Принцы демонов. Умирающая Земля. Хроники Кадвола. Планета приключений. Книги 1 - 16 (СИ) - Вэнс Джек Холбрук - Страница 687

При последних словах он неожиданно взмахнул рукой, но Глауен успел отскочить и прижаться спиной к ближайшему камню. Однако острие лопаты все же слегка шаркнуло Глауена по шее. Беньями снова резко взмахнул рукой, но на этот раз Глауен среагировал точнее, и острие лопаты зазвенело от удара о камень. Боле того, молодой Клаттук успел схватиться за рукоятку лопаты, и началась упорная борьба за обладание этим грозным оружием. Вдруг Глауен прочел по лицу противника, что тот приготовил для него какую-то пакость. И противник в самом деле в следующее же мгновение нанес удар коленом в пах, однако колено его попало в бедро готового к подобной неожиданности Глауена, который в свою очередь, успев перехватить ступню нападавшего, рванул его столь резко, что Беньями едва не упал. Это позволило Глауену выиграть драгоценное мгновение и перехватив лопату ударить противника ее острием по плечу так, что тот аж зашипел от боли. Теперь Беньями набросился на своего противника, словно разъяренный бык и стал колотить его головой о камень. Глауену стало дурно, в глазах у него помутилось. И тут Беньями нанес ему мощный удар кулаком в скулу. Но в следующее мгновение, собрав все свои силы, Глауен двинул противника кулаком в живот, впрочем, это оказалось равнозначным тому, как если бы он ударил по дубовой доске.

Далее борьба развивалась в полном молчании, представляя собой то и дело взлетающие вверх руки, учащенное дыхание и мелькание кровоточащих лиц. И страх и боль были позабыты обоими, и каждый из них теперь думал лишь об одном, как бы уничтожить врага. Беньями опять попытался нанести удар в пах, но Глауен вновь успел перехватить его стопу и резким отчаянным движением сломать противнику лодыжку. Однако последний мгновенным рывком умудрился выбить Глауена из равновесия, и они оба упали. Беньями успел обхватить Глауена рукой за шею и стал душить его, зажав в замок. Возбужденно хрипя в предвкушении близкой победы, Беньями напряг все свои мускулы так, что глаза Глауена вылезли из орбит, и он уже совсем стал задыхаться.

Но сотрудник ИПКЦ кое-как высвободил правую руку, схватил своего противника за волосы и из последних сил рванул их. Беньями вскрикнул и попытался освободить волосы из кулака Глауена, из-за чего на мгновение ослабил хватку. Глауен тут же вывернул свою левую руку и пережал ей своему противнику сонную артерию. Хватка Беньями ослабла еще больше, и Глауен смог развернуться к нему лицом. В следующий миг, вдохнув, наконец, воздуха, он изо всех сил сомкнул пальцы на гортани своего противника и уже в следующую секунду почувствовал, как затрещали ее ломающиеся хрящи. Еще мгновение, и Беньями обмяк и стал сползать по гальке, глядя пустыми бессмысленными глазами на своего Глауена.

Все еще тяжело дыша, молодой Клаттук встал, схватил лопату и обратился к Беньями:

— А теперь вспомни о Шаттораке.

Беньями едва слышно хрипел в полубессознательном состоянии.

Тут подошла Уэйнесс и в оцепенелом ужасе уставилась на поверженного врага.

— Он мертв?

— Пока еще нет. Скорее, просто в шоке.

— Так он выживет?

— Не думаю. А если даже и так, то получит лопатой по голове. Впрочем, пожалуй, это следует сделать в любом случае.

Уэйнесс схватила его за руку.

— Нет, Глауен, не надо. То есть, я не то хотела сказать. Конечно же, его нельзя оставлять в живых, но… Но он все равно умирает и не сможет идти. А совсем скоро здесь появятся люди-тени.

— А где Монкурио?

— Там, — Уэйнесс направилась к каменной плите, прикрывавшей яму. — Он под этим камнем, мне не сдвинуть.

Действуя лопатой и прилагая все остатки своих сил, Глауен смог через некоторое время немного сдвинуть плиту.

— Монкурио, — позвал он.

— Я здесь. Помогите мне выбраться. Я боялся, что это уже люди-тени.

— Пока еще нет.

С помощью Уэйнесс Глауен отодвигал камень до тех пор, пока Монкурио не смог, наконец, выбраться наружу.

— О, воздух! О, пространство! О, свобода! Какие дивные ощущения! А я уже думал, что на этот раз мне уже отсюда не выбраться. — Монкурио начал отряхиваться, и Глауен, наконец, смог разглядеть при лунном свете мощного высокого человека с несколько излишне широковатой талией. Густые серебристые волосы хорошо гармонировали с усами такого же цвета. Густые брови, крупный нос и хорошо вылепленный подбородок придавали его лицу достоинство и значительность. Глаза же, глядевшие из-под тяжелых век, казались тяжелыми и влажными глазами спаниеля. — Это же настоящее чудо! — с чувством воскликнул Монкурио, закончив отряхиваться. — Я и в самом деле уже не надеялся. У меня перед глазами пронеслась вся моя жизнь, но вдруг явились вы, вероятно, по какой-то неведомой мне случайности.

— Отнюдь нет, — усмехнулся Глауен.

Монкурио воззрился на него с явным недоумением.

— Я пошла искать вас, — вступила в разговор Уэйнесс, — И случайно увидела, как Беньями столкнул вас в яму. Потом он напал и на меня. В общем, Глауен спас нас обоих. Беньями лежит здесь неподалеку и, возможно, уже умер.

— Туда ему и дорога, — с чувством подхватил Монкурио. — Ему нужна была информация. Я рассказал ему все, что знаю, а он в благодарность за это столкнул меня в могилу. Очень, очень невоспитанный молодой человек.

— Не сомневаюсь в этом.

Монкурио бросил взгляд на небо.

— Шан уже совсем низко, — археолог сверился с часами. — Осталось двадцать четыре минуты. — И с неожиданной энергией добавил: — Ну-с, а теперь помогите мне закрыть могилу. Иначе эти чертовы тени просто сойдут с ума и отравят вокруг всю воду.

Все трое тут же принялись за работу, результатами которой Монкурио, казалось, был вполне доволен.

— Увы! Это необходимо, поскольку Шан уже почти зашел, а Рес находится прямо под Пейданом. Люди-тени уже все знают о происходящем и буквально пьяны от гнева. До гостиницы семь минут ходу, а Шан зайдет через девять.

Все трое быстрым шагом двинулись по дорожке и неожиданно вышли на какое-то открытое пространство.

— Здесь нельзя останавливаться, — заявил Монкурио. — Шан скроется через пять минут, однако, некоторые отчаянные молодые люди могут рискнуть и в погоне за сомнительной честью прямо здесь и сейчас перерезать нам глотки.

— Весело тут у вас, — спокойно заметил Глауен.

— Вы правы во многих отношениях, — согласился Монкурио. — Но настоящий археолог не взирает на трудности. Он должен жертвовать ради науки всем. — Все трое бежали почти бегом в направлении гостиницы. — Однако смею вас уверить, ничего особо романтического и славного в нашей профессии на самом деле нет. Скажу вам даже больше, нет профессии более беспощадной. Одна ничтожная ошибка, и погублена репутация целой жизни! А денежное вознаграждение, как всегда, — минимальное.

— А по-моему, именно в отношении последнего у профессиональных грабителей могил дела обстоят не так уж и плохо, — осторожно заметила Уэйнесс.

— Все это не имеет ко мне никакого отношения, — важно ответил Монкурио.

Наконец, все трое добежали до безопасной территории, прилегавшей к отелю. Далеко на западе опустилась за край бывшего моря бледная Шан. Прошло еще несколько секунд, и со стороны камней донесся дикий торжествующий вопль.

— Они нашли Беньями, или Бенна Барра. Теперь уже не важно, как там его звали, — сказал Монкурио. — И если он еще был жив, то теперь уже точно мертв. — С этими словами археолог спокойно повернулся к своим спасителям спиной и направился к апартаментам. — Еще раз благодарю вас обоих за помощь. Возможно, мы встретимся с вами завтра и даже выпьем у меня на веранде чаю. А сейчас, спокойной ночи, — бросил он не оглядываясь, на ходу.

— Подождите минутку, — попросила его Уэйнесс. — Нам тоже нужно сказать вам несколько слов.

— Я очень устал. Не могли бы вы отложить ваши слова до завтра, — угрюмо сказал Монкурио, нехотя остановившись и оглянувшись через плечо.

— А если вы вдруг умрете этой ночью?

Монкурио мрачно рассмеялся.

— Хорошо. Будем надеяться, что этот наш разговор будет последней моей неприятностью за сегодняшний вечер.