О тех, кто не слушает добрых советов (СИ) - "Чемерица" - Страница 290

– Будь тут, парень, я вторую посмотрю. Коняку зазря не тискай и будь настороже.

Некто удалился в сторону высокой постройки, а его спутник остался стоять, скорее всего, у подножия лестницы в маленькую башню, пробормотав:

– А я и не тискаю.

Кто-то крупный коротко всхрапнул. Видать, стук копыт Банри не приснился, при чужаках имелась лошадь.

Лошадь!

Резко стало не до пряток впотьмах. Имперка запалила один из факелов, найденных в крепости, вытащила меч из ножен и выскочила наружу. Мост на террасу и спуск по лестнице она преодолела за пару секунд, буквально скатившись вниз и очутившись нос к носу с совсем юным парнем в грубой меховой жилетке. Впрочем, на него Банри почти не обратила внимания, так как все оно было поглощено блудной Бусинкой, чей повод держал мальчишка.

Имперка, позабыв про все опасности, вложила меч в ножны и потянулась к лошади, парень, по первости опешивший, пришел в себя и отпрянул, потянув Бусинку за собой.

– А ну не лапай! – рявкнул он ломающимся баском, изо всех сил стараясь казаться взрослее.

Правда, от усердия сопляк не обратил внимания, что кобылка не сдвинулась с места, хотя поводья натянулись, как струна.

– Это моя лошадь, – угрюмо сказала Банри.

– Ага, конечно! Ври больше!

Имперка шагнула вперед, держа факел, словно оружие, и процедила сквозь стиснутые зубы:

– И в мыслях не было. – Она положила ладонь на бусинкину морду, та переступила передними ногами и дружелюбно фыркнула. – Отпусти.

Мальчишка разинул рот, попятился еще сильнее, упорно пытаясь тащить лошадь за собой. Последней это совсем не понравилось – Бусинка резко дернула головой, парень выпустил поводья из рук и сел на задницу. Банри подхватила ремни и этой же рукой обхватила кобылу за морду, от полноты чувств чмокнув ее в мягкий нос.

Имперка поглаживала Бусинку, ощущая невероятный подъем чувств. Ее даже не смутил спутник мальчишки, спешно вернувшийся к лестнице в башню.

– Фроки! – взвыл сопливец. – Она лошадь отняла!

Банри смерила его презрительным взглядом, а Фроки велел:

– Рот закрой и поднимайся.

Он подошел поближе, и имперка разглядела морщинистую физиономию. Если мальчишка был совсем зеленым, то Фроки выглядел на все семьдесят. Правда, только лицом, да еще дребезжащим голосом, а вот фигурой и движениями он запросто сошел бы за двадцатилетнего.

– Твоя кобылица-то? – поинтересовался старик, отметив, что Бусинка почти положила голову на имперкино плечо.

– Угу.

– Да врет она! – заорал парень, вскакивая на ноги. – И вообще, это я кобылу нашел, значит, она теперь моя!

Фроки поморщился, а женщина поинтересовалась:

– Правда? И кто же такое придумал?

– Ну… Все знают!

– Молодой человек, – вздохнула Банри, – я за последние годы столько на первый взгляд бесхозных лошадей встретила, что, будь твои слова правдой, уже владела бы целым табуном. Не пори горячку. Спасибо, что привели Бусинку, я даже готова наградить вас обоих некой суммой за это, но не претендуй на мое имущество. Пожалуйста.

– Пошла ты со своими деньгами! – гаркнул парень и унесся в темноту.

– Далеко не уходи! – крикнул ему вслед Фроки и повернулся к имперке: – Расстроился, что лошадь не ничейной оказалась. Он уж размечтался, как будет за ней ходить, а потом верхом кататься.

Банри понимающе кивнула и предложила:

– Не хочешь поужинать со мной?

– Отчего же не хочу? Можно.

Ужин, правда, пришлось немного отложить, следовало позаботиться о лошади. Бусинку женщина устроила на нижнем ярусе высокой башни, предварительно натаскав ей сена, почти свежих овощей из запасов прежних обитателей крепости. Фроки даже оказал помощь, устроив импровизированную поилку из более-менее целого ящика, найденного в той же башне.

Мальчишка вернулся к крепости, когда Банри со стариком направлялись к имперкиному лагерю. Женщина предложила ему присоединиться к трапезе, но парень только зыркнул в ее сторону и бочком двинулся туда, где осталась лошадь. Банри пожала плечами и начала взбираться по лестнице.

– Не боись, – пропыхтел Фроки, топавший следом, – Хаминг ее не сведет.

Имя показалось знакомым, и имперка наморщила лоб, вспоминая, где раньше его слышала, а вслух сказала:

– Я не боюсь. Да она и не пойдет теперь ни с кем чужим.

– Да ну? Такая ученая?

– Вроде того. По крайней мере, двоих ее родичей, что я знаю, ни один конокрад не смог бы увести, пока кормушка рядом.

– Ну а ежели у него морковка с собой?

– Одна морковка против тридцати. Может, лошади и не умеют считать, но, сдается мне, способны оценить объем на глаз.

Похлебка слегка пригорела, но не настолько, чтобы быть несъедобной. Банри отыскала несколько вполне чистых деревянных тарелок и наполнила пару, одну отдав Фроки. Если Хаминг решит сменить гнев на милость, то и ему еды достанется.

Когда миски ополовинились, имперка спросила:

– Хаминг твой сын?

– Внук вообще-то, – произнес Фроки, скребя ложкой по дну тарелки. – Крепкий парнишка. Его родители были в Хелгене, когда… ну, ты понимаешь.

Банри застыла. Теперь понятно, отчего имя показалось ей знакомым – именно этого парня Хадвар в разгар атаки Алдуина отдал на попечение какого-то дядьки в грубом доспехе. С того момента миновало больше трех лет, неудивительно, что она не узнала мальчишку – он вытянулся, почти обогнав ее по росту, и раздался в плечах.

– Да, – выдавила она, – кажется… понимаю.

Фроки отставил опустевшую миску и сказал, уставившись в огонь:

– Не могу сказать, что я был хорошим отцом своему сыну. А теперь у меня вроде как есть второй шанс. – Дед повел плечами и слабо улыбнулся. – Он славный мальчик.

У Банри разом пропал аппетит. Она убрала миску с недоеденной похлебкой подальше с глаз и робко взглянула на Фроки.

– Твоего сына, случайно, не Торольфом звали?

– Угу, звали. – Старик сощурился. – А ты откуда знаешь?

– Я… э… как-то раз была в Хелгене. Проездом.

– Ну-ну. Да, Торольф… хотел от отца сбежать и жить счастливо, да вот как вышло…

Женщина уставилась в сторону. Не имея своей родни, она всегда испытывала неудобство, выслушивая чужие семейные истории. Но Фроки, вместо того, чтобы продолжать грустить о погибшем отпрыске, неожиданно спросил:

– Дракона-то ты прогнала?

Имперка моргнула.

– Ну…

– Да ладно, не отпирайся. В этой долине никого другого из людей не осталось, а мы с младшим слышали вчера этот… Туум.

– THu’uM, – поправила Банри, старик хмыкнул. – Ну, возможно это была я. А что?

– Да ничего. Так-то я мог бы тебя поблагодарить, да только от дракона этого нам вреда было меньше, чем от банды, которая в этих башнях поселилась пару лет назад.

– Хочешь сказать, дракон их прогнал?

– Или перебил. Как бы то ни было, спасибо ему за это.

– Вряд ли перебил, – пробормотала женщина. – Тут нигде нет ни останков, ни следов борьбы, хотя дракон тут вроде совсем недавно появился.

– Угу, неделей примерно раньше, чем ты.

– Но там наверху, у Стены Слов я видела скелет…

– Не, не, – мотнул головой Фроки. – Этот скелет там с незапамятных времен валяется. Я еще, когда с детским луком тут по распадку бродил, нашел покойника. Мой дед считал, что это какой-то имперский главарь, который башнями командовал. Ну, когда еще было чем командовать.

– Комендант крепости что ли? – спросила Банри, с сомнением глядя на старика. – Тогда хоть часть доспеха должна была сохраниться, а там просто голый скелет…

Дед пожал плечами и сменил тему:

– Ты знаешь имена, мое и моего внука, но сама свое не назвала.

– Да. Верно. – Женщина помедлила, но все же представилась: – Я Банрион из Готтлсфонта. Можно просто Банри.

– Из Готтлсфонта? Язык сломать можно. Это где ж такое место?

– В Сиродиле. Отсюда далеко на юго-запад.

Появился Хаминг, попахивающий лошадиным потом. Он потоптался на пороге, с вызовом взглянул на Банри и объявил:

– Я ее вычистил.

– Молодец. А щетку где взял?