Очищение (ЛП) - Ковингтон Харольд А. - Страница 183

Рация коротко щёлкнула.

— «Горец», это — «Ковбой», — раздался голос Парментера. — Вижу вертолёты, движутся на юг, примерно в трёх километрах над морем, высота — километр, километр триста метров.

— Понял, «Ковбой». Сколько их?

— Трудно сказать, сэр, но, по-моему, больше десятка.

— Понял, «Ковбой», — повторил Хэтфилд. — Держи меня в курсе. Это «Горец», отбой.

— Они не сходят на землю? Почему, ради Бога? — подумал он вслух.

— Может, они выбирают живописный маршрут? — предположил Вошберн.

— В этом нет смысла, — покачал головой Хэтфилд.

— Да они ещё издеваются! — хмыкнул Леннарт Екстрем, глядя в бинокль.

— Что там, Лен?

— Они на берегу и выгружают из лодки барахло. Телевизионные камеры! — возмущённо воскликнул Лен. — Это проклятые журналюги!

— Тогда понятно — протянул Вошберн. — Они хотят снять красивый репортаж о высадке сил ЗОГ, живьём. Ко времени, когда мистер и миссис Америка будут смотреть его за завтраком, прежде чем продолжить свои замечательные карьеры по разгребанию жидовского дерьма. Они так сделали в Сомали в девяносто втором году, послав СМИ раньше войск, чтобы они смогли снять морских пехотинцев, высаживающих десант на пустом берегу.

— Им даже не пришло на ум, что мы можем их поджидать? — прошептал Хэтфилд, и гнев начал медленно закипать в его сердце. — Они просто посчитали, что смогут устроить здесь прогулку, а мы так просто позволим им это сделать, и никто не поднимется, чтобы защитить себя, свою землю и наши дома?

— Они думают, что это Ирак 2003 года, — сказал Лен.

— А почему нет? — спокойно спросил Вошберн. — Ещё три года назад белые совершенно не сопротивлялись. Не думаю, что враги успели это осознать.

— Бог мой, какое потрясающее высокомерие! С каким презрением они к нам относятся!

В чёрной, холодной, смертельной ярости Зак схватил рацию.

— «Горец» всем «Бригадирам» и «Большим ударникам». Думаю, вы все видите то же, что и мы. Всем оставаться внизу и в укрытиях. Они не должны нас обнаружить. Если кто-нибудь из них станет слишком любопытным и подойдёт к вашим позициям, снимите его без шума. Когда начнётся заваруха, уничтожьте этих паразитов с телевидения. Всех до одного.

Ответом был хор коротких докладов: «Вас понял!»

— Они устанавливают аппаратуру, — сказал Экстрем.

С берега донесся стрёкот, когда кто-то из команды Леонарда Познера запустил передвижной генератор.

— Расставляют штативы для софитов, и, похоже, камеры на треногах. Ты посмотри, где они их устанавливают, Зак! В 70 метрах прямо перед нами! Значит, одна из лодок будет приставать к берегу прямо над нашей цепочкой мин! Ты был прав!

— Похоже, мы сможем бабахнуть, и ты, наконец, увидишь плоды своей долгой ночной работы, Лен. Интересно, они будут вести прямую передачу? — вслух подумал Зак. — Возможно, мы покажем мистеру и миссис Америка такое зрелище, от которого они подавятся своими вафлями на завтрак.

— Зачем им эта подсветка? — спросил Вошберн с любопытством. — Солнце взойдёт через пару минут.

Лампы были нужны тележурналистам для вступительного слова к предстоящей передаче. Конечно, первым был Познер. Агентство «Фокс» всегда было новостной сетью, занимающей первое место в любой журналистской иерархии, с тех пор как оно стало официальным новостным представителем правительства. И даже наиболее равнодушные из почитателей Познера, то есть все остальные репортёры — мужчины и женщины, вынуждены были воздавать ему должное за чёткое вхождение в образ.

Познер был одет в ветровку и брюки из брезента, ботинки-лягушки и клетчатую рубашку, открытую настолько, чтобы виднелась волосатая грудь, и хотя его девушка-гримерша только что закончила с ним работать, никто не догадался бы о наличии на его лице пудры или румян. Морской ветер взъерошил волосы Познера, он выглядел строгим и спокойным, а его голос звучал низко и убедительно.

— Я стою здесь на пустынном берегу где-то на орегонском побережье, где через несколько минут генерал Роланд Роллинз, командующий Федеральной антитеррористической полиции, высадится во главе больших сил своих прекрасно обученных и сознательных подчинённых, которые полны решимости дать большой пинок нынешнему расистскому террору. Генерал Роллинз потрясающе и смело вышел в открытое море для отточенного флангового манёвра — введения нескольких крупных американских подразделений прямо в сердце «бандитской страны» Добрармии, этой части Соединённых Штатов, которая за последние нескольких лет видела мало закона и ещё меньше порядка.

Это — часть нашей страны, где люди с разным цветом кожи, латиноамериканцы, гомосексуалисты и любые другие граждане, чьи сердца не исполнены ненавистью, боялись появляться в течение долгого времени. Здесь логово самозванного капитана Зака Хэтфилда и его Дикой стаи. Вот мы и собираемся посмотреть, насколько дик этот «Капитан Хэтфилд» и его стая. Мы передадим вам репортаж о высадке в прямом эфире, как только генерал Роллинз ступит на берег. Передаю слово тебе в студии, Том.

— «Горец», это — «Ковбой», — раздался голос Парментера по рации. — Сейчас вы должны увидеть вертушки. Они подходят.

— Чудно, — вздохнул Хэтфилд. — Может, они собираются, наконец, прикрыть место выброски десанта, но только они опоздали.

— Я вижу их, — сказал Экстрем, смотря в полевой бинокль. — Да, они направляются к берегу.

— «Бригадиры» и «Большие ударники», это «Горец», — передал Хэтфилд по рации. — Когда эти вертушки пойдут над пляжем, и какой-нибудь из них будет лететь достаточно низко, а вы почувствуете, что он может ударить, стреляйте. Рагнар, маленькая игрушка в моей коляске может вам пригодится для этого. «Гранатомётчики», если на воде будут лодки, и вы наверняка сможете их поразить, вставьте им ракету в одно место. Как только вертушки нас увидят, мы должны рвать когти. По моей команде «Свобода» вы открываете огонь по этим журналюгам, уничтожаете их и всё, что сможете, и затем отходите. Как поняли?

«Понял, «Горец», «Понял вас, «Горец», — раздались подтверждения.

— Вертушки кружат, — сказал Вошберн.

— Что?! — воскликнул Хэтфилд.

Он схватился за бинокль.

— Они летают в каком-то режиме ожидания всего в километре за кораблями, — сказал Экстрем. — Просто летают по кругу.

— Боже мой, что они творят? — поразился Хэтфилд.

— Боже, что они делают? — спросил лейтенант Береговой охраны Дональд Хакер на мостике «Хигби», уставившись на четырнадцать чёрных вертолётов.

«Блэкхоки», «Апачи» и транспортники кружились по левому борту как детские игрушки, круг за кругом.

Капитан Сандовал повернулась к нему.

— Я уже говорила вам, первый, что Генерал Роллинз хочет, чтобы вертолёты пролетели над ним, как только он ступит на берег через прибой, — повторила она. — Они ждут, когда «Вентура» подойдёт к пляжу, которая должна…, а вот и она.

Паром шёл полным ходом, с трудом поворачивая на правый борт.

— У меня всё-таки не укладывается в голове преднамеренное направление большого судна на мель для фотосессии, капитан, — заметил Хакер. — Особенно во время прилива, когда судно будет полдня сидеть на мели. «Вентура» — это не какой-нибудь танкодесантный корабль времён второй мировой войны. Что, если буксиры не смогут стянуть её с берега после выгрузки?

— Тогда мы просто оставим её там, — сказала Сандовал. — Однажды её корпус станет национальным памятником. Я полагаю, что вы просто не следите за СМИ, первый помощник.

— Думаю, что не слежу, мэм, — согласился Хакер.

— Паром подходит к берегу, — доложил Экстрем Хэтфилду в укрытии.

— Как они собираются сгружать свои машины? — спросил Чарли.

— По-моему, они просто собираются загнать всю проклятую посудину прямо на берег и опустить сходни, — сказал Хэтфилд.

— Во время прилива? — спросил Экстрем. — И посадить судно на мель?

— Ну, когда у тебя все деньги мира, можно позволить себе сломать несколько своих игрушек, — ответил Хэтфилд. — Но почему эти вертушки болтаются там без толку? Что, чёрт возьми, вытворяют эти засранцы? Это бессмысленно. Они просто не могут быть так беспечны!