Принцы демонов. Умирающая Земля. Хроники Кадвола. Планета приключений. Книги 1 - 16 (СИ) - Вэнс Джек Холбрук - Страница 646

В такие часы графиня, несмотря на погоду, выходила на луг к своему столику, садилась, доставала колоду особых карт и начинала раскладывать некое изысканное подобие солитера[69]. Она раскидывала карты снова и снова, сжимала костлявые кулачки, взмахивала высохшими ручками, шипела, бормотала что-то неразборчивое, скалила зубы и оглядывалась в какой-то внезапной подозрительности. Так продолжалось до тех пор, пока карты не ложились в нужном порядке или не заходило солнце, и луг не заливала темнота.

Один раз в такой момент задул резкий северный ветер, и Уэйнесс вышла на луг с пальто. Но графиня решительным жестом отказалась его надеть.

Наконец, уже перед самым закатом графиня посмотрела на карты каким-то особенным взглядом. Однако что было в этом взгляде, поражение и триумф, Уэйнесс рассмотреть так и не смогла. Графиня тяжело поднялась, и связка ключей соскользнула с ее колен в траву. Старушка даже не заметила этого. Она ушла. Тогда Уэйнесс быстро подобрала связку ключей, сунула их в карман и лишь потом собрала карты, взяла пальто и сама отправилась к замку.

Но графиня, как оказалось, пошла не домой, а свернула прямо в сторону Северной башни. Уэйнесс, затаив дыхание, сделала несколько шагов за ней; старуха ничего не замечала.

Сумерки накрыли парк, и холодный ветер зашумел в верхушках старых пиний, росших на холмах. Стало ясно, куда идет графиня — впереди лежало маленькое кладбище. Она прошла через заросли тиса и побрела вдоль могил, то останавливаясь, то что-то бормоча себе под нос. До стоявшей за тисовой изгородью Уэйнесс доносились невнятные обрывки ее речи:

— … как давно… слишком давно! Но не отчаивайся, мой добрый Сноярд, твоя преданность и верность еще будут вознаграждены! А ты, Пеппин, сорванец! О, малышка Корли, чья мордочка была нежнее бархата! Я скорблю о тебе каждый божий день! Но мы встретимся, мы скоро встретимся снова… О, не плачь, Мирдэйл, все могилы во мраке…

Становилось все темней, и Уэйнесс чувствовала себя вовлеченной в какое-то дикое действо или страшный сон. Не выдержав, она повернулась и бросилась бежать к замку, крепко сжимая связку ключей. Около террасы она, наконец, остановилась и стала ждать.

Через несколько минут показалась призрачная фигура графини. Старушка двигалась медленно и тяжело опиралась на трость. Уэйнесс стояла молча. Графиня прошла мимо, словно девушка стала невидимой, поднялась на террасу и вошла в библиотеку. Уэйнесс бесшумно шла следом.

Вечер тянулся мучительно медленно. Пока графиня обедала, Уэйнесс решила посмотреть ключи, и к своему великому облегчению, обнаружила, что каждый снабжен ярлычком. Вот и ярлычок «Кабинет графа» — то, чего она добивалась столь долго и столь безуспешно. После мгновенного размышления, она побежала в слесарню, где среди новых инструментов давно приметила ржавую коробку со старыми ключами. Порывшись в ней, девушка нашла очень похожий ключ, который немедленно сунула в карман.

Неожиданно свет, падавший из двери, померк и, обернувшись, Уэйнесс увидела в проеме высокую фигуру Баро, нового лакея. Рослый черноволосый юноша с безупречными чертами лица и выразительными ореховыми глазами улыбался. Уэйнесс, отдававшая должное его красоте, все же считала Баро пустым и недалеким, а потому старалась держаться от него подальше, что было, конечно же, им замечено и расценено как вызов. Соответственно начались с его стороны эскапады по ее направлению, которых пока что девушке удавалось с легкостью избегать. А теперь лакей стоял в дверях и закрывал ей выход.

— Марья, душа моей души, — начал он. — Что это ты делаешь в таком странном месте?

Уэйнесс придержала язвительное словцо, готовое сорваться с губ и только тихо ответила:

— Ищу какой-нибудь веревочки.

— Вот она, — ответил юноша. — Прямо на полке. — Он подошел, положил на плечо Уэйнесс тяжелую руку и сильно привлек ее к себе, так что девушка сразу ощутила мощный животный жар его тела. От юноши шел нежный запах, напоминавший смесь фиалок, папоротника и еще каких-то неизвестных ей ароматов.

— Ты очень хорошо пахнешь, но я все-таки зла, — прошептала Уэйнесс, вывернулась из-под руки и выскользнула в свободу кладовой, а потом и кухни. За ней тут же вышел и Баро, на губах которого играла тихая загадочная улыбка.

Уэйнесс отправилась в служебный флигель, оскорбленная и расстроенная одновременно. Мгновенная близость с телом Баро задела в ней какие-то томные струны, но одновременно возбудила и страх, трудно поддающийся объяснению. Скоро во флигеле появился и сам Баро. Почувствовав внезапную слабость, Уэйнесс села на первую попавшуюся скамью и взяла журнал. Баро сел рядом. Уэйнесс сделала вид, что ничего не замечает.

— Я нравлюсь тебе? — нежно прошептал юноша.

Уэйнесс бросила на него совершенно равнодушный взгляд и, прежде чем ответить, несколько секунд холодно рассматривала Баро.

— Я не давала вам никаких оснований, господин Баро, и уверена в этом.

— Ох, — выдохнул юноша так, словно она ударила его прямо в солнечное сплетение. — Ну, и ледышка!

Уэйнесс продолжала спокойно листать журнал.

— Расслабься немножко, моя девочка, — ласково засмеялся Баро. — Расслабься, и тогда ты увидишь, что я не самый плохой парень на свете.

Уэйнесс снова бросила на него безучастный взгляд, отложила журнал и поднялась, чтобы пересесть к госпоже Ленк. Но тут запищал браслет на ее запястье.

— Идите, — напомнила Ленк. — Наступает время игры в мяч. Ого, какой дождь пошел! Надо послать Ленка затопить все камины!

Графиня сидела в библиотеке с собаками. Дождь лупил по каменным плитам террасы и по лугу, а небо то и дело вспыхивало синими фейерверками молний.

Игра заключалась в том, что графиня, изображая некие подобия танцевальных па, кидала псам мячик, и все восемь игрушечных собачонок прыгали вокруг, визжа и кусая друг друга. Уэйнесс должна была вытаскивать мяч из пасти наиболее удачливого счастливца и возвращать его весь обслюнявленный графине.

Через десять минут графиня устала, но заставила играть в мяч вместо себя Уэйнесс.

Наконец, ей надоело и это, она отвлеклась и стала дремать. Уэйнесс, стоя за ее креслом, подменила ключ, переклеила ярлычок и спрятала связку в листьях какого-то пышного растения, росшего в горшке на подоконнике. После этого тут же ушла на кухню, проверить, готов ли ужин графини — весьма малопривлекательная смесь сырых яиц, сливок, вишневой наливки и пакетика терапевтических пилюль.

Проснулась графиня Оттилия недовольная и тут же ощерилась на горничную.

— Где вы были, Марья? Меня нельзя оставлять в одиночестве надолго! Мне пришлось вас ждать!

— Я готовила снадобье, ваша милость.

— Хм. Неужели? Тогда принесите. — Графиня успокоилась, но ненадолго. — Я просто не понимаю, как это вы порхаете туда-сюда без предупреждения, как пушинка на ветру! — Графиня выпила снадобье. — Ах, опять пора спать! О, как я ненавижу ложиться, а завтра снова вставать! Как тяжело человеку, когда он стар, а особенно мудр!

— Но что вы, ваша милость!

— Молчите! Везде одни жадные руки и грязные пальцы! Со всех сторон одни хищники, чьи глаза горят жаждой наживы, как глаза тварей, окружающих костер одинокого путника! Я веду жестокую и беспощадную битву, где первые мои враги — жадность и скаредность!

— Ваша милость вооружена великим оружием сильного характера.

— Это так. — Вцепившись в ручки кресла, графиня силилась подняться. Уэйнесс подбежала, чтобы помочь, но графиня сердито махнула на нее рукой и снова поудобнее устроилась в кресле. — В этом нет необходимости. Я еще не инвалид, что бы там кто ни говорил!

— Я никогда так и не думала, ваша милость.

— Впрочем, я действительно могу умереть в любую минуту и тогда — кто знает? — графиня бросила на девушку острый взгляд. — Вы слышали о привидениях в северной башне?

— Лучше не знать о таких вещах, ваша милость, — покачала головой девушка.

— Вижу. И больше ничего не скажу. Пора спать. Помогите мне подняться да осторожнее со спиной! Я страдаю от каждого резкого движения!