Принцы демонов. Умирающая Земля. Хроники Кадвола. Планета приключений. Книги 1 - 16 (СИ) - Вэнс Джек Холбрук - Страница 613

Все успели добежать до лачуги и вскарабкаться, и в тот же момент на дерево обрушилось что-то тяжелое.

— Надеюсь, у тебя здесь больше нет друзей? — насмешливо поинтересовался Каткар.

— Что случилось? — не обращая внимания на вопрос, спросил Глауен у Чилка.

— Ничего особенного. Вчера утром на меня навалились двое, накинули мешок на голову, связали по рукам и ногам, запихнули на новехонький Джи-2 и… мы полетели. И вот я здесь. Один из этих подонков, разумеется, Бенъями — я учуял дивный запах помады, которой он маслит свои кудри. Как только я вернусь на станцию, я выкину его с работы — теперь он окончательно вышел у меня из доверия.

— Но как именно все происходило?

— Я услышал какие-то голоса. Кто-то завел меня в лачугу и сдернул с головы мешок, после чего меня препроводили в эту дыру и столкнули вниз. Потом вот этот господин любезно принес мне ведерко овсянки и спросил, как зовут. Да, кажется, он еще сказал, что собирается дождь. После этого меня оставили в покое до тех пор, пока я не услышал твой голос — что, надо признаться, оказалось весьма приятным сюрпризом.

— Странно, — заметил Глауен.

— И что теперь?

— Как только появится хотя бы какая-нибудь видимость, мы отправимся отсюда куда-нибудь подальше. Нам непременно надо уйти до тех пор, пока все не пришли сюда на завтрак и не обнаружили, что Каткар исчез.

Чилк всмотрелся в темноту.

— Тебя зовут Каткар?

— Верно, — хмуро согласился тот.

— Ты оказался прав насчет дождя.

— Ужасная гроза. Хуже здесь еще не бывало.

— И давно ты здесь?

— Не очень.

— Ну, сколько?

— Около пары месяцев.

— И в чем заключается твое преступление?

— Понятия не имею. Скорее всего, я как-нибудь оскорбил Титуса Помпо или что-нибудь еще в этом духе, — жестко ответил Каткар.

— Каткар — натуралист со Штромы, — пояснил Глауен отцу и Чилку.

— Интересно! — воскликнул Шард. — А каким это образом вы знакомы с Помпо?

— Это сложный вопрос, и к делу имеет мало отношения.

Шард промолчал.

— Может быть, ты устал отец? Хочешь спать?

— На самом деле я бодрей, чем выгляжу, но попытаться поспать все-таки можно.

— Тогда отдай винтовку Чилку.

Шард отдал оружие, растянулся на полу и почти тут же задремал.

Дождь начал стихать и вскоре совсем закончился, но вдруг, спустя несколько минут, разразился с новой силой.

— Непостижимо! — воскликнул Каткар.

— Шард здесь тоже около двух месяцев — кто прибыл раньше, ты или он?

Каткару не понравился этот вопрос и, как и прежде, он весьма грубо ответил:

— Шард уже был здесь, когда меня привезли.

— И никто не объяснил тебе причины твоего появления?

— Нет.

— А твои друзья и семья на Штроме? Они знают, где ты?

— Этого мне знать не дано, — горько ответил узник.

— На Штроме вы принадлежали к ЖМС или чартистам? — уточнил Глауен.

— Зачем тебе? — бросил на него подозрительный взгляд Каткар.

— Это может пролить свет на ваше появление здесь.

— Сомневаюсь.

— Ну, если ты как-то обдурил Помпо, значит, уж точно чартист, — вмешался Чилк.

— Как и вся прогрессивная часть Штромы, я разделяю идеалы ЖМС, — ледяным тоном ответил Каткар.

— Странно! — не унимался Чилк. — Тебя подставили собственные же приятели и клиенты — я имею в виду, конечно, йипов.

— Здесь, без сомнения, какая-то ошибка или непонимание. Но я не собираюсь зацикливаться на этом, и — кто старое помянет, тому глаз вон.

— Ну, вы все, конечно, высокоморальные люди, — усмехнулся Чилк. — А я так, например, горю мщением.

— Вы случайно не знакомы с Клайти Вердженс? — поинтересовался Глауен.

— Знаком.

— А с Джулианом Бохостом?

— Тоже. Одно время он являлся одним из самых влиятельных членов нашего движения.

— А сейчас?

— Я разошелся с ним по нескольким важным вопросам, — уклончиво ответил Каткар.

— А как насчет Левина Бардуза и его Флиц?

— Эти люди мне неизвестны. А теперь, простите, я тоже хочу вздремнуть, — и Каткар отполз в глубину лачуги.

Через несколько минут после этого дождь резко прекратился, оставив после себя мертвую тишину, прерываемую лишь стуком капель с листвы. В воздухе запахло опасностью.

Небо внезапно прочертили пурпурно-белые вспышки, и после нескольких напряженных секунд грохнул жуткий раскат грома, постепенно умерший в отдаленном рокоте. Словно в ответ на это из джунглей послышались злобный рев, нервный щебет и мычанье.

И снова тишина, и чувство надвигающегося ужаса, и второй удар, с молнией, на мгновение осветившей всю площадку во всех мельчайших подробностях ярким сиреневым светом. А спустя еще несколько минут дождь заревел с новой яростью.

— Ну, а что же такого произошло в лачуге? — осторожно вернулся к теме Глауен.

— Знаешь, я прожил странную жизнь, — ответил Чилк. — И если рассматривать происходившее в лачуге с объективной точки рения, то ничего особенного там и не происходило — во всяком случае, ничего, что могло бы удивить бывалого человека.

— Но все же?

— Поначалу йип в черной форме снял мешок у меня с головы, и я увидел стол, на столе какие-то документы, между прочим, очень аккуратно разложенные по стопочкам. Йип приказал мне сесть, что я и сделал.

Мне показалось, что за мной следят через приборы с другого конца этой развалюхи. Мне задали через микрофон вопрос: «Вы являетесь Эустасом Чилком, уроженцем Большой Прерии, что на Старой Земле?» Я согласился, что, мол, действительно, было дело, и тут же поинтересовался, с кем говорю?

«Вас в данный момент должны интересовать лишь документы, которые перед вами, — ответил голос. — Подпишите их, когда ознакомитесь». Голос был отнюдь недружелюбен, а резок и требователен. «Полагаю, что жаловаться на ваш произвол бесполезно?» — уточнил я. «Эустас Чилк, вы здесь за дело и по делу. Подпишите документы, и быстро!» В ответ я заявил, что все это похоже на приемчики мадам Зигони, только они здесь еще злобнее и поинтересовался, куда, кстати, девались те деньжата, которые она мне не заплатила за последние полгода.

«Подписывайте немедленно! Или вам же будет хуже!» — разорялся сидящий за столом.

Я просмотрел бумаги. Первой вся моя собственность передавалась в распоряжение Симонетты Зигони полностью. Вторая оказалась письмом тому, кто будет производить передачу этой уже не моей собственности, а третья являлась не более ни менее, как моим завещанием, также передающим все имеющиеся в моем распоряжении мелочи в руки старого доброго друга — мадам Зигони. Я попытался протестовать, ссылаясь на то, что нужно все обдумать, что надо вернуть меня на Араминту, и там закончить дело более по-джентельменски.

«Подписывай, если жизнь дорога!» — рявкнул голос, на что мне пришлось ответить, что я, конечно, подпишу, но все это крайне странно, поскольку никакой собственности, кроме рваной рубашки, которая на мне, у меня не имеется.

«Что ты получил в наследство от дедушки?» — потребовал голос. Я сказал, что, увы, не так уж и много: потертую шкуру американского лося, маленькую коллекцию камушков, но не драгоценных, а просто всякой гальки с сотен планет, да несколько штук мелочевки вроде пурпурной вазы и прочей рухляди, чье место в сарае. Ах, да, еще чучело старой совы с милою мышкой в клюве.

«Что еще?!»

«Трудно сказать, ведь весь этот мой амбар уже не раз грабили, так что я даже и не знаю, предлагать ли вам это никому до сих пор не понадобившееся чучело!»

«Хватит пудрить нам мозги! — орал проклятый. — Подписывай бумаги да поживее!»

Я подписал все три, и голос сказал: «Эустас Чилк, ты спас себе жизнь, которая отныне, однако, пройдет в раскаянии за твои амурные грехи и за то, что ты однажды грубо отказал тому, кто хотел стать твоим настоящим другом!»

Я решил, что это намек на мой отказ мадам Зигони на ранчо и тут же извинился, на что мне ответили, что уже слишком поздно, и отволокли в эту собачью яму, где я и в самом деле занимался раскаянием. Так что, твой голос, Глауен, оказался очень и очень кстати.