О тех, кто не слушает добрых советов (СИ) - "Чемерица" - Страница 305

Запершись в снятой комнате, он попытался рассмотреть ситуацию отвлеченно. Получалось, что всего за несколько часов он успел хорошенько покутить, оттяпать у какого-то великана с пустошей палец (срез выглядел свежим, с запекшейся кровью, так что произошло это недавно) и в конце концов переместиться в Маркарт.

Все это казалось невероятным. В то, что он сам способен пить долго и без продыху и в итоге потерять память, Маркурио нисколько не сомневался, но вот телепортироваться подобно магам предыдущей эпохи он точно не умел. Тем не менее, вокруг был Маркарт с его унаследованными от гномов резными каменными зданиями и стенами, словно бы вросшими в скалы. Будь ситуация иной, Маркурио ни за что не упустил бы возможности изучить город, но сейчас было явно не до этого.

Еще две ночевки в таверне и немудреная еда унесли остатки монет. Немного удалось выручить за выпивку на связке, а потом деньги кончились, и «Серебряную кровь» пришлось покинуть. К счастью, его приютили в Муравейнике рабочие с плавилен – проживание в грязном подземелье всяко было предпочтительнее улицы.

Так он и прозябал почти две недели, пока за ним не приехали.

Маркурио замолчал. Все три его слушательницы тоже помалкивали, хотя Иллия смотрела озадаченно, Лидия недоверчиво, а Банри задумчиво.

– Как, говоришь, звали того парня, который тебе посох посулил? – спросила имперка.

– Сэм. Сэм Гевен. Нет – Гевин. Или даже вообще Гвин.

– Сэм… Гвин… Очень интересно, – медленно проговорила Банри и полезла под одеяло. – Давайте спать. Завтра у нас дел выше крыши.

====== Незабываемая ночка. Часть 3 ======

Одетый во все новое (или не совсем новое, но стиранное и аккуратно заштопанное) Маркурио шагал за Банри и остальными к конюшням.

– Я так понимаю, теперь моя очередь ехать с кем-то, – проговорил он.

Банри мотнула головой:

– Да нет, у нас есть запасная лошадь… только мы на ней палатку везли, придется теперь шкуры и каркас по остальным коням раскидать.

Познакомившись с кобылой, на которой ему предстояло ехать, и забравшись в седло, Маркурио запустил пальцы в лошадиную шерсть и протянул:

– Кони-то, оказывается, такие волосатые…

Банри украдкой пощупала свою Альфсигру – шкура Королевы уже имела полное право называться мехом, некоторые волоски были с пол пальца длиной.

– Зимой всегда так, особенно если морозы сильные, – пожала плечами Лидия.

– Не замечал…

– Так ты вроде раньше-то с конями особо дел не имел.

Уже на пути к Картвастену Маркурио опять подал голос:

– А куда мы, собственно, едем? Я вообще этих мест не знаю.

– В один шахтерский поселок, – отозвалась Лидия. – Там народ подобрее, чем в Маркарте.

– Хорошо бы… А в Рорикстед мы, случайно, не попадем?

– Попадем, – проговорила Банри. – Мы через него в Вайтран поедем. А что?

– Пока не знаю. Но мне туда надо.

Снегу за ночь навалило еще больше, и дорога сделалась почти невыносимой. Лошади брели со скоростью улитки, потому что всадники стеснялись их понукать. Зато хоть мороз сменился более мягкой погодой, и это было на руку путникам – на хорошую зимнюю одежду для мага у них попросту не хватило денег, и пришлось Маркурио одеться в куртку из грубого полотна, а сверху закутаться в меховой плащ, одолженный более холодоустойчивой Лидией.

Впрочем, лошади самостоятельно перешли на тяжелый галоп, когда из придорожного сугроба, отплевываясь, вылезло несколько полуголых дикарей с оружием в руках. Оглянувшись на скаку, Банри увидела, как Изгои погнались следом, но сразу же безнадежно отстали, только один, самый упорный, пытался бежать за удирающими лошадьми, не выпуская из рук каменных топоров, оступился и полетел татуированной мордой в снег. Преисполнившись злорадства, Банри выпрямилась в седле и довольно улыбнулась.

– Если хотите, можете жить у нас до весны, – сказал Энитах после завтрака. – И работа для вас найдется, и жилье.

Банри отклонила предложение, сказав, что, к сожалению, ей нужно вернуться в Вайтран, и как можно быстрее. Она накинула тулуп и как раз выходила из дому, когда заинтересовавшаяся Иллия спросила, какую работу владелец шахт может предложить криоманту, например.

– Да в шахте ледяные заклинания много где потребуются… – начал Энитах, и дверь захлопнулась.

Банри побрела к сарайчику, служившему в поселке конюшней, посмотрела на лошадей и выбралась на улицу. Постояла, рассеянно таращась в небо, и вернулась в дом Энитаха, где хозяин в красках описывал разинувшим рты колдунам, как они все тут заживут, если Иллия с Маркурио вольются в общество Картвастена. Лидия молча внимала, и вид у нее был не слишком довольный.

– Я пойду, прогуляюсь кое-куда, – проговорила Банри, взяв свой (а ранее – Ацилия Болара) меч.

– Куда ты, мой тан?.. А. Понятно. – Лидия опустилась обратно на стул с кривой ухмылкой. – Я так понимаю, меня не приглашают.

Банри, удивленная тоном, выпрямилась и уставилась на хускарла.

– Что с тобой? – спросила она.

Компаньонка пожала плечами.

– Ничего, мой тан. Совершенно ничего. Не смею задерживать тебя.

Банри пару мгновений стояла неподвижно, потом направилась к двери.

– Я ухожу, возможно, вернусь не раньше завтрашнего вечера. Или послезавтрашнего утра. – Она потянула за ручку. – Мне такие разговоры не нравятся, Лидия.

Банри успела выйти за околицу, когда ее нагнали оба мага.

– Что это было? – пропыхтел Маркурио, затягивая лямки плаща. – Там, в доме?

– Ничего особенного, – пожала плечами Банри. – Просто доблестный хускарл изображает оскорбленную недоверием невинность.

– Вон что. И в чем именно ты ей не доверяешь?

– Я ей доверяю. Просто дело не во мне, и она прекрасно об этом знает. И потом, насколько я помню, те несколько раз, что мы тут бывали, она не горела желанием идти со мной, все время выискивала предлоги остаться в поселке. Теперь вот обижается.

– Значит, она еще сильнее обозлится, когда поймет, что мы за тобой увязались, – заключила Иллия. – А кстати, куда мы идем?

– Иду я. А вы возвращайтесь. Там, куда я направляюсь, обитают люди весьма нервные. Не стоит испытывать судьбу.

Изгои все еще водились на Картспайре, правда, в очень небольших количествах. Заветная пещера в склоне горы и вовсе была от них свободна – попав внутрь, Банри не обнаружила никаких следов предельцев.

До этого она довольно долго наблюдала за лагерем издали и отметила, что к чернеющему на склоне зеву Изгои стараются близко не подходить.

Очень странно, подумала Банри. Ей-то казалось, что Изгои ни богов, ни даэдра не боятся, не говоря уж о смертных.

Пещерный фасад Храма Небесной Гавани, припорошенный снежком, наверняка собрал бы положенную порцию ахов и вздохов среди другой публики, но Банри, уже видевшая все это не раз, спокойно взбиралась по лестницам, мостикам и пандусам, старательно глядя под ноги. Застывшей воды здесь было немного, привратный зал с огромной харей Ремана и вовсе был идеально выметен, но ледок все же намерз местами.

Каменные двери открылись, пропуская гостью внутрь, и Банри поднялась в главный чертог Храма, сейчас совершенно безлюдный, только сквозняк колыхал древние знамена, да позвякивала на ветру позабытая кружка.

Коснах дрых в одной из общих спален на новенькой, еще пахнувшей свежей древесиной, кровати, рухлядь Клинки куда-то вынесли. Банри не стала будить маркартца, заглянула в остальные комнаты, нашла их пустыми и отправилась во внутренний двор.

Дверь удалось открыть почти беззвучно – двое, чьи силуэты темнели на фоне заснеженных гор, не повернули головы в ее сторону. Дельфина и Эсберн стояли впереди, почти на самом краю плато и негромко беседовали.

– …Не знаю, Эсберн, – говорила женщина, – мне сны давно перестали сниться, и я этому рада.

– Они тебе снятся, просто ты их не помнишь.

– Тоже хорошо.

Старик вздохнул и признался: