Настоящие русалки не носят кольца на пальцах (ЛП) - Боудруа Хелен - Страница 24

За последние полчаса, не услышав ни звука из лодки, я понадеялась, что мама отдыхает или, по крайней мере, наслаждается поездкой. Между тем на моих ладонях начали прорастать волдыри размером с мяч для гольфа, и что-то начало копаться в моём правом колене.

— Как ты думаешь, далеко мы уплыли? — я надеялась, что буду грести хотя бы на скорости ходьбы, однако на самом деле буксировка лодки, наполовину заполненной водой, всего лишь на протяжении пяти миль оказалась немного затруднительной.

Вместо звона маминого голоса я услышала всплеск со стороны лодки.

— Что случилось? — я украдкой обернулась в каноэ, чтобы проверить её. Теперь фальшборт лодки был наравне с поверхностью озера.

Тонем…

— Проклятье! Пробка, должно быть, неплотно вставлена, — я отвязала черпак, — можешь секунду отдохнуть в озере?

Мама переплыла к корме, что заставило ту сторону лодки опуститься ниже уровня озера. Морская соль, должно быть, очень хорошо повлияла на маму, добавив ей силы, потому что она весьма легко соскользнула в воду.

— Можешь сказать, есть ли кто-нибудь из Фрешис рядом? — спросила я, вычерпывая воду.

Мама высунула голову из воды:

— Большинство из них болтается у моста. Мы должны больше беспокоиться о Финалине и Медоре. Они могут быть где угодно.

Она снова нырнула, а затем всплыла.

— Я просто не понимаю, почему другие Фрешис просто делают всё, что Финалин им велит?

— Финалин и Медора уже давно привыкли к пресной воде и могут доплыть до Данди, чтобы охотиться. Они используют этот навык в качестве рычага, — мама снова исчезла под водой.

— Надеюсь, они будут оставаться в Данди.

«Не волнуйся, я обычно успеваю услышать их, прежде чем увидеть, а сейчас я ничего не слышу», — крикнула она снизу.

— Могут ли они услышать нас?

Мама всплыла:

— Вероятно, мы должны разговаривать над водой, чтобы быть в безопасности. Но они не могли бы нас понять в любом случае. Русалочий и английский не совсем родственные языки.

Я покачала головой и рассмеялась, затем выплеснув больше воды в озеро:

— Не думаю, что когда-нибудь привыкну к этой русалочьей штучке.

Мама нырнула и поплыла в сторону каноэ, затем её лицо выплыло из-под воды.

— Ты совсем не должна привыкать к нему, Джейд. Нет, если ты не хочешь, — её взгляд удерживал мой, она погладила меня по руке, — никто никогда не будет винить тебя за нежелание становиться частью этой жизни.

Это было правдой. Все эти русалочьи вещи заставляли мой желудок переворачиваться. Мама попала в точку. Но, тем не менее, я чувствовала себя виноватой. Как я могу ненавидеть то, что является большей частью меня, частью мамы? Но быть русалкой означает иметь огромную боль. Эта вещь заставляет маму быть далеко от дома с теми, кому она принадлежала.

Я сменила тему.

— Ты говоришь намного лучше, — я вычерпывала воду так быстро, как только могла, пока лодка не поднялась выше в воде, а затем убедилась, что пробка плотно заткнута.

— Соль, действительно, помогла.

— Какое-то количество, вероятно, просочилось по пути, но я думаю, там по-прежнему что-то должно остаться. Ты должна вернуться, прежде чем кто-нибудь тебя заметит.

Мама скользнула обратно через корму и улеглась в лодке.

— Нормально? — спросила я.

Мама кивнула чуть ниже в воде.

Я снова начала грести, сильнее опуская вёсла в воду, чтобы добиться совместного импульса каноэ и лодки. Я хотела что-то сделать, чтобы мама отозвалась из лодки.

— Поверь мне, как только ты вернёшься домой, тебе сразу же придётся испечь мне печенье, — пошутила я.

Мои руки жгло — вёсла протирали пузырьки мозолей на ладонях. Я попыталась отвлечь себя, вспомнив, как прошёл первый период. Как бы я хотела, чтобы мама задавала вопросы. Так много всего изменилось за последние несколько недель. Я превращалась в русалку (дважды), убежала от орды преступных русалок и теперь спасла маму из импровизированной тюрьмы.

Ха! Раз уж я прошла через всё это, разве теперь меня удержат несколько мозолей? Я гребла ещё час или около того, когда внезапно моё внимание привлекла цепочка огней вдалеке.

— Там мост!

Я услышала, как мама подняла голову из воды, повернув её, без сомнения, чтобы лучше видеть:

— Ты сделала это, Джейд!

— Знаю! — я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой. Начав медленно грести, сосредоточившись на огнях на мосту, я представляла, каково это будет, когда мама вернётся домой. Наконец-то, домой.

Затем, когда потянула весло назад, я почувствовала, как что-то задело мою руку.

Что-то сырое и волосатое.

Я завопила.

— Что? Что это? — спросила мама.

Они нашли нас.

— Фрешис!

Я быстро вытянула весло из воды и начала бить по выступающим из воды рукам. Но между ударами им удалось ухватиться за борта лодки.

— Джейд! — мамино лицо стало ещё бледнее под неярким светом луны.

— Должно быть, они следовали за солёной водой, которая проливалась из-за плохо заткнутой пробки.

Бам! Бам!

— Будь осторожна! — выкрикнула мама.

Каноэ сдвинулось и накренилось подо мной, когда я ещё раз ударила по рукам веслом. Затем я почувствовала ещё кое-что, качку. Я потянула руку, чтобы успокоить себя.

— Они пытаются опрокинуть меня! — позвав маму, убедилась, что к тому моменту, когда слова достигли её ушей, я уже была в воде.

И быстро шла ко дну.

Глава 16

Озеро поглотило меня целиком, полностью перекрывая ночной воздух. Оно лизнуло холодным водянистым языком мои руки и ноги, и вонзилось в череп своими ледяными когтями. Русалочьи пальцы сомкнулись вокруг рук и ног и потянули меня ко дну.

Собственные волосы в диком танце обвивались вокруг лица, пока я брыкалась в воде, в тщетных попытках вырваться из враждебных рук. Знакомая паника одержала верх надо мной — вода хлынула в легкие, заставляя воздух выйти через нос и рот.

Дыши! Просто дыши! Я вынудила себя вздохнуть, чувствуя отвращение к журчащему ощущению того, как вода заполняет легкие, но, как ни странно, осознание того, что я не задохнулась принесло облегчение. Паника исчезла, и что-то глубоко внутри меня одержало победу. Это пришел ужас, который я уже ощущала в тот день прошлым летом, когда мама исчезла под водой, когда бесчисленными ночами я оплакивала себя вместо сна, когда видела беспомощность в папиных глазах.

И эти монстры — причина всему.

Все до единого.

«Отвалите от меня!» — проорала я в тёмные глубины озера, пытаясь отогнать Фрешис прочь. Они отпустили лодыжки, только для того чтобы своими руками схватить мои запястья. Я изо всех сил пыталась вырваться на свободу, но смогла только извиваться и крутиться в их лапах, когда они вывернули руки мне за спину. — «Глубоководные придурки!»

Чужие голоса Фрешис звенели повсюду. Один обернул руку вокруг моего горла. Я ударила его, но уже чувствовала, что мои ноги начали сливаться. Сколько ещё осталось времени до того, как станет слишком поздно и я стану одной из них?

Сверху хлынул тёплый поток. Я подняла голову. Лунный свет пронзал воду, обрисовывая идеальный силуэт мамы: она перевернула лодку на бок и нырнула в воду ко мне, испустив пронзительный визг. Русалки ослабили захват от удивления.

Я повернулась и укусила за руку, держащую меня.

Эееееааа!

Я, пожав плечами, направилась к маме с русалками, вцепившимися в мои ноги. Но пока я плыла, соленая вода из лодки прошла через мое тело.

О, да. Что там говорила мама о соленой воде, ускоряющей трансформацию русалки?

Она всё приуменьшила.

Мои ноги слились в хвост, на этот раз разрывая шорты и нижнюю часть танкини вдоль тела. Мама и Фрешис отступили от трансформационной волны. Клочки ткани уплыли прочь.

«Это был восьмидесятидолларовый купальник, придурки!» — закричала я через плечо, ярость настигла меня, но не по поводу купальника, а от принуждения быть под водой. Вырываясь из ненавистных рук и становясь русалкой. Без возможности выбора.