Поймай кагара за хвост (СИ) - Шторм Эрика - Страница 36

Коснулась лица, на котором недавно были покраснения. Теперь оно слишком бледное, отчего жёлтые глаза кажутся ярче. Два янтарных солнца внутри которых утонули кусочки чёрного агата.

Мои пальцы подрагивали, когда я аккуратно трогала его скулы, а затем невольно переместилась к губам. Четко очерченные, сухие и теплые. У простых людей не может быть таких красивых губ. Искушающих, соблазняющих, дрогнувших в улыбке.

— Прости, — я отдернула руку, смущенная своим поведением. Он тут при смерти лежит, а я на его честь покушаюсь. Идиотка озабоченная. А ведь мне не только его губ хотелось коснуться. Из-под одеяла выглядывал мужской оголенный торс, а линия мощных плеч так и влекла мои бессовестные конечности ощупать её.

Ник улыбался. Не насмешливо, а как-то довольно. Будто наслаждался моими действиями. И что самое ужасное, он словно знал, что творится в моей голове.

— Ничего, мне нравится, — улыбка стала хитрее, а глаза лукаво заблестели.

Я малодушно спрятала руки за спину, но одна из них была поймана. Моя ладошка уютно уместилась в ладони Ника. Лишь одно это прикосновение заставило моё сердце биться быстрее и превратило мозги в сладкую вату. Вот только… Где-то, на самом краю сознания, забилась мысль — Аранэль также млела от его близости?

— Ник… Что у тебя было с леди Аранэль? — один вопрос и романтичность момента канула в лету. Но я не могла не спросить.

Он напрягся. Однако руку мою не отпустил.

— Зачем тебе это?

— Давай сначала ты ответишь, а потом я расскажу. — Я не собиралась предоставлять ему хотя бы малейшую возможность увильнуть.

Последовал страдальческий вздох. Затем осторожный взгляд — оценивал насколько велика вероятность спрыгнуть с темы. Судя по недовольной мине, я четко дала понять, что такой вероятности нет.

— Камилла была удобной. Красивая, ненасытная в постели, не конфликтная. Такой она была первые два года, — усмехнулся он. — Я рассматривал её в качестве жены. — Я непроизвольно стиснула зубы. Рассматривал значит. — Только лет через двадцать, может тридцать. — Ник заметил моё раздражение и уж слишком радостно улыбнулся. А потом и вовсе притянул меня и уложил к себе на грудь. Мы оказались лицом к лицу. Я попыталась вырваться, но он коварно добавил: — Тшш… Иначе не узнаешь, что произошло дальше. — Пришлось угомониться. — Так вот… Потом всё пошло по банальному пути. Ей надоело притворятся белой и пушистой, начались намеки, постепенно переросшие в скандалы. Она считала, что я влюблён в неё и не посмею бросить. А я вот посмел. За что до сих пор расплачиваюсь, слушая дурацкие сплетни обо мне, а раньше и потенциальными любовницами. Камилла всех запугала. — Наверное, у меня нервно дернулся глаз или что-то в этом роде, потому что Нику стало совсем уж смешно. Не сдерживаясь, он рассмеялся.

Я опять затрепыхалась, но и в этот раз меня не отпустили.

— Катя, не ревнуй, — лыбясь во весь рот, попросил Ник. — После нашей свадьбы я всех разогнал, за что был проклят и не единожды. Хорошо, что я не восприимчив к проклятиям.

Гневно засопев, я попыталась оспорить свой диагноз. Ревную я, конечно. Размечтался, котик.

— Я не ревную. — Вроде бы сказала твёрдо и уверенно, но отчего-то насмешливо-недоверчивая гримаса все равно приклеилась на лицо Ника. — Мне просто неудобно.

Специально поерзав и вздохнув для приличия, намекнула на то, чтобы меня перестали удерживать.

Однако упрямство Ника неизлечимо. Мало того, что он и не подумал освободить меня от захвата, так ещё и уложил к себе под бок. Спасибо хоть, что под одеяло не засунул, а то кто знает, есть ли вообще на нём одежда.

— Как же ты вкусно пахнешь… — Ник зарылся носом в мои волосы и с наслаждением вдохнул. — Цветами. Ты пахнешь цветами, — вкрадчивым шепотом произнес он. — Моя цветочная фея… — Вот и снова вернулись к феям и принцам. Будто и не было всех тех дней после памятного вечера в саду. Мне и самой не хотелось их вспоминать. Сейчас есть только я и он. Теплые объятия, ласковые касания, милые глупости на ушко.

Вначале я не могла поверить — куда же делся тот высокомерный, острый на язык неприятный тип? Не головой ведь он ударился. Подгорел местами, но на сознание вроде это не должно влиять. Однако подобные мысли занимали меня от силы секунд двадцать. После я перестала контролировать своё тело и позволила своим маленьким, но достаточно загребущим ручкам зарыться Нику в волосы на затылке и с восторгом встретить его губы. Те самые чудесные губы, что недавно мне было позволено лишь созерцать. Теперь же я чувствовала их мягкость и то, как они нежно скользят по моим губам.

Поцелуй становится глубже. Ник аккуратно прикусывает мою нижнюю губу, провоцируя меня на судорожный вздох. Горячо, волшебно, сладко… И тысячи слов не хватит, чтобы описать мои ощущения.

Он опрокидывает меня на спину, нависает сверху. Смотрит. Зрачок полностью затопил радужку, выдавая его желание.

Новый поцелуй ещё безумнее предыдущих. Кажется, вот-вот, и мы задохнемся от нехватки воздуха, но каким-то чудом его хватает. Одежда начинает раздражать. Хочется прижаться к Нику, чтобы кожа к коже. Почувствовать.

Мало рук. Хочу обхватить его всего. Это желание подобно самой сильной жажде, которую я когда-либо испытывала.

Когда Ник снимает с меня тунику, когда срывает лифчик и небрежно отбрасывает в сторону, я не боюсь, не смущаюсь. Я тону в восторге оттого, что вытворяют его пальцы, его губы. Вот что значит по-настоящему гореть. Только с ним, только так. Дотла, без остатка, поддавшись безумию.

— Ты не представляешь, как долго я хотел с тобой это сделать… — Шепот Ника почти не разборчив и мне с трудом удаётся уловить смысл сказанного. — Целовать, трогать, любоваться твоим совершенным телом…

Я отвечаю ему что-то, но тут же забываю что. Сейчас слова не имеют значения. Язык тела куда лучше объясняет то, что происходит со мной.

Дрожащими пальцами вожу по его спине, нетерпеливо рычу, когда он отстраняется.

— Не торопись, милая, — посмеивается Ник, освобождая меня и себя от остатков одежды. — Эта ночь будет длинной…

И она таковой была.

Я потерялась среди безумных поцелуев, я растаяла под ласковыми касаниями, я почувствовала боль, которая сменилась нежностью.

Я видела в его глазах то, от чего сердце сжималось и заходилось в восторге.

Это было больше, чем просто единение тел. Искренне, открыто, без стеснения. Поцелуями на каждом сантиметре кожи. Прерывистым дыханием в шею. Жаркими объятиями. Тихим шепотом на ушко. Едва слышным, преждевременным и, наверное, лишним «я тебя люблю».

Уже засыпая, я испугалась того, что Ник расслышал это глупое признание. Однако кагар выглядел безмятежным и никак не прокомментировал произнесенные мной слова. Он улыбался и, я улыбнулась ему в ответ.

***

Наше первое утро в качестве настоящих супругов наступило лишь в полдень. Счастливые часов не наблюдают, а вот все остальные только и делают, что следят за тем, чтобы они не забылись.

Первым к нам влетел Лиамарон, а за ним ашх Нишрах. Император смутился, демон скрипнул зубами и разъяренно задвигал ноздрями.

— Поззздравляю, — бросил он и вылетел в коридор.

Не знаю, отслеживал ли он изменения в моей ауре или сделал выводы по увиденному, но я рада, что выпала из сферы его интересов. В том, что теперь он оставит меня в покое я не сомневалась.

Ник на бегство друга отреагировал спокойно. Чуть заметно ухмыльнулся и крепче сжал меня в объятиях.

Растерянного Лиамарона он вежливо спровадил следом за демоном, пообещав зайти после завтрака к нему в кабинет.

— Я вижу, тебе гораздо лучше, — улыбнулась я, глядя на то, как Ник уплетает еду за обе щеки и одновременно одевается. По нему и не скажешь, что вчера он был при смерти. Желтые глазища блестят, лицо снова сияет здоровым цветом, а сам Ник полон энергии.

— У моей жены лечебные поцелуи. — Он подмигнул мне и подхватил с тарелки последнюю булочку. — Скоро вернусь, не скучай.

Ник ушёл, а я счастливо уткнулась в кружку с остывшим чаем.