Утраченное соглашение (ЛП) - Мармелл Ари - Страница 41

Было не сложно узнать, даже дикий кабан, играющий на барабане, подошел бы без усилий. Разговоры, стук, щелчки и бульканье заставили Шинс подумать о сточных водах, откуда это доносилось. Как и запах, от которого ее глаза слезились.

К сожалению, подойти близко не хватило, а забраться внутрь было сложнее. Механические звуки доносились из дальней части, а разговор был ближе к арке, к которой подошла Виддершинс. Многие вороны заняли это гнездо, и юная воровка не хотела идти против них.

Не сразу, но она нашла другой путь в пещеру разбитых комнат: дверцу для слуг в конце коридора. Для многих этот вход стал бы бесполезным, но Шинс теперь отделяли от цели несколько комнат и рухнувших стен.

Многие хотели бы пойти по полу.

Шинс забралась на кусок стены, устроилась сверху. Разная высота была опасной, и ей приходилось прыгать через бреши, но это ее не беспокоило. Она могла укрыться, хоть тут были лампы бандитов, и они озаряли трещины, но тени были густыми, и бандиты редко смотрели наверх.

Порой на четвереньках — где было опасно двигаться — порой приседая, чему позавидовали бы канатоходцы, Виддершинс двигалась по разбитой комнате.

Ее короткий путь закончился у дальней стены, она устроилась над сценой, которую еще не видела. Бандиты («Сколько их вообще в банде?» — спросила она у Ольгуна) ходили туда-сюда вокруг сооружения, похожего на ребенка котла ведьмы и пьяного осьминога.

Большая чаша стояла на железной треноге, огонь горел под ней зеленым светом. Трубки отходили от штуковины, многие были заткнуты. Другие — трубки из металла, кожи, стекла — вели к другим котлам, поменьше, и все стояли на высоких подставках или свисали с потолка. Разные вещества оттуда попадали в большую чашу, где смешивались неизвестные ингредиенты. Оттуда доносился горелый запах и облака не то пара, не то дыма.

Бандиты постоянно двигались, брали сокровища из кучи и бросали в котел. Утварь и тарелки, украшения и рамы картин — золото или серебро.

Из открытой трубки у основания котла постоянно стекала серая жижа в чашу из камня. Чаша наполнялась, бандит уносил ее, задыхаясь, ругаясь, и на место ставили другую миску.

И за всем процессом наблюдал, крича приказы и поправляя трубки, Пальцекость, алхимик Тысячи ворон.

— Не спрашивай, — шепнула она Ольгуну. — Я не знаю, — пауза, размышления, а потом. — Думаю, золото и серебро конфискованы у Карно? Говорили, тут держали вещи из дома, пока не решат…

Она замолчала, растерявшись. Два бандита встали у чаши слизи. Они в плотных перчатках собрали немного вещества, влили его в железную форму.

И форма была круглой. Размером для…

Снарядов.

— Боги.

Олово. Процесс, который алхимики пытались создать веками, был обращен, и Пальцекость превращал золото и серебро Карно в олово.

И Малин с бандитами стрелял этим в заложников.

Понимание обрушилось на Виддершинс, словно Малин сам рассказал ей. Ее голова закружилась. Он не возвращал людей, это была кража, и она поразилась, хоть и ощущала отвращение.

Какие богатства ни обещали Карно банде за помощь, этого не хватило, и Малин решил взять всю выгоду, что мог. Народ Обера и благородные дома не позволят ему и воронам просто уйти. Они, они подыграют, пока у него заложники, может, даже выпустят из замка, но они не отпустят ворон далеко.

Малин и его люди были хороши, крепкие и быстрые, и многие могли сбежать от преследования, но их будет утяжелять золото.

Через пару недель, когда в Обере все вернется в норму, и народ расслабится, будет несложно вернуться и забрать тела заложников.

Сирилл говорил, что обратить алхимическую перемену было проще, чем сделать ее — проще и дешевле. Вороны все еще могли получить выгоду, если учесть, что реагенты, которые они использовали, были куплены на средства Карно, а не их.

Она поняла с содроганием, почему Малин так быстро казнил. Если вороны хотели увезти как можно больше «олова», ему нужно было выстрелить в каждого заложника по много раз.

В каждого много раз. Малин не собирался ни одного оставлять в живых.

Комната закружилась, Шинс пыталась все осознать, понять размах плана ворон. Ее тошнило, выступил пот. Она не сразу поняла, что часть нее ощущала не отвращение или ужас, а крики Ольгуна, он пытался предупредить ее.

Ее ладони — кожа, что коснулась разбитых стен — и колени покалывало, жалило.

— О, черт.

Шинс попыталась встать, отойти, но конечности были тяжелее олова внизу. Все расплывалось, комната содрогнулась, и девушка упала со стены с оханьем боли.

Когда она подняла голову, моргая, чтобы прояснить зрение, она оказалась окружена.

* * *

— Тут все непросто.

Сирилл застыл, перестав дергать ручку, лед покрыл его шею. Он почти против воли отвернулся от гипсовой двери к коридору.

Джос Тремонт, бывший слуга Лазаря Карно, работающий на Малина, смотрел на него из коридора, отчасти скрытый тенью. Но Сирилл все равно заметил рапиру в кулаке мужчины.

— Рама неровная, — продолжил он, спокойно приближаясь. — Нужно поднять всю дверь, пока толкаешь. Неудобно, да? Жаль, ты не знал об этом пару минут назад.

Сглотнув, надеясь, что это утопит бабочек в животе, Сирилл вытащил пистоль, который они с Шинс забрали у часовых, и выстрелил.

Джос вздрогнул, но не переживал. Пуля вонзилась в кирпич в футе левее слуги. По нему попала лишь пыль.

— Тебе стоит поработать над меткостью.

— Я мало занимался, — признал Сирилл. Он ненавидел дрожь в голосе, мог лишь надеяться, что Джос не заметил.

Улыбка мужчины в свете лампы показала обратное.

— Я много, — он поднял рапиру. — Давай покажу.

Джос побежал, быстро миновал последние ярды, перепрыгнул тела товарищей и взмахнул рапирой.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Его спасла длина коридора.

Пока Джос бежал, Сирилл успел вытащить и поднять украденную рапиру. Сталь зазвенела о сталь, и уши аристократа заболели, он стиснул зубы. Он инстинктивно отбил, рапира проехала по стали, а потом мимо другой. Джос легко отошел, они замерли напротив друг друга, мечи почти целовались, дуэлянты смотрели в глаза друг другу, чтобы не замечать мертвых и бочку-стол.

— Ничего личного против твоего дома, — оскалился Джос, — но должен признать, я годами хотел убить аристократа.

— Я тебя не встречал, — ответил Сирилл, стараясь сохранять спокойствие, — но уверен, что это взаимно.

Бывший слуга бросился, смеясь.

Сначала все было медленно и спокойно. Несколько ударов, ответов, выпадов, пауз. Сириллу казалось, что его умения утекали из головы, и его спасала только память мышц.

К сожалению, мечник слабее Сирилла быстро бы понял, что Джос проверял его, может, даже играл с ним. Слуга был быстрее, ускорялся, умелый и опытный, и его удары были живее, чем удары Сирилла по учебнику. С каждым обменом ударов выпады Джоса были все ближе к плоти юноши, а Сирилл все еще не мог его ранить.

Он умрет тут, когда свобода была рядом, и они оба знали это.

Он умрет, и все останутся в замке Поврил.

Звон металла звучал в коридоре, вонь тел усиливалась, наполняла легкие Сирилла с каждым отчаянным вдохом. Он уже не сомневался: мерзавец играл с ним. Даже Сирилл замечал бреши в защите, которые мог использовать Джос.

Лучше бы Шинс появилась и спасла его, как часто делала, хоть ему не нравилось признавать это. Ее тут не было, и ему оставалось понять:

Что бы она сделала?

Ему не хватало ее навыков. Уверенности. Опыта. И магии, которая позволяла ей творить невероятное. А еще ему не хватало, хоть он не хотел признавать, ее смелости.

У него была семья, чего не было у Виддершинс. И некоторые из семьи умрут сегодня, если он не справится.

О, Севора, будет больно.

Джос ударил, Сирилл повернулся, чтобы принять удар, но не лезвием, а левой рукой.

Молния пронзила его, опалила все нервы. Звезды вспыхнули перед глазами, тело чуть не застыло, и он понял, что кричал, когда звук разнесся эхом.