Арджуманд. Великая история великой любви - Мурари Тимери Н. - Страница 16

По обе стороны дороги скакали хазары под собственными знаменами; каждый вел за собой тысячу всадников.

Перед паланкином Джахангира бежали тридцать невольников; они разбрызгивали душистую воду, чтобы сделать путь благовонным и чтобы пыль не докучала властителю.

Немного поодаль от падишаха ехали четыре визиря, обремененные бумагами, — из этих бумаг они черпали информацию. Если бы властителю пришло в голову спросить о деревне, встречающейся на пути, они тотчас ответили бы, как называется эта деревня, кому она принадлежит, могли бы поведать о доходах князя, об урожае, о произрастающих в этой местности цветах и плодах… К тому же — поскольку Джахангир был весьма и весьма любознательным правителем — визири по нескольку раз в день пополняли книгу «Тузук-и-Джахангири».

Рядом с визирями держались еще три человека. Двое несли веревку и от самой Лал-Килы измеряли длину проделанного пути. Первый, забегая вперед, делал отметки, второй прикладывал к отметкам веревку, а третий, с книгой и пером в руках, подсчитывал расстояние.

Еще один человек нес песочные часы и бронзовый гонг. Каждый час он ударял в него, оповещая о наступлении нового.

В нескольких шагах позади Джахангира ехали охотники с птицами на запястьях. За ними следовали десять всадников-оруженосцев: четверо несли джезайлы в золототканых чехлах, пятый — копье Джахангира, шестой — его меч, седьмой — щит, восьмой — кинжал, девятый — лук, десятый — колчан со стрелами. За оруженосцами следовал отряд ахади — воинов, подчинявшихся напрямую самому падишаху. Следом несли три серебряных паланкина, затейливо украшенных жемчугами. Продолжали процессию двадцать четыре всадника-музыканта: восемь с трубами, восемь с рожками и восемь с барабанами. За ними двигались пять слонов с седлами-хаудами из золота и серебра. (Плавное покачивание на спине слона усыпляло падишаха; в хауде он чувствовал себя, как младенец в колыбели.)

Кроме богато убранных личных слонов властителя были еще три. Один вез на спине три руки, вылитые из чистейшего серебра; руки, закрепленные на серебряном шесте с бархатом, означали: Джахангир — Блюститель магометанской веры. Схожий символ на спине второго слона провозглашал падишаха Хранителем веры. Третий слон вез медную пластину с выгравированными словами «Аллах един и Мухаммед — пророк его».

Еще четыре слона несли не менее важные символы. Весы на спине одного из них означали, что падишах — Вершитель правосудия. Флаг с крокодилом на спине другого (когда дул ветер, казалось, что крокодил шевелится, как живой) напоминал о том, что наш повелитель является Повелителем рек. Флаг с рыбой на третьем слоне был символом власти над морями и океанами, а золотая пика на четвертом считалась знаком Завоевателя. За слонами шла еще дюжина музыкантов.

Все это великолепие, призванное продемонстрировать величие империи, отделяло меня от возлюбленного. Казалось, мы с ним находимся на разных концах Земли. Я больше не могла выносить безвестности.

Полдень давно миновал, и я спешилась.

— Иса, возьми мою лошадку, скачи к Шах-Джахану. Скажи моему… — Я не могла произнести это слово, оно застряло в глотке, но я все же преодолела страх: —…моему возлюбленному, что я здесь. Пусть придет ко мне. Я должна знать, что со мной будет. Его любовь ко мне иссякла? Мне следует ждать или нет? Конечно, я буду ждать, если он мне прикажет. И я ненавижу женщину, которую прочат ему в невесты… Горечь моя так же сильна, как любовь к нему.

— Агачи, я не смогу сказать все это…

— Так приведи его сюда, я сама скажу. Полезай в седло!

Иса испуганно посмотрел на пони. Людская река текла и текла мимо.

— Агачи, я же не умею ездить верхом! Я уж лучше побегу.

— Нет, это чересчур далеко, и мне придется долго ждать. Сейчас же полезай в седло и бери в руки поводья! Лошадка быстро домчит тебя к моему любимому и так же быстро привезет ко мне с ответом.

Не смея возразить, Иса неуклюже, с унылым видом вскарабкался в седло. Я повернула голову пони в нужном направлении и с силой хлестнула по крупу. Лошадка поскакала галопом. Иса что есть силы вцепился в гриву, боясь вылететь. В другой раз испуг слуги позабавил бы меня, но теперь было не до того.

Я забралась в паланкин, радуясь возможности скрыть слезы от любопытных глаз. Дед определил меня в свиту Джодхи Бай. Жена падишаха ехала на слоне, восседая под балдахином на питамбаре — особом троне, изготовленном из кованого золота, украшенного драгоценными камнями[38]. В последнее время Джодхи Бай страдала непонятной, изматывающей болезнью и предпочла бы остаться в Агре, но Джахангир настоял, чтобы она сопровождала его в путешествии. За слоном Джодхи Бай следовали сто пятьдесят узбечек с копьями. Кортеж со всех сторон окружали евнухи, вооруженные лати — бамбуковыми палками с серебряными наконечниками. Этими палками они избивали любого, кому хватало глупости приблизиться. Далее двигались слоны и паланкины других обитательниц гарема, каждую сопровождала собственная свита рабынь, слуг и евнухов.

Разумеется, государственные дела не допускали отлагательства по той лишь причине, что падишах путешествует из Агры в Аджмер. Тридцать слонов, восемьдесят верблюдов и двадцать повозок были нагружены государственными бумагами.

Пятьдесят верблюдов несли сто вьюков с одеждой Джахангира.

На тридцати слонах везли драгоценности; драгоценностями Джахангир намеревался одаривать тех, кому посчастливится снискать его милость.

Двести верблюдов сгибались под грузом серебряных рупий, сто верблюдов везли золотые рупии и еще сто пятьдесят тащили сети для охоты на тигров, гепардов и нильгау[39].

Примерно с полсотни верблюдов были гружены водой для питья и омовений; лошади тянули большие расписные повозки, в которых мы, женщины, могли искупаться в полном уединении.

Замыкал колонну, охраняя ее, раджпут Джай Сингх, под командованием которого находилось восемь тысяч конников.

Забыла сказать: на расстоянии одного коса впереди каравана ехал человек на верблюде с рулоном тончайшего белого полотна. Если у дороги встречалось мертвое тело, в его обязанности входило покрыть труп тканью. Делалось это, чтобы не оскорблять взор падишаха и его приближенных. Впрочем, вид мертвого тела обычно возбуждал любопытство Джахангира, и по его просьбе ткань ненадолго приподнимали.

Армия Великого Могола осталась в Агре, поскольку путешествие было обыкновенной прогулкой. Когда я была маленькой, дед рассказывал, что без армии караван проезжал через какую-нибудь деревушку за полдня, а с армией проезд растягивался на целый день.

Время тянулось томительно. Тени деревьев становились все длиннее, солнце опускалось все ниже. Иса пропал. Я ругала себя за то, что оказалась такой несдержанной. Наверное, он упал и убился, так и не доставив послание… Оставалось одно — молиться и ждать.

Стало смеркаться, в долине, где предстояло остановиться на ночлег, уже разжигали костры.

Этим занимались люди под началом главного управляющего двора. Они ехали впереди каравана на расстоянии дневного перехода и везли шатры, посуду, продукты — вообще все, что могло потребоваться в дороге падишаху и его спутникам. Главному управляющему надлежало выбрать красивое место, по возможности у реки, где устраивали привал. Покои падишаха находились в самом центре. Двухуровневый шатер роскошью и блеском напоминал дворец, в нем имелись даже залы для приемов — диван-и-ам и диван-и-кхас. За шатром падишаха располагался гарем, а все место привала огораживал экран из алого шелка. План расположения шатров и всего прочего не менялся со времен Тамерлана. Каждый знал, где ему предстоит есть, спать, где совершать омовение, где будут размещены на отдых животные. Это позволяло избежать сутолоки и путаницы.

Женщинам подобные путешествия очень нравились. Слышались болтовня и смех — обитательницы гарема готовились к вечерним развлечениям. Я держалась в сторонке; искупавшись и переодевшись, ушла к себе и легла. Ужинать мне не хотелось — тоска служила мне пищей и заменяла компанию.