуночником — Защитником, каких не знала долина Эндур’Блоу Иннинес. Он рассказал о походе на Аиду, о битве с демоном-драконом и о последующем возвращении оттуда, чтобы продолжить битву, но уже с бессмертным духом демона. Со слезами на глазах Белли’мар Джуравиль рассказывал о гибели Полуночника, отдавшего жизнь во имя спасения мира.

Эльф закрыл глаза и нарисовал Бринн картину последнего путешествия Полуночника. Кентавр Смотритель и самый удивительный в мире конь по имени Дар повезли саркофаг с его телом по улицам большого города Палмариса, а потом — мимо больших и малых селений — на север, в его родной Дундалис.

Завершив повествование, Джуравиль открыл глаза и увидел, что Бринн стоит рядом. Лицо ее было исполнено грусти и сострадания.

— Спасибо, — прошептала она и обняла своего наставника.

Джуравиль повел девочку по цветущим весенним склонам и перелескам долины эльфов Эндур’Блоу Иннинес в самое сердце их мира — в самую глубь леса, где стояли деревянные домики вперемешку со скромными невысокими каменными строениями. То был Кер’алфар — родной дом народа, так он назывался на языке эльфов. Здесь пели и танцевали, сочиняли стихи и предавались философским размышлениям. Здесь учили мудрости, накопленной веками. Несколько тысяч лет ничто не нарушало покой этого священного места, и эльфы привыкли думать, что так будет всегда. Но потом пробудился демон-дракон, и в один из тех мрачных дней госпожа Дасслеронд поспешила на выручку Джуравилю и беженцам из мира людей, которых спас Джуравиль. Демон-дракон напал на них и наверняка уничтожил бы, если бы не магия госпожи Дасслеронд. С помощью изумруда необычайной силы она перенесла себя, Джуравиля и беженцев в долину эльфов. Предводительница не подозревала, что под действие ее магии попал и Бестесбулзибар. Прежде чем его изгнали из долины, он нанес земле незаживающую рану. Дракон поразил землю гниением, и зловещее пятно медленно увеличивалось в размерах.

На пути в Кер’алфар Джуравиль и Бринн прошли мимо этого страшного места. Пока наследие дракона затронуло лишь одно дерево, которое еще не погибло, но лишилось буйной листвы, покрывавшей его в былые годы. Человеческому зрению положение не казалось столь уж угрожающим. Однако у эльфов время текло по-иному: прожитый людьми год был для них не более чем месяц. Поэтому оставленный Бестесбулзибаром след был для них сродни началу пожара.

Взглянув на дерево, Джуравиль, как обычно, вздрогнул. Он понимал, насколько смертельно больно это дерево, и знал, что все произошло по его вине. Наверное, ему следовало тогда бросить беженцев и отправиться на Аиду вместе с Полуночником, Джилсепони и братом Эвелином. Ведь госпожа Дасслеронд столкнулась с Бестесбулзибаром только потому, что одному из ее подданных, одному из народа эльфов, грозила беда. Если бы Джуравиль действовал согласно представлениям тол’алфар — так на языке эльфов называется народ эльфов, — беженцы непременно погибли бы. Но эльфы считают, что несколько спасенных человеческих жизней не стоили раны, нанесенной Эндур’Блоу Иннинес. Эльфы искренне полагают, что даже жизнь всех людей в мире не стоит этой ужасной раны.

За последние месяцы соплеменники Джуравиля часто напоминали ему об этом — особенно весной, когда обреченное дерево не смогло зацвести. Разумеется, никто не предъявлял ему обвинений, но в песнях эльфов звучали неподдельная грусть и тоска по тому, чего уже не вернешь. Каждое слово этих песен больно ранило сердце Белли’мара Джуравиля.

Подлинной отрадой в его теперешней жизни стала своенравная девочка Бринн Дариель — «бабочка с пчелиным жалом». Глядя на нее, Джуравиль понимал, почему он проникся любовью к Полуночнику, Пони и даже к таким людям, как Эвелин и Роджер Не-Запрешь. Бринн являлась для него воплощением лучших черт, свойственных людям. Джуравиль не сомневался, что девочка станет замечательным воином и ее имя будут произносить вместе с именами Терранена Диноньела, Элбрайна и Мазера Виндонов, могущественного Андаканавара из Альпинадора. Джуравилю вспомнились легендарные герои прошлого: мудрый Бинриель и отважный Аджюг, который сопровождал брата Аллабарнета, когда тот странствовал по Тимберленду, насаждая суровый край плодоносными фруктовыми деревьями.