Принцы демонов. Умирающая Земля. Хроники Кадвола. Планета приключений. Книги 1 - 16 (СИ) - Вэнс Джек Холбрук - Страница 642

— Графиня Оттилия, кажется, еще больший урод, чем я предполагала, и, боюсь, толку от нее будет мало.

— Дай-ка мне подумать, — вдруг ответил Пири. — Я скоро перезвоню тебе сам.

— Ладно, и все-таки я хотела бы… — Девушке показалось, что в комнату к дяде кто-то вошел, и она выключила свое изображение.

— Уэйнесс! — громко переспросил Пири. — Ты на месте?

Лицо девушки вернулось на экран.

— Да, на месте. Просто в один момент мне показалось…

— Показалось что? — потребовал Пири.

— Это просто нервы, дядя. — Девушка посмотрела через плечо, потому что ей снова показалось, что кто-то их подслушивает, но теперь уже здесь. — Мне кажется, что от самых «Ветров» меня кто-то преследует.

— Объяснись, пожалуйста.

— Да нечего тут объяснять. Некая машина ехала за мной до Тиренса, и за рулем сидел некто с черными усами. В Шиллави я снова видела этого типа и разглядела уже как следует: этакий толстячок, такой кроткий на вид… Но больше я его не видела.

— Что ж, будь осторожнее — вот и все — бодро посоветовал Пири.

— Именно это я постоянно и твержу себе сама. После Шиллави, казалось уже ничто мне не угрожает, но я все нервничала. Вспоминала всякие шпионские романы, прослушивающие устройства, ну и так далее… В Драшени я проверила свою одежду и нашла нечто подозрительное: маленькую черную коробочку, чуть меньше губной помады. Я зашла в вокзальный ресторан и, вешая плащ, подсунула ее за вороник какого-то висевшего рядом пальто. Потом сразу села на автобус и уехала сюда, в Тцем, а пальто улетело в Загреб или куда-то еще.

— Отлично! Однако кому могло бы это все потребоваться, ума не приложу.

— Джулиану — если он разочаровался в своих поисках в Крое.

Пири промычал что-то неразборчивое, затем добавил:

— Но как бы то ни было, ты, кажется, ловко улизнула. Но и я тут тоже времени даром не терял и, надеюсь, ты останешься довольна. Так вот: не надо считать, что граф Рауль был уж таким бескорыстным и лишь из чистого энтузиазма стал горячим поклонником и членом Общества. Словом, говорю в двух словах. Сегодня о тебе сообщит графине барон Штам, ее кузен. Подробности потом, но ты у нас будто бы студентка ботанического факультета, которая хочет просмотреть бумаги графа по этому вопросу. Если сможешь поставить себя с графиней правильно, получишь возможность посмотреть и все ее остальные архивы.

— Звучит заманчиво. Когда отправляться в замок?

— Завтра, поскольку позвонит он в замок сегодня лишь поздно вечером. А зовут-то меня по-прежнему Уэйнесс Тамм?

— В псевдониме нет смысла, я думаю. Однако, о своих связях с Обществом натуралистов — молчок.

— Я все поняла, дядя.

На следующее утро Уэйнесс влезла в рахитичную старую повозку, совершавшую ежедневные рейсы между Тцемом и еще несколькими забытыми богом деревушками на востоке. Протрясясь три мили по долам и холмам, миновав темный лес, тянущийся вдоль берегов реки Зогор, девушка сошла, наконец, перед массивным железным порталом, охранявшим аллею, ведущую прямо в замок. Ворота были открыты, караулка пуста, и наша разведчица отважно направилась прямо по аллее. Примерно через двести ярдов, обогнув купу елей, заросших болиголовом, новоиспеченная студентка ботанического института вышла прямо к фасаду Мирки Пород.

Уэйнесс уже на раз замечала в старых зданиях некую странную особенность — можно было подумать, что они впитывали дух всех своих прежних обитателей и сами становились похожими на них. Но правда ли это? Или все это только игра воображения? Приписывание человеческих качеств неживым вещам?

Как бы там ни было, замок Мирки Пород, купающийся в рассветных лучах, действительно казался ей задумчивым и трагическим старым грандом, усталым и равнодушным, однако и слишком гордым, чтобы кому— то жаловаться.

Сама архитектура здания, как показалось девушке, не поддерживала, но и не отрицала такого впечатления — она просто была изысканно эстетична. Чрезмерность и массивность уравновешивались здесь элегантностью формы, все удивляло неожиданными сюрпризами. Правда, обе башни, и северная, и южная, выглядели несколько тяжеловато, слишком высокими и слишком неприступными, а крышу основного корпуса украшали три конька, причем, под каждым был балкончик. Но прилегающий парк неожиданно оказался бедным — просто пустая лужайка, тянущаяся от замка до линии стоявших как на страже кипарисов. Все это выглядело так, словно какой-нибудь юный романтик наскоро набросал на листке бумаги условный замок или просто попытался вспомнить старые картинки, какими украшались его любимые детские книжки.

Уэйнесс позвонила в колокольчик, и дверь немедленно открылась, явив взору пришелицы пухлую молоденькую горничную, на вид чуть старше ее самой. На горничной красовалось черное платье с белым кружевным чепчиком, удачно оттенявшим густые белокурые волосы. Уэйнесс она показалась весьма важной, несмотря на вежливое обращение:

— Я вас слушаю.

— Меня зовут Уэйнесс Тамм, мне назначено быть у графини в одиннадцать.

Голубые глаза горничной вспыхнули удивлением.

— А! Но мы мало кого принимаем столь поздно, ведь графиня считает, что всякий приходит сюда или обыграть ее в карты, или продать ей фальшивые драгоценности, или похитить чего-нибудь из замка. И, в целом, она, ей-богу, права! По крайней мере, я в этом уверена.

— Мне нечего продавать, а украсть что-нибудь не хватит решимости, — рассмеялась Уэйнесс.

— Хорошо, — спокойно улыбнулась горничная. — Я проведу вас к нашему чудовищу и, надеюсь, все сойдет гладко. Только держитесь попрямее и обязательно оцените собак. Так как ваше имя, повторите еще раз, пожалуйста?

— Уэйнесс Тамм.

— Ах, да, простите. В одиннадцать графиня обычно гуляет.

Уэйнесс последовала за горничной через террасу к лугу и там увидела графиню, сидевшую за белым столом в тени сине-зеленого зонтика и напоминавшую своим одиночеством остров в океане. Старуху окружала свора маленьких жирных собак, распластавшихся в самых подобострастных позах.

Сама по себе графиня Оттилия была высока, худа, с длинным острым лицом, запавшими щеками, крючковатым носом с крупными ноздрями и вытянутой челюстью. Ее седые волосы, завязанные узлом, падали сзади на жилистую шею. Картину дополняло тафтяное синее платье до лодыжек и розовая кофта.

При виде горничной и Уэйнесс графиня неожиданно закричала:

— Ах, Софи, Софи, скорее сюда!

Горничная никак не отреагировала, и графине пришлось молча наблюдать приближение двух особ.

— Это Уэйнесс Тамм, ваша милость. Она утверждает, что ей назначено к одиннадцати, — тусклым голосом объявила Софи.

Но графиня не обратила на это замечание никакого внимания.

— Где вы были, милочка? Я звала вас, звала, и все без толку!

— Я отпирала двери.

— Ах, неужели? И сколько же времени? А где же Ленк, который должен этим заниматься?

— У него болит спина, и мадам Ленк накладывает ему пластырь.

— Вечно он занеможет в самые неподходящие моменты! А я, значит, должна сидеть тут одна, как птичка на заборе.

— Прошу прощения, ваша милость.

— Чаю, пожалуйста, теплого и некрепкого! Вы поняли?

Лицо Софи стало еще более тусклым.

— Вы же знаете, ваша милость, что я не завариваю чай, я только приношу его!

— Так возьмите чайник и ополосните его кипятком немедленно!

— Немедленно невозможно, — усмехнулась Софи. — Вам придется подождать, как приходится ждать и всем прочим людям, пока вскипит вода.

Лицо графини исказила злоба, старушка несколько раз ударила палкой по земле, но горничная оставалась невозмутимой. Она спокойно взяла со стола поднос с чашкой и чайником и, проделывая это, случайно наступила на хвост одной из лежавших у ног хозяйки собачонок, которая тут же отчаянно завизжала. Софи тоже вскрикнула, дернулась и выронила поднос; чашка и чайник покатились по траве, несколько капель чая попали на руку графине, из-за чего та немедленно стала посылать проклятья на головы всех подряд.