Василиски и другие неприятности (СИ) - Шорох Мария - Страница 34

— И что мне делать?

— Маша, ты сама загнала себя в это положение. Во-первых, я тебя предупреждала, что наши мужчины хотят опекать того, кто даёт им такую возможность, а меры не знают. Во-вторых, тебе до их уровня ещё расти и расти, а для того, чтобы быть почти на равных, тебе стоило начать учиться. Даже сейчас, чтобы ты и твоя девочка чувствовали себя хорошо, тебе нужно практиковаться в магии. А если она наследует силу твоих мужчин, то и получать энергетическую подпитку будет от них. Твоя стихия — земля, возможно, есть спящая сила воды, Змея чем-то тебя наделила, но это в основном идёт двойняшкам, а ты передатчик, и насколько я знаю, даже не пытаешься эту силу как-то использовать, а твои мужчины наделены иной стихией — огнём. И ты не можешь дать дочери огня, если его нет в тебе. Кстати, что у вас с интимной стороной?

— Нет ничего, как будто они своё дело сделали, и я им больше не интересна. Они, как только узнали, что у нас будет маленькая, прекратили спать со мной. Вернее, спим мы вместе, но…

— Ясно. Вот опять же, если тебе это нужно, ты должна настаивать. Маш, они считают тебя хрупкой малышкой, боятся навредить, а ты им потакаешь.

— А что делать- то?

— Ну, насчёт передачи силы, Иск ещё может им подсказать, а о гиперопеке и сексе говори с ними сама. Это ваша жизнь, и я не чувствую себя вправе решать ваши проблемы за тебя. Если хочешь что-то изменить — действуй.

И сейчас, когда я смотрела на них, и как будто шоры с глаз упали. Голодный взгляд Сида, когда он нежно разминал мои стопы, и Гора, который работал вёслами и демонстрировал себя, а бисеринки пота разбегались по его широкой груди. Я пришла к выводу, что сама позволила им отдалиться от меня, или себе от них, спрятавшись за обидами… Сама позволила загнать себя в эти рамки, стараясь не нервничать и не скандалить по мелочам, засовывая себя в ещё более психологически некомфортные условия.

И решила начать восстановление душевного равновесия и мира в нашей семье с улыбки.

Ни у кого нет готовых и шаблонных способов примирения, каждый раз мы ищем их заново. И в этом заключается наша работа над собой и своими ошибками.

А ещё совсем неправда, что я не училась использовать силу. Например, я очень быстро научилась восстанавливать моховой пол после детских когтей, снимать любую защиту с помещений в доме, опустошать чужие магические плетения и наполнять их силой обратно, удерживая чужие контуры. Вместо детских сказок часто читала малышам основы бытовых магических практик. Просто не афишировала, боясь, что и это мне запретят.

А сейчас в прикрытой пологом невидимости лодке я собиралась соблазнить своих мужчин. Ну или доставить себе удовольствие, если они будут только наблюдать.

Животик почти не выпирал, пятый месяц, беременность ещё не особо заметна, вид такой, как будто я просто плотно покушала. Платья в такую жару я носила лёгкие. Сейчас на мне был свободный синий сарафан на широких бретельках, с завышенной талией и квадратной юбкой. Чуть откинувшись на невысокую спинку, я согнула ногу, которую не массировал Сид, и поставила стопу на скамейку. Юбка задралась так высоко, что стали видны мои трусики. Рука мужа на секунду сжалась чуть сильнее, но он продолжил разминать пяточку и плавно переносил свои усилия на икру.

А я, продолжая улыбаться, спустила лямки на середину плеч, при этом грудь, немного налившаяся за последние месяцы, выглянула наружу, показав край потемневших ореолов сосков. Голод в глазах Гора и его замедлившиеся гребки сказали мне много больше, чем мои мужчины смогли бы выразить словами. Похоже, они тоже соскучились по мне, но пусть ещё понаблюдают, ведь это они лишали нас близости в последние два месяца.

Я крутила между пальцами локон и мягко проводила им по бархатистой коже, спускаясь от ключиц к груди. Массаж прекратился, Сид окончательно завис, его взгляд блуждал между моим задравшимся подолом и грудью, а я чуть повела плечами опуская лямки ещё ниже и оголяя вершинки груди.

— Малышка, может не стоит? Это может навредить ребёнку.

— Если вы будете осторожными и не станете торопиться, то всё можно. И как учёный, Сид, ты должен это понимать, — я приподняла свои груди в руках и слегка сжала их, чуть прикусив, а затем облизав губы.

Но мальчики всё ещё держались, не смотря на мои провокации.

— Мари, мы же все помним, как сильно ты уставала после наших совместных ночей. Тебе нельзя так напрягаться, — кажется, Гор и сам был не рад, что вспомнил про ночи, потому как взглядом он уже стащил с меня синюю тряпку, и сейчас, как минимум, целовал мою грудь.

В этот момент я чуть не разозлилась на его выдержку, но вовремя одёрнула себя. Я хочу найти наши точки соприкосновения, и если в этот период нашей жизни они есть только в горизонтали, значит будем использовать их.

Я чуть шире развела ноги, давая рассмотреть моим мужчинам губки, бесстыдно выделяющиеся под белой тканью. А пальцами начала кружить по ореолам, заставляя соски, ставшие очень чувствительными, собраться в твёрдые горошинки.

Да, мои дорогие, смотрите на меня, бандерлоги. Я хочу, чтобы ваши змеиные мозги в союзе с тестостероном отказали в приёме бредовым идеям, в том числе о недопустимости близости во время моего деликатного положения.

— Мне нервничать нельзя, и нужны положительные эмоции, в том числе те, что вы можете мне дать через ласку, — одной рукой я продолжала играть с грудью, а вторую опустила вниз и провела по центральной части трусиков.

Сид судорожно сглотнул и вцепился пальцами в край моей скамейки. Я чуть надавила на ноющее от желания местечко, не отрывая взгляда от его лица, и судорожный всхлип сорвался с моих губ. Ещё несколько раз провела пальцем вверх и вниз, распаляя себя, пока не ощутила, как влага начала проступать через тонкое бельё.

Перевела затуманенный взгляд на Гора. Он жадно ловил глазами каждое моё движение. А когда я пальцами отодвинула край трусиков, и мой палец скользнул под них, он не выдержал и бросил вёсла. Если бы их не удерживали кольца, то палки бы мы потеряли.

Спустя пару мгновений меня жадно целовали любимые мятные губы, сарафан улетел под скамейку, бельё застряло на лодыжках, в четыре руки они ласкали меня, лодку немного шатало, но мысли об этом были где-то на грани сознания.

Гор сел на скамейку, усадил меня спиной к себе, широко раздвинув мои ноги, и медленно опустил на своё достоинство.

После двух месяцев воздержания я ощутила каждую его венку. Мои мышцы так плотно обнимали его, что первый оргазм накрыл меня буквально после пары движений, а муж продолжал приподнимать и опускать меня, поддерживая под бедра.

Сид устроился перед нами на коленях, и когда первая волна отпустила меня, наполняя тело удовольствием, приник губами к клитору и дразнил его, пока я медленно скользила по члену брата.

Они дали мне насладиться ещё одним полётом, после чего Сид помог мне встать, в четыре руки они быстро меня одели… и Гор снова сел на вёсла, а его брат усадил меня на колени и продолжил нежно целовать и ласкать ладонями спину.

С этого дня наши отношения вновь стали налаживаться. Зять рассказал моим мужчинам, что нужно подпитывать нашу дочку их силой, и они прониклись. Я стала спокойной и удовлетворенной, а постоянное присутствие одного из мужей дома развязало мне руки, и я могла и гулять, и ходить по магазинам, и подбирать вещи малышке, и отдыхать от сидения в четырёх стенах. Они по очереди учили и развивали мои силы. Мы больше говорили, узнавали и проникали друг в друга. И в тоже время у меня появилось своё личное пространство, я больше не занимала лабораторию Сида, мне оборудовали мою комнату на солнечной стороне, где я могла разместить и мольберты, и гончарный круг, и паяльник — чтобы творить. Теперь, если я хотела поделиться с ними, то просто приглашала к себе в мастерскую.

А в третий день календарной осени под моё шипение и тихий мат из смежной комнаты с помощью Сайны родилась маленькая девочка с золотистыми волосиками. Мой медный ангел — Кира эр Аспи.