Принцы демонов. Умирающая Земля. Хроники Кадвола. Планета приключений. Книги 1 - 16 (СИ) - Вэнс Джек Холбрук - Страница 403

Из-за своей спины Кугель услышал насмешливое хихиканье Йоло. Герцог Орбаль покачал головой.

– Мой дорогой Кугель, то, на что ты намекаешь, невыполнимо. Какой экспонат ты имеешь в виду? Тот комок грязи? Да в нем нет ни намека на необычность.

– Но вы же видели дыру! Вы вытащили лебедкой щупальце! В соответствии с вашим приказом я влез в отверстие и исследовал местность!

– Верно, но и дыра, и щупальце исчезли. Я ни на минуту не допускаю лжи, но твой доклад не так-то легко проверить. Едва ли я могу присудить награду вещи столь эфемерной, как память о несуществующей дыре! Боюсь, что в этом случае я вынужден обойти тебя. Призом награждается Царафлам и его замечательные тараканы!…,

– Минуточку, Ваша Светлость! – воскликнул Йоло. – Не за бывайте, ведь я тоже участвую в состязании. В конце концов, я могу показать свои изделия! Вот самый отборный экземпляр, дистиллированный из сотен грез, пойманных рано утром в компании прелестных девушек, заснувших в увитой благоухающим виноградом беседке.

– Великолепно, – сказал герцог Орбаль. – Я отложу награждение до тех пор, пока не проверю качество твоих видений. И какова же процедура? Мне придется погрузиться в сон?

– Вовсе нет! Прием сна во время бодрствования вызывает не галлюцинацию, а настроение: ощущение свежее, новое и сладостное, очарование всех чувств, неописуемую радость. И все же почему бы вам не устроиться поудобнее, пока вы наслаждаетесь моими сновидениями? Эй вы там! Тащите кушетку! А вы – подушки для благородной головы Его Светлости. Вы! Будьте любезны взять шляпу Его Светлости.

Кугель не видел никакого смысла в том, чтобы оставаться долее, и начал пробираться к краю толпы.

Йоло вытащил свой сон и, казалось, на миг был озадачен липкой жидкостью, все еще стекавшей с кристалла, но затем решил не придавать этому обстоятельству большого значения. Он так и поступил, только протер свои пальцы, клейкие, точно после контакта с каким-то липким веществом.

Со множеством исполненных самомнения жестов Йоло подошел к просторному креслу, в котором непринужденно сидел герцог Орбаль.

– Я приготовлю сон, чтобы вы могли как можно более удобно принять его, – сказал Йоло. – Я помещаю некоторое количество кристаллов в каждое ухо; затем вставляю несколько в каждую ноздрю; теперь я устанавливаю балансир под прославленным языком Вашей Светлости. Теперь, если Ваша Светлость расслабится, через полминуты вашему вниманию предстанет квинтэссенция сотен наилучших снов.

Герцог Орбаль вдруг оцепенел. Его пальцы вцепились в подлокотники кресла. Его спина выгнулась, а глаза вылезли из орбит. Он обернулся назад, завертелся, задергался, подпрыгнул и заскакал по площади перед изумленными взорами своих подданных.

Йоло закричал металлическим голосом:

– Где Кугель? Поймайте этого негодяя Кугеля!

Но Кугель уже покинул Кёрниф, и все попытки отыскать его были напрасны.

Часть VI

ИЗ КЁРНИФА В ПЕРГОЛО

Глава первая

ЧЕТВЕРО ЧАРОДЕЕВ

Пребывание Кугеля в Кёрнифе было омрачено несколькими досадными происшествиями, и ему пришлось покинуть город скорее поспешно, чем с достоинством. Наконец он пробрался сквозь заросли ольхи, перепрыгнул ров и выбрался на Старый Фергазский тракт. Остановившись, чтобы оглядеться и прислушаться, и обнаружив, что погоню, по всей видимости, прекратили, он во весь дух пустился на запад.

Дорога шла через необозримые голубые торфяники с разбросанными там и сям лесистыми пятачками. Местность была сверхъестественно безмолвной; оглядев торфяник, Кугель обнаружил лишь даль, безбрежное небо и одиночество, и ни единого следа хижины или хоть какого-нибудь жилья.

Кугеля обогнала двуколка, запряженная однорогим вериотом. Возницей был Баззард, который, как и Кугель, участвовал в Выставке Чудес. Экспонат Баззарда, подобно «Нигде» Кугеля, был дисквалифицирован по техническим причинам.

Баззард остановил двуколку. – Что, Кугель, насколько я вижу, вы решили оставить ваш экспонат в Кёрнифе?

– В действительности у меня не было выбора, – пожал плечами Кугель. – Когда дыра исчезла, «Нигде» превратилось в увесистый ком земли, который я с удовольствием оставил на попечение герцога Орбаля.

– Я точно так же поступил со своими дохлыми рыбами, – сказал Баззард. Он оглядел торфяник. – Мрачное место, где в каждом лесу поджидают азмы-грабители. Куда вы направляетесь?

– Вообще-то, в Азеномай, в Альмери. А сейчас я был бы счастлив найти приют на ночь.

– В таком случае почему бы вам не поехать вместе со мной? Я буду признателен за компанию. Этой ночью мы остановимся на постоялом дворе «Железный человек», а завтра доберемся до Ллайло, где я живу вместе с четырьмя своими отцами.

– Это очень радушное предложение, – сказал Кугель. Он забрался на сиденье; Баззард подстегнул вериота, и двуколка быстро покатилась по дороге.

Через некоторое время Баззард сказал:

– Если не ошибаюсь, Юкоуну, или, как его еще называют, Смеющийся Маг, живет в Перголо, который находится непода леку от Азеномая. Возможно, вы знакомы с ним?

– Мы действительно знакомы, – подтвердил Кугель. – Он сыграл со мной несколько своих остроумнейших шуток.

– Ах, вот как! Я пришел к заключению, что он не относится к числу ваших закадычных друзей.

Кугель оглянулся и довольно громко произнес:

– Если вдруг нас слушают какие-нибудь нечаянные уши, пусть знают, что я очень хорошо отношусь к Юкоуну.

Баззард понимающе кивнул.

– В любом случае, зачем вы возвращаетесь в Азеномай?

И снова Кугель оглянулся по сторонам.

– Все еще в связи с Юкоуну: его многочисленные друзья часто докладывают о подслушанных разговорах, причем иногда в искаженном виде; поэтому я стараюсь избегать неосторожных разговоров.

– Это правильное поведение! – одобрил его Баззард. – В Ллайло мои четыре отца столь же предусмотрительны.

Через миг Кугель спросил:

– Знавал я многих отцов, у которых было четыре сына, но никогда прежде не приходилось мне видеть сына четверых отцов. Каково объяснение такому странному факту?

Баззард озадаченно почесал голову.

– Мне никогда не приходило в голову спросить, – ответил он. – Но я сделаю это при первой же возможности.

Их путешествие продолжалось без происшествий, и ближе к вечеру второго дня они прибыли в Ллайло, огромный дом с шестнадцатью фронтонами.

Двуколку поручили заботам конюха; Баззард провел Кугеля через высокую обитую железом дверь и через гостиную в кабинет. Высокие окна, из двенадцати фиолетовых створок каждое, затемняли вечерний свет; тусклые пурпурные лучи, косо падавшие из-окон, золотили темную дубовую обивку стен. На темно-зеленом ковре стоял длинный стол. Сгрудившись, спинами к камину, за столом сидели четверо мужчин очень необычного вида. Странность их облика заключалась в том, что на всех четверых у них был один-единственный глаз, единственное ухо, одна рука и одна нога. В остальном же они были очень похожи между собой: небольшого роста и худощавые, с круглыми серьезными лицами и коротко подстриженными черными волосами.

Баззард представил их Кугелю. Пока он говорил, мужчины проворно передавали друг другу руку, глаз и ухо, чтобы каждый мог в полной мере оценить все достоинства гостя.

– Этого господина зовут Кугель, – сказал Баззард. – Он мелкий аристократ из долины реки Твиш, натерпевшийся от шуток некоего лица, имени которого я предпочту не называть. Кугель, позвольте мне представить своих четырех отцов! Их зовут Диссерл, Васкер, Пелейсиас и Архимбауст. Когда-то они были знаменитыми колдунами, пока тоже не перешли дорожку некоему шутнику-волшебнику.

Пелейсиас, у которого в тот момент оказались и глаз, и ухо, сказал:

– Можете рассчитывать на наше гостеприимство! В Ллайло не так часто заезжают гости. А как вы встретились с нашим сыном Баззардом?

– Наши шатры на Выставке были по соседству, – объяснил Кугель. – При всем моем уважении к герцогу Орбалю я думаю, что его решения были деспотическими, и приз не достался ни Баззарду, ни мне.