Принцы демонов. Умирающая Земля. Хроники Кадвола. Планета приключений. Книги 1 - 16 (СИ) - Вэнс Джек Холбрук - Страница 733

Глауен в инвалидной коляске и Чилк на костылях кое-как выбрались на террасу. Утро было прохладным, но ветер едва обдувал лица. Терраса, окаймленная железной балюстрадой выходила на юг, и расстилавшийся перед ними пейзаж, казалось, был нарисован черной тушью и сепией.

Глауен и Чилк сидели, жмурясь от солнца, и размышляли о разговоре с Бардузом.

— Получается так, что мы сможем вернуться на Араминту в месте с ним и считать нашу миссию с успехом выполненной.

Чилк согласился, но с небольшим добавлением:

— Пурист — а Бардуз именно таков — непременно должен был бы назвать и имя Намура. Но этого мы не услышали.

— Не важно. Это дело уходит из наших рук и переходит уже под другую юрисдикцию.

— По указанию Бардуза?

Глауен кивнул.

— Бардуз заявит о пропаже своего судна, не упоминая о покушении. Для Вука этого будет вполне достаточно.

— Особенно, когда он припишет «Фортунатас» к Бюро Б и станет появляться на нем во всяких официальных поездках.

— Послушай, но надо же все-таки постараться найти способ избежать этой участи для «Фортунатаса»! — сморщился Глауен. — Попробуй что-нибудь придумать, мне в голову ничего законного не приходит.

— Мне тоже.

— Бардуз не встанет еще две недели, а я буду готов уже через неделю.

— На меня очень не рассчитывай, — сразу предупредил Чилк. — Я занят делами поважнее. Мной занимается Флиц лично, и мы оба ума не приложим, почему это моей ноге помогает только ее массаж.

— У некоторых людей есть дар целительства, — вздохнул Глауен.

— Именно, именно! У нее вообще много талантов, и между нами уже медленно растет колоссальное взаимопонимание.

— Медленно — ты сказал?

— Увы, да. Очень медленно. В таких вещах нельзя торопиться. На самом деле, она еще очень пуглива.

— Мне кажется, она просто прекрасно понимает, что у тебя на уме и, прежде чем выйти из комнаты, осматривает углы.

— Чушь! — разозлился Чилк. — Женщины обожают привкус опасности, даже воображаемой. Это придает им чувство собственной необходимости и значимости, и они бегут в нужном направлении, как крысы к «джорджонцоле».

— Что такое «джорджонцола»?

— Такой сыр на Старой Земле. А крыса — это крыса.

— А, тогда, конечно, все ясно. И ты надеешься…

— Я уверен, что приучу ее есть из моих рук в три дня плюс-минус четыре часа.

Глауен с сомнением покачал головой.

— Интересно, догадывается ли Флиц о том, какая опасность ее подстерегает?

— Надеюсь, что нет. Она слишком занята.

В этот же день Чилку представилась возможность проверить свои догадки. Он позвал девушку, когда она пробегала главным холлом.

— Подожди, Флиц! Самое время почитать стихи!

Флиц остановилась. На сей раз на ней был белый свитер из пушистой мягкой шерсти и бледно-синие брюки. В волосах, как всегда, черная лента. Чилк залюбовался ей, не в силах найти ни в лице, ни в фигуре ни одного изъяна.

— А кто будет читать и кому?

Чилк показал ей томик в кожаном переплете.

— У меня здесь есть «Изобилия» Наварта. Можно почитать сначала самые твои любимые, а потом мои. И еще, прихвати-ка кувшинчик старого Сайдвиндера и пару кружек.

Флиц холодно улыбнулась.

— Сейчас я не настроена заниматься поэзией. Но почему бы вам не почитать вслух самому себе и столько, сколько пожелаете? Я закрою дверь и вы никому не помешаете.

Чилк отложил кожаный томик.

— В таком чтении нет шарма. Впрочем, ладно. По-моему, уже вполне можно устроить небольшой пикник.

Несмотря на все возрастающее желание двинуться дальше, Флиц остановилась и спросила:

— Какой такой пикник?

— Ну, я имею в виду, что было бы чудесно, если бы мы с тобой взяли и позавтракали где-нибудь на улице, вдвоем.

Флиц улыбнулась самой мимолетной из своих улыбок.

— С вашей ногой, которая находится в таком плачевном состоянии? Я полагаю, это неразумно.

Чилк залихватски махнул рукой.

— Тут нечего опасаться. Первая же боль станет сигналом, чтобы тебе начать свой чудодейственный массаж, боль пройдет и мы продолжим наш пикник и нашу беседу — или еще что-нибудь, чем будем заниматься.

— Вы обманываете сами себя, господин Чилк.

— Зови меня просто Эустас.

— Как хотите. Но в настоящее время я…

— Да, кстати, как только вы заговорили о ноге, тут она и заболела, и заболела…

— Это очень плохо, — нахмурилась Флиц.

— Так совершите свой акт милосердия или уж не знаю, как это и назвать.

— Чуть позже, — и Флиц выбежала из холла, напоследок все же обернувшись через плечо на Чилка.

В полдень следующего дня Чилк снова вышел в холл, уселся на кушетку, стал смотреть в окно и ждать новых возможностей.

Флиц действительно скоро показалась в дверях, увидела Чилка, замедлила шаг, но потом выбежала, как и вчера.

Через час девушка снова прошла через холл. Чилк сделал вид, что полностью погружен в созерцание пролетающей птички и не замечает ничего вокруг. Флиц некоторое время постояла, с любопытством выглянув в окно, искоса рассматривая Чилка, затем пошла по своим делам дальше.

Но через несколько минут вернулась. Чилк по-прежнему смотрел на туманный горизонт. Флиц медленно подошла к кушетке, и краем глаза Чилк заметил, что девушка глядит на него с клиническим любопытством.

— С вами все в порядке? Вы сидите в этом ступоре уже третий час!

Чилк мрачно рассмеялся.

— В ступоре? Едва ли. Я предавался мечтам, думал о прекрасном. В моих грезах столько красоты и таинственности.

Флиц отвернулась.

— Что ж, продолжайте грезить дальше, господин Чилк. Простите, что помешала.

— О, не спеши! Мечты могут подождать! — запоздало крикнул Чилк, мгновенно сбросив с себя мечтательность. — Присядь со мной ненадолго, я должен тебе что-то сказать.

Флиц заколебалась, но все же осторожно присела на край кушетки.

— Что за проблема?

— Никаких проблем нет. Скорее это можно назвать комментарием. Или анализом.

— Анализом чего?

— В основном меня.

Флиц не могла удержаться от смеха.

— О, предмет слишком глубок и сложен, господин Чилк! Сегодня у нас просто нет на это времени.

Но Чилк не обратил на ее слова внимания.

— Когда я был мальчишкой, то жил в Айдоле, на Старой Земле. Три мои сестры были всегда очень компанейскими созданиями и постоянно приводили домой своих подружек, так что я имел несчастье вырасти среди хорошеньких девушек. Они были всех сортов и всех размеров, на любой вкус. Одни высокие, другие маленькие, третьи идеальные, словом, целый цветник.

Несмотря на странность разговора, Флиц вдруг заинтересовалась им.

— Но почему вы сказали «имел несчастье»?

— Для юноши-идеалиста, каким был я, это слишком страшное испытание, я не мог ассимилировать такого разнообразия. Классический случай — слишком много, и слишком рано.

— Слишком много… чего?

Чилк туманно улыбнулся.

— Разочарования? Потери восхищения? В шестнадцать лет я был уже жадный эпикуреец, и там, где нормальный юноша видел какие-то намеки, туманы и розы, я видел лишь сварливых маленьких вредных зверьков. — Чилк выпрямился, и голос его зазвучал горько и откровенно. — И теперь я с грустью признаюсь, что когда увидел тебя в первый раз, я сказал себе: ага, вот еще одно хорошенькое личико, за которым таится такая же суетность и пустота, как и за всеми другими. И ты, наверное, немало удивлялась моему странному поведению, продиктованному этими детскими впечатлениями — за что теперь покорно прошу прощения.

Флиц в удивлении покачала головой.

— Теперь я не знаю, что мне делать: то ли поблагодарить вас за такую откровенность, то ли оставить вас дальше рассматривать птичек.

— В общем, разницы в этом нет, — щедро признался Чилк. — Теперь я пришел в себя, и, несмотря на твою безупречную красоту, получаю удовольствие от твоего общества, и даже с радостью поцеловал бы тебя.

— Сейчас?! Здесь?!

— По обоюдному согласию, разумеется.

Флиц бросила на него быстрый подозрительный взгляд. Что еще может быть на уме у этого странного субъекта? В общем, он даже очень неплох, открытое лицо с сухими и определенными чертами выглядело интересно, а главное, было в нем нечто, что каким-то образом возбуждало ее любопытство.