Очищение (ЛП) - Ковингтон Харольд А. - Страница 195

Фейнстайн закричал снова, как женщина, только не от злости, а потому, что упавшая горящая сигара прожгла его штаны. Дэйв Данцигер схватил графин с водой с буфетной стойки и вылил его на колени Фейнстайна. Фейнстайн начал кричать и ругаться на идише, но Блостайн жестом оборвал его.

— Заткнись, Мо, — подавленно пробормотал он. — Ну, другого такого бизнеса, как Шоа[87]-бизнес нет, и мы все хорошо заработали на нём. Но всё хорошее когда-нибудь кончается, а нам нужно вернуться к работе.

— Мистер Брюер, — заговорил Айра Айнхорн из «Фокс Нетуорк», — Вы понимаете, что мы могли бы согласиться… перенаправить нашу творческую энергию в другое место, скажем, в обмен на перенаправление вашей убийственной энергии. Но мы ничего не сможем поделать со всем репертуаром кино и телевидения, который создавался почти столетие. Что же, нам предлагается найти и сжечь все копии «Убить пересмешника» и «Ветры войны»? Ведь речь идёт о тысячах кинофильмов и телевизионных сериалов, на пленке, на ДВД-дисках, в электронных библиотеках…

— Мы понимаем, что такую систему клеветы и обмана, какую ваша культура создала за такой длительный период времени, невозможно быстро свернуть, и этого от вас не ожидаем, — пояснил Брюер. — Мы не стремимся устранить евреев из всей кино- и развлекательной индустрии. И нам понятно, что это невозможно. Всё, чего мы пытаемся добиться, это нейтрализация тех отраслей, которые используются как оружие оккупационными силами на Северо-Западе. Мы и не ожидаем, что вы открыто выступите против них или поддержите нас. Мы просто ожидаем, что вы перестанете вести себя как группа поддержки, аплодирующая действиям Соединённых Штатов на Северо-Западе, на Ближнем Востоке и на всех направлениях.

Вы должны прекратить помогать нашим врагам и оправдывать их. Мы сознаём, что имеем дело с очень сложной структурой, и остановить её примерно так же сложно, как остановить поезд, набравший скорость. Это нельзя сделать, просто нажав на тормоз. Но мы ожидаем, что вы начнёте тормозить и переводить поезд на другой путь. Это потребует времени, тем более что вы будете делать это неохотно и под давлением, и возникнут самые разные вопросы, проблемы и помехи. В этом и состоит смысл держать меня в качестве консультанта. Вашим повседневным правилом должно стать обращение ко мне с вопросами при сомнении. Не пытайтесь умничать и придумывать, как можно проскользнуть мимо нас. Это хороший способ, чтобы вас не обнаружили в собственном бассейне, плавающими вниз лицом.

— Послушайте, — заговорил Питер Шенкер из компании «Си-Би-Эс», — Сегодня вечером вы начали с того, что на Северо-Западе идёт война. Правда, это война, даже если правительство решило не называть так эти события по политическим соображениям. Мы слышим о ней в новостях каждый день. Добровольческая армия Северо-Запада в новостях ежедневно. Наш бизнес помогает людям уйти от действительности, верно, но лишь наполовину. Вторая половина нашей, если можно так выразиться, миссии, состоит в отображении действительности в художественной и увлекательной форме.

Я не понимаю, как вы можете требовать, чтобы теперь мы просто непринуждённо танцевали, как будто ничего не происходит на Северо-Западе, никого не убивают, и бомбы не взрываются ни в Сиэтле, ни в Портленде, ни в Спокане. Как мы можем это сделать? Если не показывать ничего, то нашей аудитории скоро станет до смешного очевидным, что мы уступили вашему насилию, и нам станут доверять ещё меньше. Чёрт возьми, по этому делу на Сансет Бич на днях был написан для телевидения фильм, а вы говорите нам, не касаться этой темы.

— Я не говорил, что вам нельзя освещать войну за независимость Северо-Запада или не снимать о ней фильмы или сериалы, — терпеливо пояснил Брюер. — Вы правы, было бы смешно делать вид, что ничего не происходит, хотя вы делали всё правильно, когда столкнулись с американскими нападениями на Иран и Саудовскую Аравию. Вы хотите снять фильм о войне на Северо-Западе, прекрасно. Вам хочется сделать теледраму или даже целую серию о восстании, так работайте. Но не должно быть таких клеветнических поделок, как те непристойные фильмы, которые вы планировали снимать, «Родина» и «Великий Белый Север». Хотите показывать насилие и кровопролитие, пожалуйста, но вы должны быть последовательными и точными.

Мы ожидаем увидеть взвешенный подход. Мы ждём, что вы покажете пыточные камеры в Портлендском центре юстиции и казармах ФАТПО, как и бомбы и простреливание коленных чашечек бойцами Добрармии Северо-Запада. Мы ожидаем, что вы покажете плохих фэбээровцев и американских судей, равно как и плохих бойцов Добрармии.

Но когда вам придётся изображать добровольцев, то это будут нормальные человеческие характеры, а не плоские типы, клоуны или расисты-злодеи в главных ролях. Мы надеемся, что вы глубоко проработаете вопрос, почему добровольцы делают то, что они делают, и я не имею в виду ваше обычное дерьмо о «ненависти». Мы надеемся, что вы отобразите страшную, но сложную и очень тонкую ситуацию, как она есть, запутанную и трудную, с добром и злом, равномерно распределёнными по обеим сторонам. И мы не требуем от вас снимать кинопропаганду для Добрармии Северо-Запада. Этим мы начали заниматься сами в скромных объёмах, и после завоевания независимости Республика самостоятельно выпустит достаточно этого материала. Но мы ожидаем сбалансированности.

— И кто определяет баланс? — спросил Рафи Эйтам из кинокомпании «МГМ» (Метро-Голдуин-Майер).

— Я. Я же ваш консультант, помните? Человек, который гарантирует, что вы будете без опаски плескаться в своих плавательных бассейнах. У вас будет мой номер телефона. Если вы соберётесь делать что-то, связанное с Северо-Западом, даже не имеющее к нему прямого отношения, я ожидаю увидеть полностью проработанный сценарий, прежде, чем загорится первый софит, и включится первая камера. Если что-нибудь вызывает малейшие сомнения, вы звоните мне, мы обсуждаем проблему или проект, и я высказываю вам своё мнение.

— Мнение, подкреплённое пулями и бомбами, — со злостью произнёс Векслер.

— Именно, — холодно улыбнулся Брюер. — Мнение, к которому вам надлежит прислушаться. Видимо, это единственный вид мнения, к которому склонны прислушиваться евреи.

Двое в бегах

В тёплый не по сезону день в октябре Эрик Селлерз и Аннет Риджуэй сидели за угловым столиком в кафе «Пища для размышлений», обслуживаемом студентами Студенческого союза имени Смита и расположенном в университетском городке Портлендского университета штата. Эрик был в свободных парусиновых брюках и футболке с эмблемой рок-группы. Аннет — в зелёной шерстяной кофточке с длинными рукавами и джинсах, и оба в обязательных американских бейсболках на головах. Ребята взяли по двойному латте с маленькими ломтиками политически корректного вегетарианского пирога с заварным кремом и сидели с раскрытыми книгами. Они выглядели совсем как обычная парочка студентов, перекусывающих за учёбой. На самом деле они изучали своих однокурсников.

Хотя ребята уже стали полноправными добровольцами роты «А», до сих пор их работа на Добрармию была мало связана с участием в боевых действиях. Кроме давнего устранения недоброй памяти Лусиуса Фламмуса, их личное участие в боевых заданиях до сих пор включало лишь небольшую роль Аннет как приманки «Мэри Джонс» и последующий допрос Досона Зуккино. В основном их работа на Добрармию, к моменту, когда восстание на Северо-Западе вступило в свой четвёртый год, заключалась в сборе сведений и разведке, а также в саботаже и выполнении нескольких специальных заданий.

Например, они использовали университетские компьютеры и пароли чёрных студентов, чтобы запустить серию вирусов в компьютерные сети таких организаций как газета «Орегониан», местное отделение Налогового управления США, система средних школ Портленда, и даже в одну базу данных, принадлежащую самому зловещему Центру юстиции, доступ к которой они смогли получить. Привилегированное положение давало Тому и Бекки доступ к местам, людям и мероприятиям в том слое общества, который был недоступен другим добровольцам.