Принцы демонов. Умирающая Земля. Хроники Кадвола. Планета приключений. Книги 1 - 16 (СИ) - Вэнс Джек Холбрук - Страница 667

Наконец, ветер стал затихать и пропал вовсе, змей почувствовал перемену, изменил поведение, но вновь, несмотря на все пессимистические прогнозы Уэйнесс, остался в воздухе. Змей управлял небесами!

Скоро вновь задул ветер, еще более сильный, чем прежде, веревка оборвалась, и освобожденный змей торжественно взмыл высоко над землей. Дети стояли неподвижно, едва ли не с открытыми ртами, наблюдая за все далее и далее уплывающим волшебным змеем. Словом, полет прошел блестяще, и дети вели себя самым лучшим образом. Через несколько мгновений после того как змей совсем пропал из виду, Лидия спокойно скрутила веревку, и все трое вернулись домой, скорее удовлетворенные, чем расстроенные.

Какое-то время они посидели на диване, рассматривая новые книги, и Уэйнесс крайне удивилась, что мальчик первым делом взял не что иное, как словарь, внимательно изучая страницу за страницей, не проявляя, правда, при этом ни радости, ни интереса.

«Впрочем, что ж тут удивительного, — вдруг образумила себя девушка. — Словарь, в конце концов, вещь не вдохновляющая».

Вернулась с работы Ирена, измученная и уставшая больше, чем обычно. Она прошла прямо к себе, не сказав никому ни слова. Вскоре после этого отправилась к себе в отель и Уэйнесс.

Вечером ей в номер позвонил Оливано и задал свой обычный вопрос:

— Как прошел день?

— Вполне прилично. Дети сделали просто какого-то чудесного воздушного змея и прекрасно его пускали. Но веревка лопнула, и потому их замечательный змей, вероятно, по сю пору летает где-то над пампасами. Когда я уходила, Лидия рассматривала стегозавра, а Мирон изучал карту Сферы Гаеан. Он уже прочел почти весь словарь. Клара вела себя как обычно, а Ирена меня просто не замечает.

— Итак, еще один день в Каса Лукаста прошел. А я только что получил последние результаты анализов крови Ирены, которые только окончательно подтвердили все то, что я давно и так подозревал: она явно принимает какие-то наркотические препараты, которые мой лаборант не может определить. Приходится допускать, что они имеют неземное происхождение.

— Я тоже об этом думала, — призналась Уэйнесс. — Утром, когда она уходит на работу, она вполне смирная и держит себя в руках, но днем едва моет дождаться возвращения домой и бежит к себе в комнату, буквально не замечая ничего вокруг.

— Но, как бы там ни было, теперь ясно, что эта женщина не годится для совместного проживания с детьми, — бесстрастно, продолжил Оливано. — Я намерен забрать детей в клинику, и сделать это как можно скорее.

Уэйнесс заставила себя смириться с мыслью, что скоро у нее не будет двух этих удивительных детей.

— И когда же это случиться? — тихо спросила она.

— Официально это может занять два-три дня, в зависимости, насколько болит нога у старого Бернара. Но любая отсрочка губительна, хотя… В жизни бывает всякое. И для всех будет лучше, если в этот момент вас в Каса Лукаста не окажется.

— Когда мне надо будет уйти?

— Боюсь, что чем раньше, тем лучше.

— Через два дня? Через три?

— Максимум через три, как мне кажется. И, в конечном счете, я рад, что все это дело закончится, а то у меня уже начинают проявляться признаки нервного истощения, ей-богу! Ситуация в Каса Лукаста очень нехороша.

X

Уэйнесс свернулась в кресле и тупо уставилась на противоположную стену комнаты. Время шло, эмоции постепенно утихали, оставляя некий осадок сожаления обо всем и ото всех, включая и самого Оливано с его медицинской резкостью.

Наконец, девушка смогла даже невесело рассмеяться. Что ж, он действительно заботится о детях. Она же в этой ситуации никого не предает и не бросает. Да и попала она в дом совсем по другой причине, ведь Оливано и вообще не имеет никакого отношения к Обществу натуралистов.

Девушка встала и подошла к окну. А в целом следовало все же признать, что дела ее шли из рук вон плохо. Юная разведчица все еще находилась к разгадке тайны Монкурио ничуть не ближе, чем в первый день своего пребывания в Помбареалесе. — может быть, даже дальше, поскольку теперь Ирена Портлис ее просто-напросто ненавидит. А кроме как от Ирены узнать нынешнее местонахождение Монкурио было неоткуда.

У нее оставались еще три дня, а ничего лучшего, как еще раз обшарить комнату Ирены, Уэйнесс придумать так и не могла. Возможностей же к этому даже не предвиделось, поскольку в доме всегда находились или сама Ирена, или Клара. Но даже если ей и представится вдруг такая возможность, девушка понимала, что вряд ли обнаружит что-нибудь толковое. Провал же грозил многим, слишком многим.

Юная разведчица еще раз посмотрела на площадь внизу. Та была совсем пустынна, ветер дул не переставая, шумя листвой и со стоном умирая где-то на севере, за отелем. Дай бог, чтобы хоть сегодня Лидия не слышала зовущих ее голосов. Уиру, уиру, иди же к нам, иди…

Но уснуть девушка все же никак не могла. Она накинула серый плащ и быстро пошла по пустынным улицам к Калле Мадуро. Над головой ее сверкали и переливались звезды, на западе мерцал Южный Крест.

Во всем городке стояла непривычная тишина, навстречу Уэйнесс попадались лишь редкие прохожие. Все кантины тоже казались пустыми, несмотря на то, что бело-красные огоньки, которые украшали их окна, по-прежнему призывно горели во тьме. Только из кантины де лас Хермосе раздавались звуки песни — быть может, это пел Леон Казинде, мясник.

По Кадлле Мадуро взад и вперед гуляли ветры, шурша щебнем и сухими семенами, занесенными из пампасов. Уэйнесс остановилась и прислушалась. Ей показалась, что откуда-то сверху, вероятно, с гор, действительно идет низкий печальный звук, но слов, если даже это и голос, разобрать, конечно же, невозможно. Девушка пошла дальше. Дома в лунном свете казались особенно бледными и жалкими, а улица — пустой. Все жители давно спали или лежали без сна, думая свои невеселые думы.

Девушка остановилась в тени заброшенного белого дома — ничего не было ни видно, ни слышно в Каса Лукаста.

Юная разведчица прождала с минут десять, ветер громко хлопал ее плащом, и она уже почти надеялась, что вдруг вот сейчас из дома напротив выйдет тоненькая маленькая фигурка, и бросится со всех ног в сторону пампасов.

Но дом молчал, света не было. Уэйнесс вздохнула и побрела обратно в отель.

Утром девушка проснулась все с тем же ощущением отчаяния. День за окнами уже разгорелся вовсю, ветер стих, зато небо приобрело какую-то хмурую давящую тяжесть.

Однако за завтраком настроение у нашей юной разведчицы все же изменилось, во многом оттого, что девушка сумела заставить себя посмеяться над своими переживаниями. «Это я, Уэйнесс Тамм из Речного домика! Я, которую все считали такой умной и талантливой! Где же твои ум и талант? Давай, пробуй, ищи, доказывай! А то сидишь тут и ждешь у моря погоды, будто кто-то обязан принести тебе все что нужно на блюдечке с голубой каемочкой! Это плохая стратегия! Надо решиться, и рискнуть. Но — на что решиться?! И чем рискнуть?!! О, если бы я только могла убедить Ирену, что не хочу причинить Монкурио никакого вреда! Тогда она, возможно, согласилась бы мне помочь, особенно, если я посулю ей денег. Однако следует все же признаться и в том, в чем признаваться мне давно не хочется — я боюсь этой Ирены. Действительно боюсь». Так размышляла девушка за завтраком.

Тем не менее, юная разведчица отправилась в Каса Лукаста в самом решительном состоянии духа. Ирена как раз уходила на работу.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась девушка. — Кажется, дождь собирается?

— Доброе, — как обычно, пробурчала Ирена, глядя на небо, словно в первый раз его видя. — Дождь — дело здесь необычное. — Она как-то жалко улыбнулась и ушла.

Уэйнесс поглядела ей вслед и покачала в задумчивости головой. Какая все-таки странная женщина!

Подойдя к дому, девушка потянула шнурок звонка. После паузы, умело выдержанной для того, чтобы выразить максимум презрения, дверь открылась. Клара тут же демонстративно повернулась спиной и ушла в кухню, позволив себе лишь насмешливый взгляд через плечо. «Все ясно, — подумала Уэйнесс. — К числу ее любимцев я, разумеется, не отношусь».