Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 738

Де Хамман не знал, что и сказать. Конечно, для него обстоятельства складывались бы лучше, если бы Олин с солдатами убрался из Бехрена. Сложившаяся ситуация глубоко задевала ятола. Чезру Эаким Дуан нанес невосполнимый урон ордену жрецов-ятолов да и попросту подорвал сами основы исповедуемой в Бехрене религии, долгие годы тайно используя магический драгоценный камень, что считалось непростительным святотатством. И нанесенный Дуаном вред лишь усугублялся тем, в каких целях он этот камень использовал — чтобы захватывать в утробе матери тела еще не рожденных младенцев, на протяжении столетий снова и снова возрождаясь в качестве Гласа Бога. Сейчас насущной задачей было сохранить целостность государства, и в этом, безусловно, помощь аббата Олина представлялась неоценимой.

Однако ятол Де Хамман понимал — а вот Маду Ваадан, по-видимому, нет, — что вслед за проблемой сохранения, так сказать, «тела» Бехрена возникнет другая — сохранение его, «души». И конечно, возврат к истинной вере возможен лишь на основе древних догматов религии, что совершенно не согласуется с присутствием здесь в явно доминирующей роли священника абеликанской церкви.

Де Хамман напомнил себе, что он по-прежнему хозяин в Медине и что угрозы со стороны Перидана и Бардоха более не существует.

Теперь можно снова двигаться вперед, куда бы этот путь ни привел. У него забот выше головы: в частности, нужно как можно быстрее возродить собственное войско, собрав его из разбросанных по всей провинции отрядов.

Ятол Медины отвесил глубокий поклон Маду Ваадану, кивнул аббату Олину и покинул зал для аудиенций.

Стоя в глубине зала для аудиенций, Печтер Дан Тарк с возрастающим беспокойством наблюдал за происходящим. На первый взгляд казалось удивительным, что столь часто проявляющий вздорный характер Де Хамман с такой готовностью смирился с присутствием здесь священнослужителя абеликанской церкви. Однако, обдумав ситуацию, Дан Тарк понял — как и сам Де Хамман, — что в данный момент нет практически никакой возможности изменить ситуацию. Без аббата Олина и солдат Хонсе-Бира власть ятола Ваадана, так или иначе, будет висеть на волоске.

Потом Де Хамман покинул зал, а Печтер Дан Тарк потихоньку приблизился к помосту, на котором стоял трон, и навострил уши. Ятол Ваадан и аббат Олин, как он догадывался, не воспринимали его всерьез и, следовательно, считали возможным в присутствии Дан Тарка свободно обсуждать только что состоявшийся разговор с ятолом Медины.

— Ты был чересчур резок с ним, — заметил Маду Ваадан.

— Он меня страшно раздражает, — признался аббат. — Де Хамману пришел бы конец, если бы не я. Можно было бы выказать хоть немного благодарности.

— А немного уважения, проявленного с твоей стороны, существенно помогло бы нам в дальнейшем, — сказал ятол Ваадан. — Де Хамман нам нужен.

Аббат Олин при этих словах презрительно фыркнул.

— Твои солдаты и корабли господствуют в прибрежном регионе, аббат. Во времена наших войн с Хонсе-Биром это всегда создавало проблемы.

— Сейчас мы не воюем друг с другом.

— И именно поэтому твои надежды на дальнейшее развитие отношений между нашими странами, на распространение твоего влияния на весь Бехрен могут осуществиться.

Глаза у Печтера Дан Тарка прямо-таки полезли на лоб, дыхание участилось. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы жгучий интерес, который он проявлял к разговору, не был замечен.

— Как твои воины будут чувствовать себя вдали от прохладных ветров побережья? Солнце здесь такое горячее, что они могут просто изжариться в тяжелых доспехах, — продолжал ятол Ваадан с почти умоляющими нотками в голосе, явно стремясь добиться от аббата Олина понимания того, что бехренцам лучше бы самим управлять в своей стране!

— От ситуации на побережье зависит торговля, — возразил тот. — Успешность торговли определяет благосостояние духовенства. С чем бы вы остались, если бы не торговля с Хонсе-Биром и между вашими крупными городами, если бы Хасинта вообще не имела выхода вовне?

— Ятол Де Хамман знает, как вести войну. Он один в состоянии собрать силы, способные нанести удар по Авру Изе, — сказал Маду Ваадан.

— Город Бардоха фактически беззащитен. Нам осталось только протянуть руку и сорвать этот плод.

— И сделать это должны бехренские солдаты, — настаивал старый ятол, и в этот момент он действительно показался Печтеру Дан Тарку ужасно дряхлым и изможденным.

Не вызывало сомнений, что последнее слово останется за аббатом Олином; от понимания этого холодная дрожь пробежала по спине Дан Тарка. Мимо его внимания не прошло, как построил фразу аббат Олин: Авру Изу должен взять не ятол Ваадан, а «мы», вот что он сказал.

Дискуссия продолжалась еще некоторое время, и касалась она множества проблем. Говорили о границах, торговле, о том, какова истинная цена преданности предводителя пиратов Майши Дару, о будущей торговой политике между Энтелом и Хасинтой, о расквартировании солдат, бехренских и Хонсе-Бира, внутри Чом Дейру и в городе.

Прислушиваясь к этому разговору, Печтер Дан Тарк отчетливо и окончательно осознал, что решающими каждый раз оказывались не суждения ятола Ваадана, а аббата Олина. Когда затрагивалась очередная проблема и священнослужитель из Энтела высказывал по поводу нее свое мнение, Маду Ваадан, как правило, задавал вопросы или выражал обеспокоенность. На некоторые вопросы он получал ответ, а другие его оппонент просто отметал взмахом руки или презрительным фырканьем. Как больно было Дан Тарку видеть, что какой-то исповедующий еретическую религию церковник унижает его господина!

И в первый раз Печтер Дан Тарк спросил себя, не ошибся ли он, обратившись за помощью к Бринн Дариель, благодаря вмешательству которой удалось нанести поражение ятолу Бардоху. В первый раз он задался вопросом: а может, это не к добру, что Хасинта одержала победу? Он никогда не был приверженцем ятола Бардоха — хотя, разумеется, предпочел бы видеть на месте верховного правителя Бехрена ятола Перидана, а не этого вечно ноющего ятола Де Хаммана…

Бехренец вынужден был прервать невеселые раздумья, поскольку с ужасом осознал, что аббат Олин и ятол Ваадан пристально смотрят на него. В первый момент Дан Тарк подумал, что они каким-то образом догадались, какие предательские мысли его обуревают.

— Известно, сколько воинов ятола Де Хаммана уцелело в сражении в южном квартале города? — осведомился Маду Ваадан, причем, судя по его раздраженному тону, уже не в первый раз.

Печтер Дан Тарк испустил вздох облегчения, расправил плечи и покачал головой.

— Нет, но я могу быстро выяснить это.

— Действуй, — приказал аббат Олин. — Да не слишком мешкай!

Небрежным взмахом руки он отпустил Дан Тарка и вновь обратился к ятолу Ваадану.

— Нужно как можно быстрее отослать Де Хаммана на запад. А все южные провинции необходимо взять под наш контроль.

Последние слова аббата, коснувшиеся ушей Печтера Дан Тарка, в особенности поразили его:

— Возможно, имеет смысл склонить Тогайского Дракона вступить в войну с любым недоумком, сопротивляющимся переменам, которые, как нам понятно, жизненно необходимы Бехрену.

В покоях для гостей Чом Дейру этой ночью стояла тишина, в противовес шумному веселью в расположенных на первом этаже залах, где жрецы-ятолы и командиры чежу-леев праздновали победу. Предполагалось, что Печтер Дан Тарк среди веселящихся, но уж никак не здесь!

Бехренец спешил. Сняв сандалии, он нес их в руке, чтобы производить как можно меньше шума. По счастью, стражников тут было мало; еще больше ему повезло в том, что по приказу ятола Ваадана дубликаты ключей от всех комнат находились в помещении, куда Печтер Дан Тарк имел доступ.

Беспокойно оглядываясь, он остановился перед покоями, отведенными аббату Олину, взглянул в один конец темного коридора, в другой и сделал глубокий вдох, заклиная Бога, чтобы проклятый еретик не установил с помощью магических камней ловушку в дверном проеме. Потом медленно повернул ключ и вошел в темную комнату. Вытащив из кармана свечу, кремень и огниво, он зажег свечу и направился к стоящему напротив двери письменному столу, свободной рукой заслоняя огонь.