Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 91

— Вот как он выследил меня, — Эвелин указал на карбункул. — Этот камень «чувствует» магию.

— Значит, у тебя с собой было что-то магическое?

— И очень много, — признался Эвелин. — Может, ни у кого больше в мире в личном владении нет такого количества магических камней.

— Украденных в Санта-Мир-Абель.

— Отобранных у тех, кто не заслуживает права владеть священными камнями, используя их во зло, — возразил Эвелин. — У тебя ведь есть где-то тут лагерь, друг мой? Отведи нас туда, и я расскажу вам мою историю, во всех подробностях и без утайки. А вы уж сами решайте, кто прав, кто виноват.

Так они и сделали. Когда все уселись у костра, Эвелин выполнил свое обещание. Рассказал о плавании к Пиманиникуиту, гибели «Бегущего», смерти Дансалли, своем бегстве и смерти магистра Сигертона. Это был первый раз, когда он от начала до конца поведал кому-то свою историю, хотя многие намеки проскальзывали в разговорах с Джилл во время их путешествия. Это был первый раз, когда он открыл кому-то свою душу, прямо и честно признал, что совершил преступления — если это действительно были преступления. Закончив, он имел жалкий, удрученный вид: крупная фигура поникла, глаза были полны слез.

Пони подошла, села рядом. Она испытывала чувство, словно теперь этот человек стал еще больше дорог ей; ну и, конечно, девушке было жаль его. Жаль, что жизнь вынудила его стать вором и убийцей, жаль, что этот бесконечно мягкий человек — а он именно такой, несмотря на свою страсть к шумным ссорам, в этом она не сомневалась — был поставлен перед необходимостью сделать столь жесткий, не соответствующий его характеру выбор.

Оба посмотрели на Элбрайна, со страхом ожидая его приговора, но на красивом лице юноши было лишь выражение сочувствия.

— Не завидую тому, кому пришлось пройти через все это, — сказал он. — И преступником я тебя не считаю. Ты похитил камни, полагая, что это оскорбление — так использовать их.

Эвелин кивнул, радуясь, что его поняли.

— Тогда мне нужно как можно скорее отправляться в путь, — неожиданно заявил он. — Джилл… Пони, похоже, нашла свой дом, — внезапно зардевшись, он погладил девушку по щеке. — Она больше не нуждается во мне.

— А брат Эвелин не нуждается в ней? — спросил Элбрайн.

Эвелин пожал плечами.

— Санта-Мир-Абель не бросит попыток найти меня. Значит, единственный выход — беспрестанно переходить с места на место. Я не могу ставить под удар своих друзей.

Элбрайн с Пони переглянулись и рассмеялись, как будто он сморозил какую-то глупость.

— Ты остаешься, — решительно заявил Элбрайн. — Пони дома, это верно, но ее дом — это твой дом, если я правильно понимаю.

— Да, ты все понимаешь правильно, — сказала она.

На лес начал падать легкий снег, но холод, казалось, обходил стороной лагерь Элбрайна, жар костра, тепло вновь обретенного Эвелином дома.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ЗАЩИТНИК

ГЛАВА 36

СНОВА ВМЕСТЕ

— Они думают, что я совсем свихнулся! — жизнерадостно взревел Эвелин. — Хо, хо, знай наших! — Элбрайн глянул на Смотрителя, но тот лишь плечами пожал; его мнение о монахе не слишком отличалось от только что высказанного. — Знаюсь с кем ни попадя, так они считают. Ох, а что бы с ними стало, узнай они, что я обедал с кентавром!

— Если бы они знали о Смотрителе то, что известно мне, то относились бы к нему с уважением, — высказал свое мнение Элбрайн, — а иначе он может и затоптать их.

Кентавр проглотил огромный кусок баранины и громко рыгнул.

— Хо, хо, знай наших!

Эвелин был очарован кентавром, да и всем остальным тоже. Он вообще чувствовал себя здесь как дома — такого ощущения он не испытывал со времени самых первых месяцев своего пребывания в Санта-Мир-Абель, когда еще понятия не имел, что творит церковь Абеля. В Элбрайне он нашел человека, к которому испытывал самое искреннее уважение, стоика, озабоченного судьбой мира, готового выступить против любых проявлений зла и несправедливости. И Полуночник мог отличить дурное от хорошего, не формально, а по существу; Эвелин рассказал ему всю свою историю, и Элбрайн судил его не по писаным законам, а в соответствии со своими — очень близкими к идеалу — понятиями о справедливости.

Теперь Эвелин ночи проводил в Дундалисе, Сорном Луге или На-Краю-Земли, а дни — в лесу с Пони и Элбрайном, а иногда и с необычными друзьями последнего, такими как Смотритель или удивительный конь Дар. Здесь Эвелин нередко испытывал то ощущение почти божественного присутствия, которого ему так не хватало все последние годы. Единственное, что его огорчало, это потрясение, от которого, по-видимому, никак не могла оправиться Пони после возвращения в родные места. Она мало общалась с ними обоими, предпочитая прогулки в одиночестве, в основном неподалеку от Дундалиса; прошлое никак не желало отпускать ее. Эвелин понимал девушку, но очень переживал, что не может ничем ей помочь.