Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 808

Он вскрикнул, но не отступил: поднырнул под удерживающую его руку, свободной рукой целясь монаху в голову.

Однако тот молниеносно развернулся и отбил удар.

Мысли Херда понеслись галопом, но одно не вызывало сомнений: ему с Де'Уннеро не справиться. А потом произошло нечто совершенно неожиданное: он почувствовал себя свободным, а монах отступил.

Возможности снова ударить негодяя не представилось. Де'Уннеро отступил назад лишь для того, чтобы замахнуться. Выбросив вперед ногу, он нанес епископу страшный удар в лицо.

Ошеломленный, ничего не соображающий Браумин рухнул бы на пол, но Де'Уннеро подхватил его и, удерживая, стал колотить его о стену.

Вскоре сознание Браумина Херда затопила спасительная тьма.

Голос, знакомый голос, и именно то, что он так хорошо его знал, вырвали Де'Уннеро из овладевшей им смертоносной ярости. По ступеням бежала Садья, истекая кровью из множества порезов, лицо певицы превратилось в маску ужаса.

Она умоляла о помощи.

Она умоляла Эйдриана спасти ее.

Она взывала не к королю, не к Де'Уннеро; осознав это, монах застыл на месте, глядя, как маленькая светловолосая женщина шарахнулась от дракона и от… Неужели? Де'Уннеро узнал в этом человеке самого принца Мидалиса! Впрочем, сбегавший по усыпанным осколками ступеням принц и сопровождавший его воин не обратили на Садью никакого внимания.

Третий человек, сидящий на спине огромного крылатого змея, сдерживал его, и это ему удавалось — до тех пор, пока не произошел новый взрыв. Грохот был даже громче, чем при неожиданном появлении дракона. Ослепительно белая огненная стрела ударила в крылатое создание, и все находящиеся в помещении на мгновение ослепли. Воздух вокруг дракона потрескивал от вырвавшейся на волю энергии, и силой взрыва его вместе со всадником вышвырнуло через разбитое окно.

Де'Уннеро, словно выйдя из транса, оглянулся, дабы убедиться, что Браумин не представляет для него никакой угрозы. Он понимал, что сейчас — может быть, впервые — Эйдриану противостоят очень серьезные враги, и все же бросился бы на помощь Садье, а не королю, если бы…

Если бы, умоляя о помощи, певица выкрикивала его имя!

Монах заворчал и кинулся к перилам балкона, чтобы взглянуть вниз. Он собрался спрыгнуть в зал, несмотря на то что для этого пришлось бы преодолеть добрых тридцать футов, и сражаться бок о бок с Эйдрианом, но его остановил еще один знакомый голос.

— Мир был бы намного чище, если бы Маркало Де'Уннеро умер тогда в Палмарисе, — сказала Пони.

Де'Уннеро повернулся: перед ним стояла женщина, которую он ненавидел едва ли не больше всех на свете.

Аграделеус и чудом удержавшийся на его спине мистик падали со знаменитой скалы над заливом Всех Святых, венцом которой была центральная башня аббатства. Безвольные крылья дракона лишь ненамного уменьшали скорость этого полета. Берег внизу был усеян каменными валунами, и Астамир сомневался, что при ударе них он или Аграделеус уцелеют. Хотя… Может, дракон уже мертв? Нанеся удар, Эйдриан продемонстрировал такое владение магией, такую невероятную мощь, каких мистику Джеста Ту в жизни не доводилось видеть.

— Аграделеус! — закричал он перед тем, как они должны были вот-вот рухнуть на скалы.

Внезапно кожистые крылья развернулись, дракон выгнул спину, едва не сбросив Астамира, и, придя в сознание, вышел из пике и понесся над водой, едва не задевая лапами буруны.

— Выручай нас! — закричал мистик сквозь вой ветра, но дракон, казалось, его не слышал.

— Мой смертельный враг! — взревел он. — С незапамятных времен! Демон пробуждается!

Астамир оторопел.

— Что это значит? — прокричал он.

— Прошла вечность с тех пор, как драконы и демон вместе существовали в этом мире! — ревел Аграделеус, который, казалось, по-прежнему ничего не слышал.

Мистик продолжал взывать к нему. К счастью, Аграделеус опомнился, и его рев смолк.

— Что это значит? — повторил вопрос Астамир. — Что тебя так взволновало? Этот молодой человек — король Эйдриан, сын Элбрайна и Джилсепони. Ты же видел…

— Он нечто гораздо более страшное! — прервал его дракон. — Он не человек, этот король Эйдриан! Не совсем человек. Он чудовище, проклятие нашего рода!

Астамир с трудом верил своим ушам. Он вспомнил, что произошло в Энтеле, когда Эйдриан и Аграделеус столкнулись впервые. Оба тогда впали в неописуемую ярость, лишь только завидев друг друга. Могут ли слова дракона быть правдой? И почему он не сказал обо всем раньше?

— Тогда возвращайся и уничтожь его! — закричал мистик.

Дракон протестующе взревел.

— Я не могу!

— Чудовище необходимо убить!

— Я ничем не могу помочь, — повторил Аграделеус. — Он сильнее меня. Это страшное создание подчинит мои мысли и заставит напасть на вас. Я не смогу противиться его воле!

Астамир задумался, пытаясь найти выход из положения. За спиной он слышал несмолкающий шум сражения, как внутри монастыря, так и за его стенами. Люди гибли десятками, сотнями.

— Значит, нашим друзьям остается положиться на удачу, — решил в конце концов мистик. — А мы попытаемся спасти тех, кого сможем! Прошу тебя, летим туда, где идет сражение! Мне нужен твой громкий голос, крылатый змей!

Дракон, повернув к берегу, полетел на звуки сражения, эхом отражавшиеся от стен древнего аббатства.

Осколки разлетевшегося стекла, казалось, не коснулись Эйдриана. Тогайранка и принц Мидалис сбежали по ступенькам навстречу судьбе, в то время как немногие уцелевшие магистры ползали по полу, истекая кровью.

— Вот, значит, чего стоит слово Бринн Дариель, — сухо заявил Эйдриан на эльфийском языке. — Разве Тогай не заключил со мной мир?

— Да, Тогай его заключил. Он будет и дальше придерживаться мирного соглашения, — ответила Бринн.

— И это говорит предводительница тогайру, стоящая передо мной с мечом в руке!

— Я больше не предводительница Тогая. А здесь я потому, что ты напал на мою вторую родину, Эйдриан.

Молодой король расхохотался.

— Не дури! Дасслеронд больше нет. И хорошо, что мы избавились от нее! Мир принадлежит нам, тебе и мне, и мы можем править им, как пожелаем. Ты готова отказаться от всего этого?

Бринн подняла Пляшущий Огонь. Увидев это, принц Мидалис тоже выхватил меч.

— Я остановлю тебя, — заявила тогайранка.

— Проси пощады или умри! — закричал принц Мидалис.

Эйдриан снова расхохотался.

Бринн внезапно рванулась вперед, со стремительностью и превосходным чувством равновесия би'нелле дасада, желая поразить мечом защищенный доспехами тор Эйдриана. Молодой король, впрочем, легко парировал ее удар, что не смутило тогайранку, которая, отступив на шаг, снова устремилась в атаку, воспламенив чудесный меч и на этот раз метя в лицо противника.

Эйдриан, судя по всему, ожидал таких ее действий; он отскочил назад, отклонив меч Бринн в сторону. При этом он остался открыт слева и ничуть не сомневался, что Мидалис не преминет воспользоваться моментом.

Принц не догадывался, какое воздействие способен оказать магнетит, вправленный в блестящий нагрудник Эйдриана. Нацеленный точно в плечо короля меч отклонился в сторону и проткнул воздух.

Сам же Эйдриан резко выбросил руку с мечом и рубанул принца по предплечью. Только благодаря прекрасной выучке Мидалис сумел повернуть руку так, чтобы избежать глубокой раны.

Тогайранка снова бросилась на короля. Тот вскинул меч, целясь ей в голову, но потом резко повернул его вниз. С лезвия меча сорвалась и ударила в пол огненная молния, заставив всех отшатнуться, что дало Эйдриану короткую передышку.

Только тут он почувствовал, насколько нападение на дракона истощило его силы: король вложил в удар всю свою магическую энергию. Ненависть к этому монстру, поднимающаяся из самых глубин его существа, отдавала чем-то диким, первобытным.

Впрочем, Эйдриан знал, что силы вскоре к нему вернутся, и потому не слишком тревожился. К тому же он не сомневался, что сможет одолеть противников, даже не прибегая к магии драгоценных камней.