Очищение (ЛП) - Ковингтон Харольд А. - Страница 200

Через некоторое время я убедился, что есть признаки того, что что-то происходит. Твоя мать, да наверно и родители Эрика, думали, что, когда вас обоих нет дома целыми часами, вы просто где-то целуетесь как все подростки. Но меня это никогда не успокаивало. Вы оба очень серьёзные молодые люди, и я не мог себе представить, что вы тратите так много времени на эту часть своей жизни. Не обижайтесь.

— Но, правда, мы целовались некоторое время, — оправдываясь, сказала Аннет.

— Это больше не моя забота с тех пор, как вам исполнилось по восемнадцать, — отмахнулся Рей. — Во всяком случае, я голову себе сломал, пытаясь придумать, что делать. Я был абсолютно уверен, что вы губите свои жизни, но, уже потеряв одну дочь из-за этого театра ужасов, называемого обществом, я должен был быть очень осторожным со своим вмешательством, так как понимал, что одна ошибка может всё навсегда погубить.

Короче говоря, я знал кое-кого, кто, в свою очередь, знал другого, теперь увеличьте эту цепочку в десять раз, и вы всё поймёте. Однажды вечером я пошёл на встречу в одно место и долго беседовал с одним из самых интересных и блестящих людей, которых я когда-либо встречал, с человеком по имени Генри Морхаус, также известным как Рэд Морхаус, он же мистер Чипс. Вы с ним встречались?

— Это имя мы знаем, — сказал Эрик. — Он, кажется, из Совета Армии.

— Очень близко. Во всяком случае, у Рэда есть самая невероятная способность смотреть тебе прямо в глаза и произносить вслух то, о чём ты думал всю свою жизнь, но никогда не смел высказать мысли, в которых вряд ли осмеливался признаться даже самому себе. Я пришёл к нему, чтобы попытаться выяснить, не втянули ли мою дочь и её парня в банду преступников, по моему тогдашнему представлению. Остался послушать и к собственному удивлению, в конце предложил свою помощь. Тогда меня связали с другим интересным и ярким человеком, который известен под именем Оскар.

— Теперь мы его знаем, — призналась Аннет.

— Да, он сказал мне.

Аннет заметила, что теперь они по 30-му шоссе направляются на запад, и предположила, что они въезжают в «Бандитскую страну».

— Оскар ничего мне не обещал, кроме того, что сообщит, если что-то случится с любым из вас, и тогда я примирился со всем, потому что знаю, как это должно быть. Идёт война, и победа в ней важнее личных соображений. Рэд действительно устроил встречу с людьми из Добрармии, чтобы показать мне, кто они такие и к чему стремятся, и я понял, что вы сейчас оба взрослые и способны принимать свои собственные решения.

Конечно, Аннет, ты давно стала взрослой. Если бы твоя сестра была жива, я сомневаюсь, что она когда-нибудь повзрослела. Но как бы я ни волновался и ни боялся за вас обоих, да и сейчас волнуюсь, я понимаю, нравится мне это или нет, но это сама история догнала всех нас, кусает за мягкое место и преследует, вот так.

— Эээ, сэр, можно мне спросить, какова в общих чертах ваша роль в армии? — спросил Эрик.

Рей свернул на боковую дорогу.

— Мы приближаемся к месту, где обычно начинаются первые блок-посты «пухлых», — проронил он мимоходом.

Аннет все ещё не могла прийти в себя, увидев отца прямо в гуще её с Эриком тайной жизни: это было для неё как гром среди ясного неба.

— Ну, что я делаю для армии — продолжил он, — Немного, в основном веду сбор сведений, и, как я понимаю, вы оба фактически дублировали эту работу. Но сейчас я тружусь в основном над одним из самых малоизвестных, хотя по-своему жизненно важных аспектов любой войны или революции — экономической стороной дела. Не только контакты и потоки денег, хотя и это тоже (ведь я — первый полноценный банкир-доброволец, и в Добрармии были страшно рады, заполучив меня в свои ряды), но и реальное экономическое планирование будущего в Северо-Западной Республике.

Совет Армии сознаёт риск слишком быстрой победы, как бы странно это ни звучало. Там понимают, что если вдруг американская власть рухнет, как это произошло раньше в Советском Союзе, им не хочется остаться кучей боевиков, которые только и умеют, что нажимать курки и кидать бомбы, и вдобавок к такой ситуации они не знают, как ею управлять или разрешить.

Можно победить в войне и проиграть мир. Они намерены взяться за дело так, чтобы на деле построить работающее государство, жизнеспособную экономику и разумное устойчивое общество, основанное на реальной производительности и экономическом здравом смысле. Это очень, очень трудная задача, но должен сказать, что я наслаждаюсь каждой минутой работы над ней.

— А ты бы пошёл в добровольцы, если бы не Джан? — спросила Аннет.

— На тебя можно положиться, когда нужно перейти к сути, — хмыкнул отец. — Думаю, да, если бы представилась возможность. Аннет, не стоит и говорить, что значила для меня и твоей мамы смерть Джан. Но речь идёт не о мести за твою сестру, хотя какое-то время я думал, что это так. Дело не в Джан, а во мне, в становлении такого человека, каким я давно должен был стать.

Помнишь наш разговор в моём кабинете вечером в день похорон, голубка, когда я рассуждал о том, как нужно справиться с этим горем и тому подобное? Я почувствовал, как упал в твоих глазах в тот вечер. Это очень обеспокоило меня, потому что я знал, что ты всё меньше меня ценишь, именно потому, что мои разговоры в основном были не более чем старательными оправданиями труса. Могу вам сказать, что тот, кто считает себя трусом, несчастный человек.

Потом Фламмус получил по заслугам. Я точно знал, что это сделали вы вдвоём, и мне пришлось стать перед тем фактом, что пара ребят, тогда семнадцатилетних, превзошла меня, сделав то, на что у меня не хватало физической и моральной смелости. Голубка, я не могу изменить прошлое или человека, каким я был, но в моих силах стать в будущем другим человеком, и я намерен это сделать.

— Ты ничего не сказал маме, ни о ком из нас? — спросила Аннет.

— Упаси Бог, нет! Мы на месте.

Аннет не знала, что это за дорога, но отец повернул машину на подъездную бетонную дорожку к дому, покрытому от непогоды белым сайдингом. Потом остановил машину, и они вышли. Риджуэй подошёл к двери, несколько раз стукнул, и дверь открыл лейтенант Уинго. Когда все вошли в гостиную, навстречу им поднялся Оскар.

— Я посмотрел ваш телевизионный дебют, — сказал он, кивнув на телевизор. — Одна из местных станций повторила запись с камеры слежения из студенческого союза, и все посмотрели короткий жестокий эпизод. А Рей Риджуэй с бесстрастным выражением лица увидел, как один из псов Сиона швырнул его дочь к стене и ткнул заряженным пистолетом в её голову.

— Обычно, когда происходит нечто подобное, мы хотим получить подробный отчёт, но я бы сказал, что видеозапись почти исчерпывающая. Есть что-нибудь добавить?

— Мы благодарны за эвакуацию, но были немного удивлены, когда увидели водителя — сказал Эрик, кивнув на отца Аннет. — Во всяком случае, как он там появился, сэр?

— Джим доложил мне, что вы, ребята, закричали «Техасский чай», а я случайно обсуждал с соратником Риджуэем-старшим несколько вопросов, когда раздался тот звонок, — ответил Оскар. — Я полагаю, была техническая необходимость это знать, а Рей это знать был не должен, но иногда обычная пристойность важнее правил, поэтому я сказал ему, что вы, ребята, зависли, и он вызвался провести эвакуацию.

— Я больше сегодня не нужен, Оскар? — спросил Рей.

— Нет, сейчас нам надо продумать новую карьеру для двух наших свежеиспечённых безработных товарищей, — сказал Оскар. — Конечно, учитывая ваши отношения, вы можете поприсутствовать, если хотите.

— Если я не буду знать, то и выболтать не смогу, — ответил Рей. — Думаю, что когда я вернусь, то обнаружу в доме ФБР или «пухлых», или тех и других. Слава Богу, жена уехала из города в гости к своей сестре, хотя, видимо, это означает, что она узнает про Аннет, увидев её по телевизору. Это плохо, но лучше, чем, если бы вооружённые ниггеры в бронежилетах без предупреждения просто выбили дверь ногами. Я, конечно, буду совершенно шокирован и потрясён известием о дурных поступках моей дочери, но они могут не купиться и решат взять меня в один из этих подвалов в Центре юстиции для небольших физических экспериментов.