Принцы демонов. Умирающая Земля. Хроники Кадвола. Планета приключений. Книги 1 - 16 (СИ) - Вэнс Джек Холбрук - Страница 464

Парилья была трехдневным праздником в честь вина Араминты. Она праздновалась каждую осень и считалась кульминацией года.

— Похоже, что йипи будут согласны на переселение, — сказал Глауен, — Йипи-Таун и так уже напоминает переполненный загон.

— Естественно! Но они хотят образовать провинцию Мармион.

Глауен возмущенно хмыкнул.

— Каждый человек на Штроме должен понимать, что если йипи допустить до побережья в Мармионе, то они тут же расползутся по всему Деукасу.

— Ты это скажи Людям мира и справедливости, а не мне. Я это и так понимаю.

Долгое лето подходило к концу. Участники карнавального представления вернулась из гастролей по Внешнему Миру. Сбор от турне должен был помочь осуществиться мечте Флореста: реконструкции «Орфея» во имя торжества сценического искусства. Глауен отпраздновал свое шестнадцатилетие и немедленно занялся летной практикой под руководством служащего аэропорта по имени Эустас Чилк, уроженца Старушки Земли.

Уроки, флаер и сам Эустас Чилк со своими рассказами о странных народах далеких миров — вот что сейчас занимало Глауена. Хотя Чилк только что вышел из юношеского возраста, он уже был ветераном сотни авантюр. Он вдоль и поперек изъездил по Сферу Гаеана и выработал жизненную философию, которой охотно делился с Глауеном.

— Бедность вполне приемлема, потому что из нее ведет только один путь, путь наверх. Богатые люди постоянно волнуются о том, чтобы не потерять свое состояние, но мне намного больше нравится волноваться о том, как сколотить первоначальный капитал. К тому же, хотя люди и относятся к тебе лучше, если считают, что ты богат, но они же планируют, как исподтишка съездить тебе по башке и узнать, где ты прячешь свои денежки.

Чилк представлялся, как деревенский парень из Великой Прерии. В его внешности действительно не было ничего аристократического: он был широкоплеч, коренаст, черты его лица были неправильными, кожа грубой и обветренной, но добродушная обаятельная улыбка искупала все. Чилк с таким чувством рассказывал про свой родной дом, про опрятный маленький городок в прерии и про широкие просторы, окружающие его, что Глауен поинтересовался, не собирается ли он вернуться туда обратно.

— Конечно, — ответил Чилк. — Но только после того, как скоплю деньжонок. Когда я уезжал, они называли меня бездельником и бродягой и швыряли мне вслед камни. Я хочу вернуться с победой, так, чтобы передо мной шел и играл оркестр, а девушки, танцуя, устилали мне дорогу лепестками роз, — он пустился в воспоминания о старых временах. — У нас говорят, «все имеет свои корни» и, думаю, правильно говорят. Я не хочу сказать, что во мне много подлости и злости, я просто пошел в своего деда по материнской линии, Сванера. Чилки никогда не уважали Сванеров, потому что те были городскими, а значит никчемными. Про деда Сванера тоже говорили, что он бездельник и бродяга. Он любил иметь дело со старьем: блестящие безделушки, чучела животных, старые книги и документы, окаменелый помет динозавров. У него была коллекция стеклянных глаз, которой он очень гордился. Чилки посмеивались и подшучивали над ним иногда у него за спиной, иногда прямо в глаза. Однако он не доставлял никому хлопот, особенно после того, как продал стеклянный глаз какому-то повернутому коллекционеру за баснословные деньги. Вот тут Чилки прекратили смеяться и сами бросились искать стеклянные глаза.

Дед Сванер был старый лис, в этом можно не сомневаться, и он всегда получал хорошую выгоду из всех своих дел. Чилки в конце концов прекратили придумывать ему клички, чтобы самим не попасть впросак. А я у него был любимчиком. Он подарил мне на День рождения прекрасный «Атлас Сферы Гаеана». Это была огромнейшая книга с меркаторскими картами всех заселенных миров. Как только дед Сванер натыкался на какую-нибудь интересную информацию, касающуюся одного из этих миров, он приклеивал вырезку на обратной стороне карты. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, он взял меня на Тамар, в Капелле 9, на борту ракеты Гатевей-лайн. Это было первый раз, когда я увидел внешний мир, и с тех пор я уже никогда не был прежним. Дед Сванер принадлежал к дюжине различных научных обществ, в том числе и Обществу Натуралистов. Я смутно помню, как он мне рассказывал про мир, который расположен в самом конце Хлыста Мирсеи, где организован заповедник для диких животных. Я тогда задумывался, благодарны ли животные за то, что для них делают, и, может быть, в знак благодарности они не едят таких людей, как дед Сванер. Я тогда был просто наивным добрым ребенком. Как ни странно, но вот я здесь, на станции Араминта, и все такой же добрый и наивный.

— А как вы попали сюда?

— Это забавная история, и я еще даже не знаю, к какому разряду ее отнести. В ней есть два или три странных совпадения, которые очень трудно объяснить.

— Как это? Я сам в душе бродяга, и мне это очень интересно.

Чилка позабавило это замечание.

— История эта началась довольно спокойно. Я тогда работал на экскурсионном автобусе в Семи Городах, это в мире Джона Престона.

Чилк рассказал, как он обратил внимание на «толстую белокожую леди в высокой черной шляпе», которая четыре дня подряд садилась в его автобус. В конце концов она завязала с ним разговор, похвалила его манеры и поведение. «Тут нет ничего особенного, просто это часть моей профессии», — скромно ответил Чилк. Леди представилась как мадам Зигони, вдова из Розалии, мира, который находился в конце треугольника Пегаса. Через несколько минут она предложила Чилку пообедать вместе с ней, и тот не видел причин отклонить это приглашение.

Мадам Зигони выбрала шикарный ресторан, где им подали великолепный обед. За обедом она построила разговор так, что Чилк рассказал о своих ранних годах, когда он жил в Великой прерии, а заодно рассказал и историю своей семьи. Постепенно разговор перешел на другую тему и коснулся многих других предметов. Внезапно в каком-то порыве, мадам Зигони призналась Чилку, что она ощущает в себе сильные способности к ясновидению, и что попытка пренебречь этим чуть было не окончилась плачевно как для нее самой, так и для ее состояния.

— Возможно, вы очень удивлены тем интересом, который я к вам проявляю, — сказала она Чилку. — Дело в том, что мне надо нанять управляющего на мое ранчо, и вот этот таинственный внутренний голос настоятельно рекомендует мне вас, как вполне подходящего для этой должности человека.

— Интересно! — воскликнул Чилк. — Вообще-то я деревенский парень, а значит, смыслю в сельском хозяйстве. Надеюсь, что ваш внутренний голос рекомендовал и достаточно высокий оклад.

— Соответственно высокий, — улыбнулась мадам Зигони. — Ранчо Тенистая долина составляет двадцать две тысячи гектаров, на которых работает более сотни работников. Это очень ответственная должность. Я могу предложить жалование в десять тысяч солов в год. Плюс, конечно, дорожные расходы и расходы на проживание.

— Хм, — сказал Чилк. — Похоже, что это довольно важный пост. Соответствующая зарплата должна быть где-то около двадцати тысяч солов в год: менее чем один сол за гектар, что, на мой взгляд, вполне справедливо.

— Зарплата рассчитывается не из этого принципа, — решительно возразила мадам Зигони, — так как не каждый гектар требует большой заботы. Десять тысяч вполне достаточно. Вы будете жить в отдельном бунгало, где достаточно места для всего вашего имущества. Ведь это очень важно, окружить себя какими-нибудь маленькими личными сокровищами, правда?

— Совершенно верно.

— Условия будут вполне подходящими, — настаивала мадам Зигони. — Я лично прослежу за этим.

— И я хотел бы прояснить еще один очень деликатный вопрос, — с горячностью заявил Чилк. — Не бойтесь, что я когда-нибудь стану слишком фамильярным! Никогда!

— Вы очень предусмотрительны! — холодно сказала мадам Зигони. — Мне такое и в голову не приходило.

— Разумно внести ясность в данный вопрос, хотя бы для вашего личного спокойствия. Можете ожидать с моей стороны только уважительного и делового отношения. На самом деле я принял обет безбрачия, к тому же я уже женат. А если уж хотите знать правду, то я несколько, так сказать немощен, поэтому, когда женщины переходят в общении со мной на дружескую ногу, я становлюсь нервным и взбалмошным. Так что в этом отношении можете быть спокойны.