О тех, кто не слушает добрых советов (СИ) - "Чемерица" - Страница 317

– Отдохну, когда на самом деле сдохну!

Имперка вылетела на темную улицу, не обращая внимания на путающуюся в ногах шкуру, и поскакала к трактиру на холме. Она проникла в заведение сквозь заднюю дверь, ту, что была ближе к дому, поэтому сидящие у стойки ее не сразу разглядели. Зато самой Банри было прекрасно видно до боли знакомую парочку.

– Хорошо сидите! – гаркнула она прямо от входа и направилась к стойке.

Иллия, завидев огибающего очаг посреди комнаты прямоходящего медведя, разинула рот и вытаращила глаза. Маркурио и вовсе будто попал под действие заклинания Паралича: замер, окаменев, с поднесенной ко рту кружкой, даже глаза застыли.

– Банри?.. – прошептала Иллия. – Ты жива?..

– Еще как! – рыкнула имперка, подковыляв к стойке. – А тот, кто распускает слухи о моей смерти, сейчас схлопочет!

При виде ополовиненной бутылки она вдруг ощутила сильную жажду и потянулась к емкости, и тут ожил Маркурио.

– Тебя что, Хирсин возродил в виде медведя-оборотня? – прохрипел он, с ужасом таращась на шкуру.

Банри от такого предположения опешила и напрочь забыла, что только что собиралась от души вмазать волшебнику по физиономии.

– Чего?.. Хирсин-то тут причем? С чего бы ему обо мне печься?

– Она сказала, что он тебя благосклонностью своей одарил.

Маркурио указывал за спину танши. Та обернулась и увидела мнущуюся у задней двери Лидию.

– Прекрасно, хускарл, просто прекрасно, – процедила Банри. – Не хватает только выступить на городской площади с речью о моих связях с даэдра. Вот весело-то будет!

– Я думала, ты погибла… – беспомощно повторила Лидия.

– И это дает тебе право трепать мое нижнее белье направо и налево? Действительно, зачем хранить секреты мертвеца?

– А шкура эта?.. – пробормотал Маркурио. – Я думал…

– Совсем обалдел, что ли? Это просто шуба такая. Цельная. Купила у одного охотника в Истмарке за дорого. Велика мне, конечно, и тяжелая, зато теплая. В самый раз для морозов.

– А глаза? – осведомилась пришедшая в себя Иллия. – Что-то я сомневаюсь, что у какого-то охотника нашлось цветное стекло.

Банри недоуменно нахмурилась и потянулась к медвежьей голове, венчающей ее собственную.

– А… Это не стекло, а, кажется, гранаты отшлифованные. Это я их приделала. На привале. Для красоты. Ясно?

– Ясно. И где же ты их взяла? – удивился Маркурио.

– В Морвунскаре, – отрубила имперка.

Маг открыл и закрыл рот, не найдя, что сказать. Повисло тягостное молчание.

– Короче, гони посох, – устало нарушила оное Банри. – Ты обещал, в конце концов.

– Послушай, – нервно подала голос Иллия, – я думаю, всем нам лучше держаться от этого посоха подальше, потому что…

– Это Роза Сангвина? – Банри тяжело опустилась на стул в нише с окном, где обычно куковала наемница Дженасса. – Нечего пялиться на меня.

– Откуда ты?.. – обомлел Маркурио, хватая ртом воздух.

– Это была всего лишь догадка, причем случайная, наобум сказала. Но, видно, я не ошиблась. В общем, даже если это подарочек от даэдрота, я хочу его получить из чистого принципа.

Волшебник молча поднялся со стула и удалился на второй этаж, но вскоре вернулся, держа в руке что-то длинное, тонкое с утолщенным навершием и замотанное в кусок холстины.

– Я бы не бросил тебя по собственной воле, – проговорил он, отдав предмет Банри. – Но ОН меня не спрашивал. Втащил к себе, показался, всучил посох и выкинул из своего плана в «Гарцующую Кобылу». И я правда думал, что эти ублюдки тебя убили. Будь у меня хоть какие-то сомнения в этом, я бы не раздумывал и сразу отправился назад, в Морвунскар.

– По-твоему, горстка пьяных недоумков, умеющих колдовать, страшнее дракона?

– Горстка пьяных недоумков – нет, но эта мразь Нарис… Я не стал тебе тогда говорить, но думал, что мы из-за него из крепости живыми не выйдем. Как тебе удалось сбежать?

– Твое внезапное исчезновение оказалось на руку, – хмыкнула начавшая остывать имперка. – Все эти уроды, включая главаря, так обалдели, когда ты испарился, что не словили мышей. Да еще Нарис пожелал взять меня живьем… Короче, я бегала быстрее.

Она ощупала посох сквозь ткань, потянулась к узлу веревки, стягивающей обертку, но передумала.

– Как ты догадалась? – спросила Иллия. – Ну, про посох?

Банри помолчала, собираясь с мыслями.

– Это не в один момент произошло, – неохотно проговорила она. – Мысль сформировалась, так сказать, уже когда я к городу подъезжала. Я бы и не раздумывала особо, но то, как перемерли эти маги…

– Какие?

– Да из Морвунскара. О Нарисе и его ребятах можно не беспокоиться. Они больше никому не причинят вреда.

– Эта падла сдохла?! – обрадовался маг и уселся на соседний стул. – Живо рассказывай, как тебе удалось его прикончить!

– Да это не я…

– Все равно рассказывай!

Банри вздохнула.

– Ладно. Только я хочу подкрепиться. Дайте какой-нибудь еды.

– Если вкратце, – проговорила имперка, проглотив несколько кусков холодной козлятины, – то когда я вернулась в Морвунскар, обнаружила там только гору трупов.

– Ну да, – почесал в затылке Маркурио, – я же там положил нескольких вроде.

– Нескольких… Ты восьмерых убил. Таким не всякий солдат похвалиться может.

Маг поморщился и перевел разговор в несколько иное русло:

– Ты сказала, что нашла только трупы. Может, остальные сбежали?

– Да не сбежал никто, я нашла их всех там, внизу, говорю же! Чем ты слушаешь?!

– Ладно, ладно, не ори, а то всех перебудишь. Что там с Нарисом? Меня судьба этой сволочи больше всех интересует.

Банри помолчала, собираясь с мыслями.

– Если честно, я так и не поняла толком, что случилось. Теперь-то, после твоих скачек с даэдра, кое-что проясняется… Короче, похоже, что после моего побега все обитатели крепости ударились в запой.

– Разве они не все свое бухло выпили до нас?

– Нет, не все. В подземелье у них были еще запасы винища в огромных бочках. А также сравнительно немного меда в кладовке, где мы колбасу и сыр тиснули. Кстати, они еще и сожрали все запасы еды, а что не сожрали, растоптали. Да, кстати! Помнишь, Нарис казался самым трезвым? – Маркурио кивнул. – Ну так вот, похоже и он не устоял, только перебрал, видимо с непривычки. Отключился, а потом его стало тошнить, ну и… захлебнулся.

– Охренеть! – восторженно взвизгнул волшебник, позабыв о необходимости соблюдать тишину. – Захлебнулся блевотиной! Круче было бы только в дерьме утонуть! Жаль, он в нужник не провалился!

– Они все сожрали, все выпили, – словно не слыша, бубнила имперка, – а потом еще решили устроить оргию… Пять голых покойников я нашла в комнатке рядом с подземельем, где Нарис свои хотелки тешил – людей живьем жег.

– А эти-то отчего померли? – вступила молчащая до сих пор Иллия. – Насмерть затрахались?

– Наверное, а заодно перепились и обожрались. Вот что странно – в той комнатушке со спальниками, где они и кувыркались, стоял маленький алтарь Дибеллы. Будто они пытались ей служить таким образом…

– Да Дибелле вроде так и служат, – заметил Маркурио. – Правда, я не слышал, чтоб ей служили сжиганием живьем.

– Сангвину тоже, – заметила Иллия. – Он же даэдрический принц разгула. Вот пьянство, обжорство и потаскунство – это по его части…

Волшебник сверкнул глазами:

– Вовсе нет. По его части – все, что приносит удовольствие. Бухло, жрачка и ебля – само собой, но некоторым нравится еще и читать, петь, плясать, ковать мечи и вышивать крестиком. В общем, разные у людей увлечения. Нарис, вон, любил поиздеваться над пленниками, ему это доставляло радость… – Он посмотрел на Банри: – Я понял, выходит, Морвунскар весь накрыло, наверное, после моих злоключений в ночь с пятого на шестое, вот тамошние обитатели и принялись себя радовать, позабыв обо всем.

– Наверное… – пробормотала имперка. – В любом случае на пользу им это не пошло.

Маркурио вздохнул.

– Когда ты вернулась в крепость? На следующий день?