Дело о Короле оборотней (СИ) - Петровский Александр Владимирович "Алекс" - Страница 59

Порадоваться за этих у меня не получилось, как я ни старался. Хотелось напрочь забыть про Вервольф и больше никогда о нём не читать и не слышать, пусть даже до его территории от моего дома всего несколько вёрст. И, конечно же, разворот газеты был посвящён именно Вервольфу. На торжественный пир, посвящённый Ритуалу Коронации, приглашено немало известных певцов, музыкантов и артистов из нескольких стран — женщина-гном Ирина, акробатка, кентавр Ричард, прославившийся блестящим исполнением главной роли в историческом спектакле «Третья конная против пиратов Тортуги», а также русалка-сирена Евгения, солистка и звезда Императорской оперы, обладательница меццо-сопрано с уникальным диапазоном.

Судя по всему, на культурную программу коронации пригласили в основном представителей экзотических для Вервольфа рас. Для меня они тоже были экзотическими, ни кентавров, ни гномов я никогда не встречал, а из русалок знаком только с Аллой, и то, прекрасно обошёлся бы без этого знакомства. К тому же ни спектакля о Третьей конной, ни какой-либо оперы, не говоря уж об Императорской, я и в глаза не видел, к тому же хоть и слыхал о сопрано и контральто, но даже под угрозой смерти не смогу отличить одно от другого, а что такое меццо — и понятия не имею.

Тут же размещались фото этих троих, и краткие биографии с кое-какими дополнительными сведениями. Ричард во фраке был здорово похож на коня в пальто, его лицо было хоть и человеческим, но и лошадиным тоже. Симпатичная акробатка в совершенно не прикрывающем её прелести цельнокроеном купальнике на вид ничем не отличалась от человеческой женщины, и если репортёры не ошиблись с цифрами её роста, была всего на полголовы ниже меня. Я почему-то считал, что гномы, они же пигмеи, совсем низенькие. Как мало мы знаем о других расах, особенно если они живут не рядом!

А уж русалка, оперная дива, была неописуемой красавицей. Неудивительно, что она стала звездой Императорского театра. А если она ещё и немного умеет петь… Я вспомнил, как после пения Аллы задумался о сексе со старушкой-экономкой, и понял, что очень хочу послушать, как поёт Евгения. Насколько я понял, меня пригласят на коронацию, и она будет там выступать, так что мечта вовсе не несбыточная. Ещё раз взглянул на фото, и подумал, что через каких-нибудь жалких пять лет и у Аллы вырастет такая же роскошная грудь, есть смысл подождать, несколько лет — не так и много.

Глянул на биографию Евгении, и оторопел. В газете было написано, что она чистокровная русалка, и ей девятнадцать лет, и с четырёх до шестнадцати она обучалась вокальной технике, и вот уже три года ей рукоплещет не только Империя, но и весь мир. Насчёт голоса ничего не могу сказать, но если ей девятнадцать, и она вполне развита, как женщина, то что не так с Аллой? Я показал ей фото.

— Евгения. Певица. Русалка и сирена. Как ты, — невнятно объяснил я. — Девятнадцать лет, а сиськи — вот!

— Ты говорил, что даришь мне гонорар за найденную на дне серёжку, — напомнила она. — Это остаётся в силе?

— Да.

— Тогда я еду в Озёрный Край, домой. Прощай, Стас!

Алла тороплива покинула мой дом, мне только и осталось, что смеяться и над собой, и над доблестной имперской спецслужбой. Эта малолетка поступила к ним работать по фальшивым документам, наворотив вагон лжи о своей расе. Ладно, я поверил, я — частное лицо, но спецслужба-то должна проверять тех, кого берёт на работу! Достаточно взглянуть на фото Евгении, чтобы понять — тело русалок становится взрослым примерно в том же возрасте, что и у людей, и русалке с внешностью тринадцатилетней девочки как раз тринадцать и есть. Ненадолго задумался, не может ли быть, что у Аллы нарушение развития и роста, но решил, что это совсем не моё дело. Пусть с этим разбираются в Озёрном Краю.

Газету дочитывать не стал, вскрыл письмо с адресом, написанным готическими буквами. Думал, от Томы, но нет — от Франца. Он звал меня на коронацию, одного или с женщиной любой расы, пригласительный билет прилагается. Вообще-то, я ему здорово противен, и он не хочет меня видеть ни на коронации, ни когда-либо ещё, но будущая королева настаивает на моём присутствии, и ей он отказать никак не может. Я решил, что приеду обязательно. Хотя бы ради того, чтобы послушать Евгению.

— Ну, что, остыл, охальник? — язвительно поинтересовалась экономка, заходя в дом.

— Почти. Желание ещё есть, но уже не такое острое. И даже девочку выпроводил, что песенкой может нормального человека, маньяком сделать.

— И правильно! Нечего тебе, Стас, с малолетними русалками связываться, или со старухами вроде меня. Найди себе подходящую женщину, хоть человека, хоть волчицу, вон их сколько вокруг.

— Не лезь не в свои дела, — попросил я и вскрыл ещё одно письмо из Вервольфа.

Вот оно оказалось от Томы. Моя бывшая много извинялась и оправдывалась, этот отрывок я читать не стал, а потом просила оказать небольшую, по её мнению, услугу. Она не приглашена на Ритуал Коронации, а ей очень хочется его посетить. Тома знает, что я приглашён, по просьбе будущей королевы, и приглашение на двоих. Так вот, она будет очень мне благодарна, если я позволю ей быть моей спутницей на Ритуале. Если я согласен, огромная просьба сразу же об этом сообщить.

Я ничего не понял, и перечитал этот отрывок ещё раз. Готические буквы в нём ничуть не изменились, так и оставаясь же просьбой помочь будущей королеве тайком проникнуть на её собственную коронацию, за что она будет мне очень благодарна. И хоть благодарность Томы была мне совершенно по хрену, я всё же честно попытался понять, о чём тут речь на самом деле. Но смысл от меня ускользал. Я внимательно перечитал письмо, в том числе и начало, но и это ничего не дало.

— И что ты ей ответишь? — язвительно поинтересовалась экономка.

— Кому?

— Тамаре, кому же ещё? Или ты думаешь, что я, прожив в Приграничье шестьдесят с лишним лет, не научилась читать волчьи буквы? На конверте обратный адрес написан, если ты не заметил. Хотя как бы ты мог не заметить, ты же сыщик! Так что ответишь?

— Над ответом я подумаю, когда пойму вопрос. Точнее, просьбу. Она просит, чтобы я провёл её на коронацию.

— Ну, да, у неё нет пригласительного, а у тебя — есть, причём на двоих, зато нет пары. Аллочку-русалочку ты прогнал, а я с тобой не поеду — они там голые ходят, а я стесняюсь. Не поведёшь же ты на Ритуал кого попало? Кто попало тебя обязательно там опозорит. Лучше Тамары и не найти.

— Ещё раз. Тома со своим любовником будет проходить Ритуал Коронации. Без неё не будет никакого ритуала. Зачем ей понадобился пригласительный?

— Ты же сыщик, — напомнила она, противно хихикая. — Вот и разберись в этих странностях.

— Я временно не сыщик. На последний гонорар я могу безбедно жить года два, а то и три. А если ещё и одну бездельницу уволю, что у меня экономку и кухарку изображает, то и все десять.

— Ты без меня пропадёшь. И сам ничего толком готовить не умеешь, даже яичницу, и баб всегда выбираешь таких, что тоже не умеют. А если постоянно жрать в ресторане, даже самом лучшем, через год обязательно свалишься с язвой. И нечего меня зазря оскорблять. Давай, покажи класс детективной работы. Только вслух говори, а то просто смотреть неинтересно.

Почему бы и нет? Даже если убедить себя, что Тома мне безразлична, не помешала бы понять, почему она вынуждена тайком пробираться на собственную коронацию. И если рассуждать, то вслух удобнее. А раз что-то говорю, то лучше не себе, а кому-нибудь другому. Ни кошки, ни собаки у меня нет, так что обычно я обращаюсь к бутылке, а экономка куда лучший собеседник, если, конечно, не станет перебивать или задавать дурацкие вопросы. Так что мы сели за стол, она налила обоим чай, положила на стол печенье, и приготовилась слушать.

— Коронация без королевы напоминает мне похороны без покойника, — начал я. — Они бывают, но это особый случай. Так или иначе, но она туда обязательно попадёт, иначе зачем приглашать всяких кентавров и русалок, с риском перед ними всеми опозориться? Может, условие, что королева должна проникнуть туда тайком — часть Ритуала? Но разве для этого волчице нужен иностранный подданный, пусть даже бывший любовник? Она бы и на месте запросто нашла кого-нибудь, кто ей поможет, рассчитывая на благосклонность королевы в будущем.