Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 753

ГЛАВА 28

ВЕРОЛОМНОЕ НАПАДЕНИЕ

— Этот тоже времени даром не теряет, — с оттенком иронии заметила Бринн Дариель.

Они с Астамиром стояли на зубчатой стене Дариан-Дариалла, глядя на юг, откуда приближалась огромная армия Хасинты, причем среди ее знамен можно было разглядеть, что уже мало их удивило, хоругви абеликанской церкви.

— Видимо, ятол Де Хамман направился сюда прямо из Авру Изы, — сказал мистик. — Вообще-то я думал, что прежде он обратит внимание на юг, вступив в схватку с теми, кто противится объединению Бехрена под властью ятола Ваадана.

Надо сказать, появление Де Хаммана не застало их врасплох. Тогайранка успела не только собрать значительные силы на разделяющем страны плато, но и послала туда некоторых командиров своего гарнизона и дракона Аграделеуса, чтобы укрепить линию обороны.

— Как думаешь, это результат его самонадеянности? — спросила Бринн.

То, с какой надеждой она посмотрела на Астамира, напомнило ему, насколько еще его подруга молода и неопытна.

— Или так, или мы недооцениваем объединенную мощь Хасинты и армии аббата Олина. — Судя по тону мистика, он скорее придерживался второй точки зрения. — Немногие города встали на сторону ятола Бардоха. А раз так, то, как только Авру Иза отошла к Хасинте, Де Хамман имел все основания считать, что Бехрен снова в руках ятола Ваадана. Но даже если это так, я ожидал, что он хорошенько подумает, прежде чем вести армию на Дариан-Дариалл.

— Аббат Олин не желает поступиться одной из традиционно принадлежащих Бехрену территорий.

Взглянув на Бринн, Астамир увидел, что в ее карих глазах вспыхнули огоньки, точно такие же, как во времена давних победоносных схваток с бехренцами.

— По большому счету меня беспокоит не столько аббат Олин, сколько твой юный друг, нынешний король Хонсе-Бира, — сказал мистик.

— Нам неизвестно, какую роль во всем происходящем играет Эйдриан. — Тогайранка, казалось, хотела отвести от молодого короля обвинения. — Может, он даже не знает о походе Олина на Хасинту.

— Аббат Олин пришел сюда с десятью тысячами солдат Хонсе-Бира.

— Это в основном наемники.

— Но тем не менее они выступают под новым флагом короля Эйдриана, — возразил ее друг. — И Олина поддерживает флот Хонсе-Бира. Если аббат Олин, который не является главой абеликанской церкви, в состоянии ради удовлетворения собственных прихотей собрать подобные силы, то, поистине, в королевстве твоего друга с порядком еще хуже, чем в Бехрене.

Судя по выражению лица тогайранки, Астамиру удалось ее убедить.

В этот момент они заметили группу всадников, отделившихся от основных сил Де Хаммана и скачущих в направлении южных ворот Дариан-Дариалла.

Бринн и мистик поспешили к этим воротам и оказались на стене подле них одновременно с всадниками. Над ними развевались три штандарта: Хасинты, церкви Абеля со стилизованным изображением ели и третий — белый, флаг переговоров. Всадники осадили коней у закрытых ворот.

— Я принес небывалые новости! — прокричал человек, находящийся в центре группы всадников, широкоплечий, чрезвычайно внушительно выглядящий бехренский воин, хотя, судя по всему, чежу-леем он не был. Пышные усы опускались по сторонам его рта и переходили в мелко вьющуюся бороду; из-под тюрбана выбивались черные густые волосы.

— Сообщи их! — ответила тогайранка, опередив привратника.

Всадник поднял на нее взгляд; по его смуглому лицу пробежала тень узнавания.

— Тогайский Дракон! — закричал он. — Мой господин, ятол Де Хамман, послал меня сообщить тебе, что, к великой нашей радости, Бехрен снова единая страна.

Бринн бросила на Астамира обеспокоенный взгляд.

— Нам поручено еще раз поблагодарить тебя, Тогайский Дракон, за помощь, повлиявшую на исход сражения с изменниками, не пожелавшими признать власть ятола Ваадана: Мои господа считают, что они перед тобой в долгу.

С этими словами он учтиво склонил голову к шее своего чалого жеребца.

— Господа, — сказала тогайранка так тихо, что ее услышал лишь стоящий рядом мистик. — Ну разумеется, господин у него теперь не один.

— Аббат Олин неплохо потрудился, — так же тихо отозвался тот.

— От имени Тогая желаю ятолу Ваадану успешно преодолеть последствия войны, — ответила Бринн посланцу. — Однако меня удивляет, с какой стати ятол Де Хамман счел возможным наступать на Дариан-Дариалл.

— Но ты ошибаешься, предводительница Тогая. Ятол Де Хамман вовсе не собирается завоевывать город, он хочет лично сообщить тебе о нашей великой победе и долгожданном воссоединении Бехрена. Именно поэтому мы пришли сюда, прежде чем вернуться домой.

— В таком случае, передай мои поздравления ятолу Де Хамману, — сказала тогайранка. — А вам желаю доброго пути.

Воин заколебался, как будто слова Бринн удивили его.

— Госпожа, — спросил он, — разве Дариан-Дариалл не распахивает ворота перед бехренцами точно так же, как перед тогайру? Разве, согласно договору, он не является открытым городом?

— Является.

Под пышными усами расплылась широкая улыбка.

— В таком случае, будь добра, прикажи распахнуть ворота и позволь нам войти в город. Мы передохнем, пополним припасы и отпразднуем нашу великую победу вместе с союзниками, тогайранцами!

Бринн посмотрела на Астамира.

— Это, конечно же, уловка. Бехренские солдаты хотят войти в Дариан-Дариалл, а мы, чтобы они не слишком утомились при штурме, должны распахнуть перед ними ворота!

— И тогда ятол Де Хамман, пальцем о палец не ударив, сможет доложить в Хасинту, что Бехрен восстановлен в прежних границах, — отозвался ее друг.

— Ты тоже считаешь, что это не просто визит вежливости?

Мистик бросил взгляд на замершую в ожидании армию.

— Де Хамман явился сюда с десятью тысячами солдат. Быстро в Дариан-Дариалле они припасы не пополнят, и ятол отлично это понимает. И до Дариан-Дариалла было ничуть не ближе, чем до Хасинты. Долгонько же ему пришлось идти по открытой пустыне, чтобы нанести тебе визит вежливости!

— К тому же дорога на Хасинту лучше, и там расположено насколько оазисов, — добавила тогайранка.

— Так ты откроешь им ворота?

— Скорее волчью стаю пущу в конский загон, — решительно отрезала она и снова обратилась к посланцу: — У нас нет условий для размещения такой большой армии. Для ваших скакунов не хватит конюшен, да и припасов для пути в Хасинту для такого количества солдат под рукой не найдется. Если вашим людям необходим отдых, они могут заходить — человек по сорок.

— Боюсь, моего господина, ятола Де Хаммана, крайне удивит подобное к нам отношение, — сказал широкоплечий бехренец. — Он призывает тебя распахнуть ворота в соответствии с договором, заключенным тобой с ятолом Вааданом, по которому Дариан был передан под твое управление. Мы не станем надолго задерживаться в вашем славном городе, госпожа, и нам не требуется большого количества припасов. Нам нужно лишь подковать и напоить коней.

— Понятно, — ответила Бринн. — Ну что же, против этого возразить трудно. Заходите… по сорок, как я сказала, человек.

— Но мой господин…

— Только на подобных условиях, посланец.

— Но ведь существует договор!

— Я его неукоснимо соблюдаю, — твердо заявила тогайранка. — По сорок человек.

Пышноусый бехренец открыл было рот, но потом, по-видимому, передумал. По взмаху его руки всадники развернули коней и поскакали обратно.

Бринн посмотрела на Астамира, и тот кивнул в знак одобрения. Потом она перевела взгляд на одного из своих командиров.

— Соберите всех воинов, но так, чтобы их не было видно из-за стены. Пошлите сигнальщиков на башни.

— Что они должны передать?

— Пока ничего, — сказала тогайранка. — Таналак Кренк со своими людьми и Аграделеус неподалеку. Если понадобится, они быстро окажутся у стен города.

Командир кивнул и удалился.

— Можно не сомневаться, ятол Де Хамман будет крайне недоволен, — заметил мистик, провожая взглядом посланцев, уже почти достигших передовых отрядов армии ятола.