О тех, кто не слушает добрых советов (СИ) - "Чемерица" - Страница 260

– Чтоб тебя! Хотел же не тратить резерв без надобности, но что теперь поделать... Давай, ворожея, придется нам с тобой потрудиться!

– Я не ворожея! – привычно отозвалась Иллия, но приготовилась атаковать. Правда, перед тем как начать швыряться ледышками, она предположила: – Может, эти фалмеры не такие агрессивные, как те, этажом выше? Они не напали на нас, хотя все время были рядом... Банри, ты ведь говорила, что они отлично слышат.

Готтлсфонт неуверенно кивнула. Те, что сидели тут, действительно не могли не знать, что рядом чужаки. Но Маркурио решительно отмел все сомнения:

– Ага, мечтай. Да они просто выжидали удобного момента. – Он несколько раз сжал и разжал пальцы, не сводя глаз с двух мечущихся у двери домишки фигур. – Единственное, что я вынес полезного из нашей прогулки по Альфтанду, так это уверенность в том, что этих уродов нужно убивать при каждом удобном случае. И уж точно не стоит доверять их внезапной глухоте.

– Полезного, говоришь? А как же твои трофеи? – поинтересовалась имперка, сгружая сумки на краю платформы – еще успеет за ними вернуться – и доставая меч Болара из ножен.

– Ну, если они уцелеют под охраной твоей бой-бабы, то и это тоже. – Маркурио избавился от своих котомок еще быстрее и теперь спускался по лестнице в низину. – Знаешь, спрячь-ка ты эту железку и заготовь на всякий случай свои обереги. Это у тебя получается всяко лучше, чем размахивать мечом.

====== Акт II. Глава 6. Древнее знание. Часть 13 ======

В первые часы пребывания в подземелье троица не подозревала, что там, за туманом, есть что-то кроме камня. Когда маги разделались с фалмерами возле выхода из Альфтанда, первым делом пришельцы обследовали уцелевший домишко. Внутри, среди древней гномской мебели и утвари, они обнаружили останки некоего бедолаги, а так же множество предметов явно последней эпохи, в том числе дорогое и качественное алхимическое оборудование. От неизвестного остался только скелет, но несколько болтов двемерского производства, застрявших между оголившимися ребрами, ясно давали понять, что произошло. Банри окинула взглядом кости и отошла к лаборатории. Иллия и Маркурио остались с мертвецом.

– Бедный... – пробормотала девушка. – Наверное, тот автоматон ранил его, и он забрался сюда, чтобы спастись...

– Но все равно помер, – заключил Маркурио, – не помогли ему его зелья. Хм, если его подстрелила та сфера, то я, выходит, отомстил за этого парня. Интересно, кто он такой?

Банри, вернувшаяся от стола с лабораторной посудой и просроченными ингредиентами, проговорила:

– Имя не назову, но профессия понятна – этот некто был алхимиком и изучал корень Нирна. И, похоже, обнаружил новую разновидность. – Женщина ткнула пальцем за спину.

Маги уставились в указанном направлении: в центре стола в миске, наполненной землей, возвышался маленький кустик с ярко-алыми листьями. Такие же растения, только зеленые с легким голубоватым отливом, произрастали на поверхности возле водоемов практически по всему Тамриэлю.

– Да ладно, – нарушила молчание имперка, – вы что, звон не слышали?

– Не обратили внимания... – пробормотала Иллия. – Да тут в этом подземелье все время что-то звенит. Интересно, что... Кстати, а почему он красный такой?

– Понятия не имею. Всегда считалось, что это растение уникально, но есть, оказывается, подвид еще круче. – Банри повела плечами и посмотрела в потолок. – В этом месте все такое странное...

Она не стала уточнять, что имеет в виду не домишко, а Черный Предел, ее и так поняли. Маркурио присел рядом с грудой костей.

– Может, наш приятель селекционер, и как-то сам вывел этот Корешок? Может, он любил красный цвет? – Он сунул руку под грудную клетку. – Тут что-то есть... Ну надо же, Банри, это по твоей части.

Маг выпрямился и сунул в руки Готтлсфонт небольшую тетрадку. Та попробовала приоткрыть ее, но страницы слиплись.

– Плохо, – пробурчала она, – тело разлагалось поверх книжки, и она вся пропиталась жидкостью, которая теперь засохла. Вот что, давайте тут устроим привал, мы ведь давненько бодрствуем. Только дверь надо как-нибудь заблокировать...

– Тут попахивает, – недовольно отозвался Маркурио, но послушно придвинул тяжелый верстак к входу.

Иллия, оказавшая посильную помощь в перестановке мебели, вздохнула:

– Зато тут есть кровать и очаг. – Она отряхнула ладони и полезла в сумки. – Чур, на кровати сплю я.

Первая половина тетради погибла безвозвратно, но при помощи лабораторного пинцета и двемерского столового ножа Банри удалось открыть ее ближе к концу и отделить несколько страниц. Почерк был вполне разборчивым, и имперка углубилась в чтение. Она пришла в себя, только когда кто-то аккуратно потыкал ее в спину пальцем.

– У тебя вид такой, будто твой щенок помер, – сообщил Маркурио и развалился на кровати поверх ветхого покрывала прямо в сапогах, игнорируя недовольное сопение Иллии. – Ну, делись, что вычитала.

Банри провела ладонью по глазам, словно надеясь, что увиденное ей померещилось.

– Вроде бы это дневник. Уцелела только последняя запись, но она... странная. Дата имеется, а по содержанию словно начало мемуаров... – Голос у нее сорвался, и женщина глубоко вздохнула, чтобы удержать подступившие к глазам слезы. – Наверное, он хотел книгу написать...

Маги недоуменно переглянулись.

– Банри, – кашлянула Иллия, усаживаясь на кровать, – это... м-м-м... твой родственник? Или знакомый?

– Я никогда с ним не встречалась, и, судя по дате в дневнике, он погиб задолго до моего рождения... Вот, прочтите сами. Пятьдесят восьмой Четвертой эпохи, число, правда, не разобрать, но зато месяц Второго зерна и Миддас...

Готтлсфонт передала тетрадь спутникам.

Большую часть своей жизни я посвятил раскрытию тайн корня Нирна, но полной ясности так и не достиг. Мелодичный звон, который издает это растение, дразнит меня, требует, чтобы я ещё глубже проник в его секреты. И даже когда я смог заручиться помощью щедрого и неутомимого помощника, который собрал для меня почти две сотни корней Нирна, я достиг лишь посредственного алхимического результата. Это только подстегнуло мое любопытство и стремление найти разгадку.

Только пятьдесят лет спустя мои упования воплотились в жизнь: ответ принесли в мою лабораторию в подвале таверны «Западный вельд». Сначала я услышал знакомый звук – неповторимую трель, которую издают только корни Нирна. Но когда я обернулся, мое сердце бешено забилось, а по спине побежали мурашки. Это был корень Нирна, подобного которому я никогда раньше не видел. Растение имело странный красноватый оттенок, каждый лист блистал тысячами тонов алого. Я не мог пошевелиться, я был совершенно поражён. Я никогда бы не смог себе представить такой странной разновидности корня Нирна.

После нелепой паузы я наконец заставил себя задать несколько вопросов путнику, который принёс мне это сокровище. Он назвался Обетом Арнезианцем, кладоискателем из Скайрима. Он исследовал огромный пещерный лабиринт – Чёрный Предел, и наткнулся, как он сказал, на «шумный красный сорняк». Его экспедиция по большому счету не увенчалась успехом, и он не хотел уходить из пещеры с пустыми руками, так что Обет забрал с собой один из красных корней Нирна. Некоторое время он искал покупателя, но в конце концов ему указали на меня и пообещали, что я дам за корень хорошую цену.

Не успел я собраться с мыслями и спросить ещё хоть что-нибудь, Обет предложил продать мне алый корень Нирна, карту с маршрутом до Черного Предела и странного вида ключ от входных ворот. Я согласился, не раздумывая. Обет покинул Скинград с тысячей септимов в кармане, но я бы легко заплатил и в десять раз больше за один только образец.

Я провозился целый год, но смог продать свою лабораторию и добраться до Скайрима. Прежде чем отправляться в Чёрный Предел, я хотел обустроить новую лабораторию в каком-нибудь уединенном месте. Посоветовавшись с коллегами из винтерхолдской Коллегии, почётным членом которой я являюсь, я решил поговорить с Аврузой Сарети, специалисткой по растительной алхимии и владелицей небольшой фермы около Рифтена. Поделившись своими познаниями в разведении корня Нирна, я смог устроить на ферме Сарети походный штаб для полевых исследований. Я не открыл Аврузе тайны алого корня Нирна, но поделился с нею всеми другими своими знаниями в обмен на её гостеприимство.