Разбитый (ЛП) - Истон Эли - Страница 24

— Брайан, я не был у них под прицелом. Меня не ранили.

Он отвёл взгляд и моргнул, но выражение его лица стало более мучительным.

— Ты забежал в опасность. Ты хотел спасти жизни. Я просто спрятался. Вот так.

Он действительно так думал? Меня охватила вспышка жгучей злости. Так много людей были повреждены, так много жизней сбиты с пути. Люди смотрят на число погибших, будто это определяет стрельбу. Но на каждого погибшего приходилось ещё двадцать человек, которые по-прежнему истекают кровью от невидимых ран. Я каждый день видел их в школе. Но Брайан был полностью сломлен. Это разбивало мне сердце.

— Иди сюда, — взяв его за запястье, я подошёл к кровати. Я сел и притянул его рядом с собой. Брайан смотрел на свои колени.

— Послушай, — сказал я, пытаясь убрать злость из своего голоса. — Если бы стрелки пришли в актовый зал, где были я и Мэдисон? Мы бы запаниковали, убежали и спрятались. И всё. Когда кто-то идёт на тебя с оружием, ты не можешь сделать ничего другого. В смысле, у тебя нет оружия. Что, по-твоему, ты должен был сделать?

Он поднял взгляд на меня, нахмурившись.

— Я должен был… — на его лице промелькнуло замешательство.

— Да?

Я видел, как он пытается это обдумать.

— Если бы я кинулся на них, они бы просто пристрелили меня. Но я мог бы уступить кому-то другому это место за питьевым фонтаном. Оно не особо скрытное, но я знал, что это лучше, чем прятаться за столом, — его голос дрожал от эмоций.

О боже. Он действительно так думал? От самой мысли меня бросало в жар и в холод, и я дрожал от страха. Но сохранял выражение лица пустым.

— Ладно. И сколько времени у тебя было, чтобы принять это решение, Брайан?

Он сглотнул. Я видел ответ на его лице. Времени не было никакого.

— Ты оттолкнул кого-то с дороги, чтобы занять то место?

— Нет, — его голос был шёпотом.

— Ты не сделал ничего плохого. Ты слышал, как стрелки идут прямо на тебя, и отреагировал так же, как любой другой в смертельной опасности, ища любое возможное место, чтобы спрятаться. Я сделал бы совершенно то же самое.

Он закусил губу, думая над этим. Но хмурость на его лбу разгладилась. Он ссутулился и покачал головой.

— Спасибо. Я хочу сказать, что ценю это.

— Ну, это правда, — я положил руку ему на плечо. Это был «братский» жест, и я сделал это мимолётно, отстраняясь после быстрого сжатия, хотя отдал бы что угодно, чтобы притянуть его в свои объятия. — Кроме того, если бы ты не спрятался за питьевым фонтаном, ты был бы… — мой голос надломился. Я надавил. — Я просто рад, что ты спрятался.

— Я едва держу себя в руках, знаешь? — произнёс он, глядя мне в глаза. — Когда всё наладится?

— Я не знаю.

К чёрту. Я обвил его руками. Его руки легли мне на спину, а голова — мне на плечо. Мы сидели так долгое время. Обнимаясь.

Несмотря на недавнюю потерю веса, его спина казалась широкой и сильной. Он был тёплым, в смысле крайне тёплым, и его тело горело рядом с моим. Но по большей части? Это был Брайан Маршал. В моей спальне. В моих руках. Что полностью и совершенно не укладывалось в голове. И всё же, то, что мы делили, было больше любого прежнего дерьма, любой чепухи в плане «Брайан такой горячий» и того, что я чувствовал к нему, глядя через коридор или сидя на футбольных трибунах во время игры. Он больше не был тем далёким идолом, и я тоже не был прежним. Моё сердце казалось разрезанным, и я просто… я вливал в него то, что мог. Понимание. Принятие. Любовь — универсального рода. Это было всё, что я мог сделать.

Через мгновение он отстранился, и я встал, не желая, чтобы вышло неловко.

— Я чувствую… что я… Я хочу бороться. Я должен бороться. Потому что я просто чертовски зол. И, может быть, это мой способ справляться с этим.

Брайан вытер локтем лицо, но если он и пролил слёзы, их уже не было.

— Да, — согласился он. — Ты прав. Всё то, о чём вы говорите за ланчем, это важно. Просто…

— Что?

Он посмотрел на меня беспомощным взглядом.

— Это может повториться в любое время. В нашей школе. Пока мы — они — не найдут стрелков, что-либо большее и на более долгий период просто кажется бессмысленным.

Я вздохнул и задумался над этим.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но надеюсь, что копы скоро их поймают.

— Да уж, — сказал Брайан. Его взгляд переместился на мой стол. Но вместо того, чтобы смотреть на закрытые жалюзи, он остановился на Фрости. Оба наших пластмассовых стаканчика стояли на моём столе, с полусъеденным и тающим содержимым. Брайан встал и взял свой, кладя в рот кусок побольше.

— Вкусно, — снова сказал он.

Я встал и взял свой стаканчик, внезапно проголодавшись. И тоже сунул ложку в рот.

— Хочешь поиграть во что-нибудь или фильм посмотреть?

Капля Фрости осталась на моих губах. Шикарно. Я закатил глаза и вытер её тыльной стороной ладони.

Взгляд Брайана опустился к моим губам, оставаясь на них даже после того, как я убрал руку. Он облизнул губы — возможно, просто проверяя мороженое на своих, только это послужило для меня ударом под дых. Я почувствовал, как щёки загорелись, а живот напрягся.

«Перестань. Всё не так. Возьми себя в руки».

Я повернулся к нему спиной.

— Эм. У меня есть Xbox. Тебе нравится играть в гонки?

— Есть «Наскар 15»?

Я улыбнулся и поиграл бровями.

— Чувак! Я тебе точно зад надеру, — сказал Брайан.

Если бы. Можно только мечтать.

Мы играли несколько часов, гоняясь за машинами друг друга с радостным остервенением и даже смеялись. Было хорошо. Это была капля нормальности, в которой мы оба нуждались. Моя мама пришла домой и заглянула в комнату. Она пригласила Брайана остаться на ужин. Мы не откладывали контроллеры, пока она не позвала нас, сказав, что еда на столе.

Мы спустились вниз, и я представил Брайана маме и папе. Я видел, что они узнали его имя, и они оба посмотрели на меня сочувствующими взглядами, но оставались очень дружелюбными и держались легко.

У меня потрясающие родители.

За ужином мы говорили о возможной встрече с детьми из Паркленда. Моя мама была взволнована, и мы с ней прослезились. Но затем папа сменил тему, чтобы поговорить о планах на День благодарения, хоть до этого ещё было далеко. И это было хорошо. Потому что Брайану, возможно, не нужно было, чтобы я постоянно говорил о стрельбе, хоть мне было тяжело остановиться. Я заметил, что Брайан съел всего пару кусочков макаронной запеканки.

Когда мы встали из-за стола, мама тоже поднялась.

— Ничего, если я тебя обниму? — спросила она Брайана.

Он моргнул.

— Конечно.

Она обвила его руками и крепко обняла.

— Я просто хотела сказать, что сожалею, что тебя ранили. Ты милый, красивый мальчик. И тебе рады здесь в любое время. В любое. Хорошо?

Лицо Брайана покраснело, но он похлопал её по спине.

— Спасибо, миссис Хьюз.

— Зови нас Сандра и Рекс, — она отпустила его. — Я чуть позже я приготовлю рутбир с мороженым. Хорошо?

Мы с Брайаном посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Эм… мы на сегодня мороженого уже наелись. Но мысль хорошая, мам, — я сжал губы и похлопал её по плечу. — Хороший материнский инстинкт. Ты заработала золотую звёздочку.

Она закатила глаза.

— Ладно. Тогда идите играть дальше. Мы с папой будем объедаться одни.

Только всё получилось не так. Мы поднялись ко мне в комнату, и я оставил Брайана там, чтобы сходить в ванную. Я решил почистить зубы, пока был там. Без конкретной причины. Когда я вернулся, Брайан растянулся на кровати на животе, засунув руки под подушку под своей головой.

Я мгновение смотрел на него, не желая будить. Его голова была повёрнута на бок, и я видел тёмные круги под его глазами, и не особо здоровую бледность кожи. Он растаял на кровати, его лицо осунулось. Боже. Он совершенно вырубился.

Я тихо закрыл дверь и спустился обратно вниз. Я стоял на кухне и кусал губу, пока мама не перестала протирать тумбочки и не посмотрела на меня.