Принцы демонов. Умирающая Земля. Хроники Кадвола. Планета приключений. Книги 1 - 16 (СИ) - Вэнс Джек Холбрук - Страница 507

В комнату вошла слегка покачиваясь высокая молодая женщина. На ней были обтягивающие брюки цвета спелой сливы и черный жакет; под шапкой иссиня черных волос ее лицо казалось маленьким и бледным. Ее испускающие искры глаза, изогнутые брови и широкий насмешливый рот придавали ей вид человека знающего, самодовольного и посвященного во всякого рода экзотические секреты. За ней вышагивал высокий крепкий молодой человек, очевидно, Джулиан Бохост, который беседовал с Мило. Глаза его были круглыми и голубыми, а нос правильным и прямым. Ореол светло-каштановых волос окружал светлое румяное лицо, его тенор звучал звонко и свободно разлетался по комнате.

— … когда дело касается законов о земле, то тут возникает множество чудесных явлений… Здравствуйте. Кто это?

Мило вышел у него из-за спины и резко остановился, увидев Глауена.

— Ну, ну, сегодня наш дом, похоже, переполнен знаменитостями! Могу я представить наших гостей?

— Сделай это, пожалуйста, — сказала Вейнесс, — Но постарайся быть кратким, а то твои представления очень часто начинают напоминать надгробные речи.

— Сделаю все, что в моих силах, — согласился Мило, — Прелестную юную особу зовут Сандж Боллиндер. Рядом с ней, не так бросающийся в глаза, но не менее влиятельный, Джулиан Бохост. Ни один из них не имел трений с законом и оба относятся к великолепному обществу Штромы. А с другой стороны мы видим достойного Глауена Клаттука из Дома Клаттуков, который уже занимает довольно высокий пост в Бюро В.

— Считаю за честь встретиться с вами обоими, — поклонился Глауен.

— Я тоже не в меньшей степени почту это за честь, — ответил Джулиан.

Сандж внимательно оглядела Глауена.

— Бюро В? Какое чудесное поле деятельности! Насколько я понимаю, вы патрулируете берег и защищаете Заповедник от нападений?

— Совершенно верно, — кивнул Глауен, — Но у нас есть еще и другие обязанности.

— Не сочтете ли вы слишком нахальным, если я попрошу вас на минутку достать ваше оружие?

— К сожалению, не могу удовлетворить вашей просьбы, — улыбнулся Глауен, — Мы носим оружие только когда выезжаем в патруль.

— Ах, какая жалость! Меня давно уже интересует вопрос, правда ли, что патрульные делают отметки на своем оружии каждый раз, как убивают йипи.

— Я, например, делаю отметки каждый раз, когда мне выпадает свободное время! — улыбнулся Глауен, — Мое дело убивать йипи, а не вести этому счет, который вряд ли окажется точным. Когда я открываю огонь по переполненной лодке, я могу говорить только о вероятности. Во всяком случае, это бесполезная статистика, так как на месте одного йипи, которого я убью тут же появляется два или три новых. Этот спорт потерял свою былую привлекательность.

— А не мог бы ты взять с собой в патрулирование и Сандж, чтобы она лично могла подстрелить несколько йипи? — поинтересовался Мило.

— Не вижу причин, почему бы и нет, — Глауен повернулся к Сандж, — Но учтите, я не могу гарантировать вам эту возможность. Иногда дни, а то и недели проходят без единого выстрела.

— Ну, что скажешь? — повернулся Джулиан к Сандж, — Если ты действительно готова к этому, то вот тебе шанс.

Сандж пересекла комнату и плюхнулась на стул.

— Мне кажется, вы оба слишком безвкусны.

— Возможно, мне надо было предупредить, что Сандж поддерживает программу Новых Гуманистов, — сказал Мило, обращаясь к Глауену, — которые в свою очередь являются пограничной полосой с пацификами.

— С ЖМСами, если не трудно.

— Это все термины и фразы из номенклатуры политики Натуралистов, — пояснил Мило Глауену, — Ж, М и С означают соответственно «Жизнь», «Мир» и «Свободу». Джулиан горячий сторонник этой группы.

— Трудной найти человека, который посмел бы поднять голос против такого лозунга, — улыбнулся Глауен.

— По общей договоренности, лозунг должен отражать лучшую часть программы, — заметил Мило.

— Не смотря на здравый смысл, противники движения ЖМС не только существуют, но цветут махровым цветом, — заметил Джулиан, не обращая внимания на замечание Мило.

— Это, наверное, СВРы, что означает «Смерть», «Война» и «Рабство», — заметил Глауен, — Я прав?

— Они очень умны и коварны! — возразил Джулиан, — Они никогда не станут так открыто объявлять о своих целях. Вместо этого мои противники называют себя Старыми Натуралистами и пытаются удержать свои позиции размахивая перед нами старым забавным документом.

— Этот документ известен как «Сборник положений Общества Натуралистов», или Законодательство. Джулиан, почему бы тебе не почитать его как-нибудь на досуге? — предложил Мило.

— Намного легче спорить, исходя из полной неосведомленности, — добродушно отмахнулся Джулиан.

— Все это меня просто шокирует, — заметил Глауен, — На станции мы рассматриваем Законодательство, как главную организующую силу на Кадволе. Любой, кто думает иначе, это или йипи, или сумасшедший, или сам Дьявол.

— И к кому ты себя относишь, Джулиан? Спросила Вейнесс.

— Меня называли самоуверенным молодым паразитом, — немного подумав, сказал Джулиан, — дятлом и дурнем, а сегодня еще и «безвкусным», но я ни йипи, ни сумасшедший и не Дьявол! Если все сложить вместе, то я ни что иное, как честный молодой парень, мало чем отличающийся от Мило.

— Поосторожней! — воскликнул Мило, — Я не уверен, что Джулиан хотел сказать мне комплимент.

— Это должно быть комплиментом! — возразила Вейнесс, — Джулиан никогда не говорит о себе иначе, как в превосходных степенях, ну или в самых модных выражениях.

— Я согласен на подобие, — согласился Мило, — Мы оба носим туфли, которые направлены носами вперед. Мы оба пользуемся столовыми приборами, чтобы не откусить пальцы. Но у нас есть и различия. Я методичен и уравновешен, в то время как Джулиан расплевывает свои умные мысли во все стороны, как собака выкусывающая блох. А уж где он их берет, это, поверьте мне, я понятия не имею.

— Я могу дать этому довольно мирное объяснение, — предложил Джулиан, — Когда я был маленьким, я очень много читал, читал днем и ночью, и таким образом я вобрал в себя идеи полутысячи ученых. Пока я пытался усвоить эту огромную кучу перемешанных постулатов, у меня начались одна за другой спазмы интеллектуального несварения, которые…

— Должна заметить, — подняла руку Вейнесс, — что стол уже почти накрыт, и если ты собираешься расширить свою метафору, ты можешь лишить кое-кого из нас аппетита. Бедная Сандж уже выглядит довольно бледной и больной.

— Учту твое замечание, — поклонился Джулиан, — Я постараюсь умерить прыть моего языка. Короче говоря, когда я обнаруживаю в своей голове очередную идею, то сразу же стараюсь выяснить ее источник. Действительно ли это моя идея или это отголосок чужого высказывания. Таким образом я очень часто не решаюсь высказать вслух ту или иную чудесную концепцию, опасаясь, что кто-нибудь более умный и эрудированный чем я обвинит меня в плагиате.

— Хороший принцип! — кивнул Мило.

— Я тоже так подумал, — подал голос Глауен, — когда несколько дней назад случайно натолкнулся на подобное высказывание.

— Да? — удивился Джулиан, — Что ты хочешь этим сказать?

— Пару дней назад, мне надо было проверить работы философа Ронселя де Руста, который входит в «Карманный путеводитель по работам пятисот выдающихся мыслителей с аннотациями к их высказываниям» Бьярнстра. В своем предисловии Бьярнстр описывает те же трудности, что и ты, используя если не те же самые, то очень похожие выражения. Конечно, это всего лишь совпадение, но очень показательное.

— Уверен, что вон там на полке у нас тоже есть томик Бьярнстра.

Сандж, развалившаяся на стуле как огромная тряпичная кукла, издала хриплый смешок:

— Мне надо бы найти экземпляр этой полезной книжки!

— Никаких проблем, — пообещала Вейнесс, — Она, кажется, есть повсюду.

— Осталась только одна загадка, — заметил Мило, — С чего это ты, Глауен, заинтересовался Ронселем де Рустом?

— Все очень просто. Намур объявил, что Руст является его любимым философом, таким образом я из праздного любопытства решил посмотреть что о нем говорится у Бьярнстра. Так что никаких тайн больше не осталось, если не считать интерес самого Намура к Русту.