Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 823

Кристаллическая башня… Кесселл внезапно поймал себя на мысли, что он прекрасно знает то, с чем имеет дело. Он знал даже имя этого камня: Кришал-Тири.

Поначалу Кесселл решил немного пожить в Кришал-Тири, благо дичи вокруг водилось великое множество. Он был родом из крестьян, его соплеменники никогда не стремились к почету и славе, и, хотя ему было приятно обладать сверхъестественными способностями, в душе он был крайне смущен столь явными проявлениями своего могущества.

Он никогда не понимал, как и почему тем, кто обладал даром магии, удавалось стать выше и сильнее обычных людей. Раздумывая над этим, он часто вводил самого себя в заблуждение, приписывая достижения других, а также свои собственные неудачи случайному выбору судьбы.

Теперь он обрел долгожданное могущество, но понятия не имел, что делать дальше.

Однако Креншинибон ждал своего часа слишком долго, чтобы расходовать энергию, выступая в качестве охотничьей сторожки этого жалкого человечка. С точки зрения камня, мягкотелость Кесселла была редкостной удачей. Еще немного, и он полностью овладеет Кесселлом. Управляя им посредством ночных посланий в сновидениях, он легко заставит юношу делать все, что потребуется…

Креншинибон прямо сгорал от нетерпения. Но вместе с тем он прекрасно понимал, что не стоит жалеть несколько лет на то, чтобы выковать из Кесселла безупречного носителя своей силы, зажать его волю и разум в железный кулак так, чтобы тот без колебаний нес в этот мир зло и разложение. У камня уже был опыт подобных действий. Там, в далеком прошлом, он много раз добивался успеха, создавая и пестуя озлобленных врагов спокойствия и порядка в самых различных пределах мира.

И ничто не помешает ему еще раз проделать то же самое.

Этой ночью Кесселл спал в уютных покоях второго этажа Кришал-Тири и ему снились сны завоевателя. Он мечтал не о разрушительных набегах на крупные города наподобие Лускана или о масштабном походе против целой страны, какой являлась, например, долина Десяти Городов. Нет, повинуясь воле камня, он вынашивал пока менее грандиозные, но зато куда более реалистичные планы, призванные положить начало созданию своего королевства.

Ему снилось, как он силой колдовства порабощает племена гоблинов, с легкостью заставляя их играть роль дворцовой свиты и выполнять свои малейшие прихоти… Проснувшись, Кесселл припомнил свой сон и решил, что идея совсем неплоха.

Чуть позже он отправился осматривать помещения третьего этажа и обнаружил там зал, полный самых невероятных приспособлений для колдовства. В какой-то момент Кесселл почувствовал, что пришло время сделать определенные движения руками и произнести ряд заклинаний, которые, как ему показалось, он некогда слышал от Моркая. Выполнив задуманное, он с удивлением обнаружил, что одно из зеркал, в изобилии висевших по стенам, окуталось легкой дымкой. Затем дымка рассеялась и изображение прояснилось.

Кесселл узнал показавшуюся в зеркале местность. Это была долина, которую они проезжали, держа путь в горы, где Эльделак, Дендибар Пестрый и остальные подло бросили его, обрекая на верную смерть.

По долине сновало множество гоблинов. Они явно были заняты обустройством лагеря. «Скорее всего кочевники», – подумал Кесселл: собираясь в поход, воины редко брали с собой женщин и детей. Склоны гор были испещрены выходами из пещер, но тех явно было недостаточно, чтобы дать приют всем желающим: племенам орков, гоблинов, огров и прочим, еще более воинственным монстрам. В долине шла непрерывная борьба за обладание жилищами, и малочисленные по сравнению с прочими племена гоблинов зачастую оставались без крова, а снаружи, за пределами долины, их ждали смерть или рабство.

«Как это кстати», – подумал Кесселл, размышляя, был ли его сон случайным совпадением или мудрым пророчеством. Внезапно его охватил новый порыв колдовской силы, и он, опять не вполне осознавая свои действия, пристально глядя в зеркало, послал гоблинам мысленное сообщение. Эффект оказался поистине ошеломляющим.

Гоблины, все как один, дружно повернулись в его сторону. Они явно были напуганы воздействием неведомой силы. Воины инстинктивно схватились за палицы и каменные топоры, а женщины и дети опрометью бросились за спины мужчин.

Один крупный гоблин, судя по всему вождь племени, осторожно сделал несколько шагов вперед.

Кесселл озадаченно потер подбородок и начал прикидывать, сколь велика его сила внушения.

– Придите ко мне! – обратился он к предводителю гоблинов. – И не вздумайте сопротивляться!

Спустя некоторое время племя гоблинов в полном составе появилось на некотором отдалении от башни. Судя по их лицам, они никак не могли взять в толк, что происходит. Кесселл позволил им немного полюбоваться великолепием своего жилища, после чего снова обратился к вождю и мысленно приказал ему подойти к Кришал-Тири.

Огромный гоблин отделился от толпы соплеменников и неверным шагом подошел к основанию башни. Дверей он не видел, поскольку вход в Кришал-Тири оставался невидимым для всех обитателей этого мира за исключением тех, кому Креншинибон или его владелец позволяли войти внутрь.

Кесселл провел дрожащего от страха гоблина на первый этаж. Оказавшись внутри, вождь испуганно стрелял глазами по сторонам, пытаясь обнаружить признаки присутствия сверхъестественной силы, заставившей его прийти сюда и позволившей попасть внутрь ослепительного кристалла.

Чародей (титул этот теперь по праву принадлежал обладателю Креншинибона) заставил гоблина еще некоторое время томиться в ожидании, и это лишь усилило страх дикаря. Наконец Кесселл внезапно предстал перед ним, выйдя на лестничную площадку через потайную зеркальную дверь. Надменно взглянув на полумертвого от страха гоблина, он торжествующе расхохотался.

Увидев Кесселла, гоблин задрожал еще сильнее. Легким усилием воли чародей заставил его броситься на колени.

– Тебе известно, кто я? – громогласно спросил Кесселл жалобно скулящего вождя.

Ответ, вырванный из уст гоблина неведомой силой, последовал незамедлительно:

– Ты наш повелитель!

Глава 5

КОГДА-НИБУДЬ

Бренор размеренным шагом поднимался по каменистому склону холма. Его ноги, казалось, сами находили надежную опору. И в этом не было ничего удивительного, он частенько забирался сюда, на самую высокую вершину южного склона долины дворфов. Жители Десяти Городов привыкли наблюдать его в задумчивости стоящим на макушке холма и даже окрестили это нагромождение валунов в его честь Подъемом Бренора. Чуть ниже места, где он сейчас стоял, виднелись огни Термалэйна, за которым простиралась обширная водная гладь Мир Дуальдона, расцвеченная неторопливо раскачивающимися фонарями рыбацких лодок.

Дворф гордо возвышался над тундрой. Звездное небо сверкало, будто отполированное ледяным ветром, поднявшимся сразу после захода солнца, и временами Бренору казалось, что он безмятежно парит в небесах.

Он приходил сюда, чтобы остаться наедине с самим собой, и воспоминания неизменно уносили его на далекую родину. Мифрил Халл – земля его отцов и праотцев, где величаво струили свои воды огромные реки и молоты дворфов день-деньской звенели в кузницах, воздавая хвалу Морадину и Думатойну. Бренор был еще безусым юнцом, когда его народ дерзнул слишком углубиться в недра земли в поисках руды и был безжалостно изгнан с насиженных мест темными силами мрачных пещер. Сейчас Бренор был старейшим из уцелевших в той войне, последним, кто воочию видел несметные богатства Мифрил Халла.

А тогда дворфы-изгнанники остановили свой выбор на скалистой долине, расположенной меж двух северных озер, и стали первым после варваров народом, пустившим корни в Долине Ледяного Ветра.

Их клан представлял собой жалкие остатки некогда могучего народа. В сущности они были не более чем кучкой бродяг, сломленных потерей родины и богатств, нажитых многовековым трудом. Со временем их становилось все меньше и меньше, старики умирали в печали и скорби о былом. И хотя здесь рудники приносили неплохой доход, видно, такова уж была их судьба – навеки исчезнуть с лица земли, не оставив о себе даже памяти.