Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 672

Как и было обещано, ворота города распахнулись для жителей обеих стран, и многие бехренские торговцы стекались сюда, понимая всю выгоду торговли с тогайру, предлагающих помимо прочих товаров чрезвычайно ценящихся в землях Короны прекрасных скакунов.

Весной прибыл первый караван со свитками и манускриптами из скриптория Прады. К этому времени работа над новым огромным зданием скриптория шла полным ходом. И хотя ученые Прады, крайне недовольные этим, прислали Бринн возмущенную жалобу, вскоре они тоже начали появляться в городе, чтобы поработать с древними томами и свитками.

До тогайранки доходило множество слухов о неспокойном положении дел на побережье к югу от Хасинты. Теперь она понимала, что Астамир ничуть не преувеличивал, говоря об охватившем Бехрен кризисе. Тем не менее она решила вести себя как добрый сосед и не пытаться получить из несчастья бехренцев выгоду. Надо признаться, у нее хватало забот и с Тогаем. В степях все шло далеко не гладко, поскольку там оставалось много ожесточившихся, затаивших обиду и злость бехренских поселенцев.

Однако Бринн верила: они справятся. После того, что им удалось совершить, любое препятствие уже не казалось ей непреодолимым.

Этой весной случились еще два события, одно из которых было ожидаемым и желанным, а другое застало тогайранку врасплох.

— Аграделеус согласился доставить меня к Огненным горам, прежде чем он вернется в подземелье, — сообщил ей Астамир, явившись к Бринн вместе с драконом.

— Мои раны почти исцелились, — добавил Аграделеус. — По крайней мере, я уже могу летать. Как приятно будет снова почувствовать бьющий в лицо ветер!

— Ты возвращаешься в Обитель Облаков? — спросила Бринн мистика.

— Это необходимо. — Астамир взял ее руки в свои. — Я должен рассказать магистру Чаэсу и магистру Гларии о переменах в Бехрене и Тогае, и мы втроем будем решать, какое место должны занять Джеста Ту в этом новом мире. Не исключено, что после смерти Чезру и Калиита Тимига отношения между нашими орденами могут измениться. Над этим нужно серьезно поразмыслить.

Бринн страстно хотелось возразить, попросить Астамира остаться и помочь ей пережить это смутное и опасное время. Но ведь в свое время она позволила Белли'мару Джуравилю и Каззире уйти, понимая, что им это необходимо. Видимо, сейчас пришел черед Астамира.

— Однажды я тоже туда вернусь, — пообещала она.

— Я встречу тебя с распростертыми объятиями, — ответил мистик. — И мы рука об руку преодолеем пять тысяч ступеней и больше не покинем это место величайшего просветления.

И Бринн, и Астамир с трудом сдерживали слезы. Это была горькая разлука, но оба искренне верили, что непременно встретятся вновь.

— А что будет с тобой, мой добрый Аграделеус? — внезапно спросила тогайранка. — Вернешься в свое подземелье?

— Я должен подыскать подходящую пещеру для сокровищ и обдумать, как поудобнее разместить сказителей, — отозвался Аграделеус, напоминая Бринн об их договоренности.

— Обещай, что не слопаешь их.

— Ну, ты хочешь слишком многого.

— Аграделеус…

— А ты обещай, что их рассказы и песни будут хороши! — взревел дракон.

И все трое рассмеялись.

— Если ты мне снова понадобишься, я могу рассчитывать на тебя? — спросила Бринн. — Ты откликнешься на мой зов?

На физиономии Аграделеуса заиграла характерная для него зловещая усмешка. Несмотря на радостное настроение, Бринн и Астамир вздрогнули, когда дракон ответил:

— Ты не представляешь, с каким удовольствием.

Каждый день приносил новые сложности, новые победы и новые разочарования. Бринн трудилась без устали, и все же временами ей казалось, что она просто не в состоянии справиться со всеми проблемами. Что касается тогайру, она требовала от них сплоченности и согласованных действий, но не стала возражать, когда ее командиры выразили желание вернуться к местам прежних кочевий.

Бехренцев Бринн мало о чем просила, а они ее — и того меньше. Их страна продолжала погружаться в хаос, тут и там вспыхивали самые настоящие междоусобицы. В глубине души тогайранка надеялась, что именно сложившаяся в Бехрене ситуация даст ей возможность отомстить в конце концов ятолу Бардоху.

Хотя это была лишь мимолетная фантазия, настолько Бринн захватил водоворот каждодневных забот. Ей нужно было организовывать выгодные торговые сделки, заботиться о благополучии людей, помогать улаживать распри между племенами, в свое время сделавшие их такими уязвимыми перед натиском бехренцев.

Любопытно, но ситуация внезапно изменилась — племена тогайру объединялись, тогда как Бехрен распадался на части. Разница, однако, состояла в том, что Бринн и ее соотечественники не стремились воспользоваться преимуществом этого положения, как, несомненно, поступил бы Эаким Дуан.

Так и должно быть, считала тогайранка. Иначе все, что случилось — гибель множества друзей и врагов, необходимость посылать Аграделеуса разорять бехренские города и последняя отчаянная попытка удержать Дариан-Дариалл, — теряло всякий смысл.

Однако осень 845 года Господня принесла тревожащие известия. Разнесся слух, что королевство к северу от Пояса-и-Пряжки тоже переживает великое потрясение, что на трон там взошел самозванец, провозгласивший себя королем. Имя его было хорошо известно Бринн Дариель.

Король Хонсе-Бира Эйдриан, сын Элбрайна Виндона.

Тогайранка, знавшая эльфийский язык, понимала истинный смысл избранного им для себя прозвища — Будабрас.

Это означало — Вихрь.

Роберт Сальваторе

«Последняя битва»

КАРТЫ

ПРОЛОГ

— Ты позволил ей уйти! — воскликнул Маркало Де'Уннеро.

Все мышцы его сильного тела напряглись. Перешагнув пятидесятилетний рубеж, он, обладая по-прежнему крепкими мускулами и густыми черными волосами, выглядел гораздо моложе. Всю жизнь этот отлученный в свое время от абеликанской церкви монах провел в сражениях, и тело его покрывали многочисленные шрамы — хотя практически все они были поверхностными, так, одна видимость. Отменное здоровье и моложавый вид он сохранял благодаря воздействию магического драгоценного камня под названием «тигриная лапа», который, подчиняясь воле демона-дракона, слился с сущностью этого человека.

Пытаясь успокоить Де'Уннеро, Садья положила руку ему на плечо; этот взрыв эмоций вызвал недоуменные взгляды собравшихся в тронном зале вокруг нового короля, который называл себя Эйдрианом Будабрасом. Сегодня утром здесь присутствовали многие влиятельные люди Хонсе-Бира, в том числе герцог Калас, командующий гвардейцами Бригады Непобедимых, и герцог Брезерфорд, возглавляющий флот королевства. Никто из них даже представить себе не мог, чтобы кто-то посмел разговаривать с королем Хонсе-Бира в таком тоне.

Впрочем, самого Эйдриана это, похоже, не беспокоило. На лице короля застыла кривая усмешка, заставляющая его выглядеть моложе своих двадцати лет; непокорные светлые кудри и большие голубые глаза лишь усиливали общее впечатление. Этот подчеркнуто невинный вид сохранялся на лице Эйдриана с тех пор, как несколько дней назад он вызвал из царства смерти призрак Констанции Пемблбери, отвлек таким образом внимание короля Дануба Брока Урсальского и убил его.

— Ты опасаешься Джилсепони? — спокойным, ровным тоном спросил юный король.

Де'Уннеро на мгновение замер, вглядываясь в его лицо; тот, казалось, понял причину его замешательства и улыбнулся еще шире. До недавнего времени Эйдриан казался пешкой в руках бывшего монаха, причем как будто ничего не имел против этого. Его притязания на трон выглядели абсолютно необоснованными, поскольку, будучи сыном Джилсепони, во втором браке супруги короля Дануба, к королевскому роду Урсалов он не принадлежал. Де'Уннеро и аббат Олин использовали юношу для усиления своего влияния в высших кругах Хонсе-Бира, а теперь собирались занять видное положение в церкви, которая, как они считали, отвернулась от них. В глазах этих двоих Эйдриан был не более чем средством для достижения их личных целей. В последнее время, однако, с тех пор, как он победил на рыцарском турнире всех соперников, включая герцога Каласа, взаимоотношения Де'Уннеро и Эйдриана изменились. Медленно, но верно мальчишка начинал забирать все больше власти.