Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 786

Однако Аграделеус, пролетев над ними, огненным дыханием обдал их позиции, и последний очаг сопротивления был сломлен.

Дракон летал без всяких опасений, не обращая внимания на не причинявшие ему особого вреда стрелы и отвечая на каждую угрозу струей пламени или сокрушительным ударом когтистой лапы.

Когда солнце поднялось над горизонтом, Бринн верхом на Крепыше расположилась на возвышенности, откуда открывался прекрасный обзор. Печтер Дан Тарк выполнил свою задачу — бехренцы оказались застигнутыми врасплох. Лишившись возможности сбить дракона, имея в тылу искусно действующего неприятеля, бехренцы почти не сопротивлялись, разбегаясь во все стороны по пустыне.

По восточной дороге быстро приближалась покинувшая ранее позиции часть бехренской армии, но и их удалось обратить в бегство и рассеять. Совершенно неожиданно для себя они обнаружили, что неприятель превосходит их числом; а ведь против них выступали воины тогайру, известные яростью и мощью. Хуже того, возвращающиеся к городу бехренцы увидели парящего над собой дракона; и по совершенно непонятной причине никто не предпринимал попыток сбить чудовище.

Вскоре Астамир подвел к тогайранке выглядящего совершенно подавленным Печтера Дан Тарка и связанного, но тем не менее донельзя разъяренного ятола Де Хаммана.

— Предательство! — завопил ятол при виде Бринн. — У нас же было объявлено перемирие!

— Ты сделал вид, что у нас перемирие, но лишь для того, чтобы выиграть время, дождаться подкрепления и напасть на Дариан-Дариалл, — спокойно ответила она.

— У тебя нет доказательств!

— Мне они не нужны. Я опираюсь на данные моих лазутчиков и внутренний голос.

— Готовься к войне, Бринн Дариель. — Взбешенный ятол прямо-таки кипел от злости. — И помни, это ты развязала ее!

Тогайранка слезла с Крепыша, приблизилась к Де Хамману и остановилась, пристально глядя ему в глаза.

— Нет, это ты ее развязал — по указке аббата Олина из Хонсе-Бира. Можешь сколько угодно изображать невинность, я знаю правду. — Она подошла к нему почти вплотную, так что ятол почувствовал ее горячее дыхание на лице. — Запомни: Тогай свободен, и Дариан-Дариалл — мой. Я поклялась защищать своих людей любой ценой, и если для этого потребуется жизнь бехренца, все равно, мужчина то, женщина или ребенок, это меня не остановит. Если потребуется, я без колебания велю Аграделеусу сровнять с землей любое бехренское поселение. Ты плохо запомнил уроки прошлой войны между нами, ятол Де Хамман.

Бринн перевела взгляд на залитое солнечным светом поле битвы; ятол невольно проследил за ее взглядом.

И увидел ряды лежащих тел бехренцев, мертвых и раненых. И стервятников, уже расхаживающих по песку в ожидании утреннего пиршества.

Снова переведя взгляд на Де Хаммана, тогайранка заметила, что ятол сник, наконец-то осознав весь ужас поражения.

— Аббат Олин стремится обрести власть над Бехреном и ради этого послал тебя завоевывать Тогай, — холодно сказала она.

— Ты же вместе с ним сражалась против ятола Бардоха! — возразил Де Хамман.

— Да, я сражалась с этим псом Бардохом, но поддерживая ятола Маду Ваадана, — поправила его Бринн.

— Аббат Олин — друг…

— …королю Эйдриану, а не Бехрену, и ты прекрасно это знаешь.

Ятол Де Хамман перевел взгляд на поле боя, где продолжали сражение жалкие остатки его войска. Солдатами руководило не стремление организовать хоть какую-то оборону, а скорее ощущение животного ужаса, так похожее на его собственное состояние.

— Бехрен скатится к хаосу, — запричитал он. — Без помощи со стороны Хасинты провинции снова передерутся между собой.

— Я предпочту подобную неприятность воцарению здесь абеликанских монахов.

Тогайранка сделала знак Астамиру. Тот оттащил ятола к другим пленникам, которых сгоняли сюда с поля боя. Бринн бросила сочувственный взгляд на несчастного, совершенно раздавленного горем Печтера Дан Тарка.

— Ты сделал мудрый выбор, — сказала она. — В конечном счете он, поверь мне, обернется благом для твоего народа. Знаю, сейчас, когда столько твоих соотечественников лежат здесь мертвыми, тебе трудно поверить в это…

Она смолкла, когда бехренец внезапно отскочил в сторону, выхватив из-под плаща длинный тонкий кинжал.

— Освободи их! — угрожающе взмахнув им, произнес Дан Тарк.

Тогайранка тут же встала в боевую стойку.

— Ты сошел с ума! — выкрикнула она в ответ. — У тебя нет ни единого шанса!

Бехренец, однако, не уступал.

— Освободи их, — повторил он уже спокойнее. — Ты обещала!

Бринн в замешательстве выпрямилась и опустила меч.

И ахнула, увидев, что Печтер Дан Тарк, с видом покорности судьбе, внезапно вонзил кинжал себе в грудь, зашатался и начал падать навзничь.

Женщина бросилась к нему и подхватила, удерживая от падения на песок. Позвала на помощь, но тут же поняла, что ничего сделать уже нельзя. Прижимая к себе безвольно обмякшее тело бехренца, она снова и снова твердила ему, что обещает: Бехрен будет свободным. Тогайранка не знала, слышал ли он ее, потому что, отодвинувшись, увидела, как жизнь уходит из его глаз.

Тогда Бринн сморгнула набежавшие слезы, бережно положила тело Печтера Дан Тарка на песок, подошла к Крепышу и вскочила в седло.

День только начинался; им теперь предстоял марш на Хасинту.

Едва утренний свет позволил защитникам Пирет Талме разглядеть, сколь мощная армада надвигается на них, как солдаты побросали оружие, предпочтя сдаться.

Взяв с них единственное обещание, что они не поднимут больше против него оружие, принц Мидалис приказал вывести их на дорогу и отпустить. Потом его люди захватили из крепости все, что могло пригодиться, — продовольствие, оружие, доспехи. Корабли покинули остров еще до полудня. Обогнув выступ материка, они двинулись вдоль восточного побережья Хонсе-Бира.

Погода благоприятствовала продвижению вперед, и на пятый день после того, как Джуравиль расстался с ними, эскадра принца под прикрытием ночи подошла к берегу севернее аббатства Сент-Гвендолин. Как Джуравиль и обещал, эльфы на берегу установили факелы, указывавшие им путь. Вскоре объединенные силы Вангарда и Альпинадора вступили на материк.

В отличие от гарнизона Пирет Талме, находящиеся в Сент-Гвендолин солдаты и монахи оказали им сопротивление. Братья попытались отразить атаку, используя магическую силу камней, но Пони, зажав в руке солнечный камень, заставила погаснуть пущенные ими огненные стрелы, а потом с помощью графита обрушила на монахов собственные молнии, расшвыряв защитников аббатства.

Взятием ворот руководили Андаканавар и Брунхельд. Тут ни к каким ухищрениям не прибегали; альпинадорцы просто взломали преграду, и немногочисленные защитники в ужасе разбежались, прячась в лабиринтах подземных помещений монастыря.

Когда Джуравиль прибыл к принцу Мидалису, аббатство Сент-Гвендолин уже капитулировало.

— Хорошие новости с юга, — сообщил эльф. — Бринн разгромила армию, осаждавшую Дариан-Дариалл.

— И как же ей это удалось? — спросила Пони.

— Среди ее врагов нет единства, — сказал Джуравиль, — и Бринн научилась использовать это. У тогайранки прекрасные советники, да она и сама достаточно умна, чтобы понимать истинные мотивы человеческих поступков.

— Интересно, что она, в таком случае, думает об Эйдриане? — поинтересовался Мидалис.

Эльф оставил этот вопрос без ответа.

— Мы разослали в ближайшие селения вестников, которые расскажут о возвращении принца Мидалиса, — сказала Пони. — Чтобы люди знали, что существует сопротивление Эйдриану, и могли надеяться на возрождение королевства.

Пока женщина говорила, Джуравиль внимательно вглядывался в ее лицо, почувствовав под маской внешней решимости скрытое смятение.

— Или чтобы предупредить их о том, что вот-вот вспыхнет новая война? — спросил эльф.

— И это, конечно, тоже… — Пони вздохнула.

По лицу сидящего рядом с ней принца можно было догадаться, что эти слова поразили его.