Американский Шерлок Холмс (ЛП) - Картер Ник - Страница 424

Он поднял мальчика, доверчиво положившего ему руку на плечо, стараясь держать зонтик как можно ниже, чтобы защитить его от дождя и ветра и быстро пошел вперед.

По дороге Лино не сказал ни слова, а только доверчиво прижимался к широкой груди Ника Картера.

В ярко освещенной передней своей квартиры Ник Картер поставил мальчика на пол, приказал лакею Иосифу разбудить экономку и проводить Лино в библиотечную комнату, где в камине был разведен огонь.

— Бедняжка, ты весь насквозь промок, — сказал Ник Картер, ощупав одежду мальчика, — погоди, мы тебя скоро переоденем во все сухое. Ну, а теперь скажи, чего бы ты хотел поесть?

Лино сделался немного смелее.

Он подумал немного, а потом с важным видом проговорил:

— Если бы можно было, то я охотно съел бы кусочек жареной козы и сладкого хлеба.

— Ага, вижу, что ты родом из Мексики или Центральной Америки, — рассмеялся Ник Картер, — но, к большому сожалению, именно этим я тебя не могу угостить. Придется тебе удовольствоваться чашкой горячего молока или шоколада и парой яиц всмятку с белым хлебом.

Появилась пожилая экономка, не слишком довольная тем, что ей пришлось встать в столь неурочное время. Но когда она увидела продрогшего мальчугана, в ней проснулась жалость и она изъявила полную готовность позаботиться о нем.

— Не лучше ли сначала уложить его в постель, а уж потом накормить? — спросил ее Ник Картер.

— Нет, мистер Картер, — возразила экономка, — предоставьте уж мне позаботиться о нем! Вы ведь в этом деле ничего не понимаете, а я вырастила пять человек детей и знаю, как с ними обращаться!

— Что ж, делайте, как знаете.

— Видите, если мы его сейчас уложим, — продолжала экономка, — то он сейчас же и уснет. Лучше посадите его поближе к камину и поболтайте с ним, чтобы он не дремал, а я приготовлю ему поесть.

Таким образом Нику Картеру пришлось рассказывать маленькому Лино сказки и занимать его до тех пор, пока экономка не вернулась с ужином.

После того, как мальчик поел, экономка взяла его с собой в свою комнату и приготовила ему там постель.

Глава II

Рассказ найденыша

На другой день в воскресенье, около полудня, экономка привела мальчика к Нику Картеру и доложила:

— Он спал до сих пор, я уже накормила его завтраком. Как он жадно ел! Вероятно, он давно не ел, как следует.

— Похоже на то, — отозвался Ник Картер, посадил мальчика к себе на колени и погладил его по головке, — жаль только, что вы не понимаете его родного языка.

— Ничего, мы отлично поняли друг друга, — заверила экономка, — знаете, язык сердца понимает всякий ребенок.

Она ушла, и Ник Картер остался наедине с найденышем.

Но Лино не сиделось на коленях сыщика. Он спустился на пол, огляделся в комнате и взобрался на большое кожаное кресло, в котором обыкновенно любил сидеть Ник Картер.

Устроившись там поудобнее, он стал молча смотреть на своего благодетеля.

Ник Картер не мешал ему.

— Вы, кажется, очень добрый человек, — наконец проговорил мальчик.

— Спасибо за лестное мнение. Постараюсь оправдать его. Но теперь я расспрошу тебя кое о чем. Будешь отвечать мне?

— Буду.

— Предварительно я тебе скажу, что я, пока ты еще спал, справлялся повсюду, где только можно было, даже в полиции, о твоих родителях. Но мне так и не удалось узнать что-нибудь о них.

— Меня никто не потерял. Вчера меня привезли к тому месту, где вы меня нашли и приказали мне там ждать, пока придет мой отец.

— Ага, это другое дело. А откуда же тебя привезли?

— С вокзала.

— Названия вокзала ты, я думаю, не помнишь?

— Нет. Но это был самый большой вокзал, который я когда-либо видел, с огромным навесом, где было много-много паровозов и вагонов и много народа.

— Не ехал ли ты на большой лодке после того, как вышел с вокзала?

— Да, ехал.

— Тогда еще было светло?

— Да, совсем.

— Жаль, что ты не знаешь английского языка, а то ты мог бы мне сказать, что было написано на той лодке. Но не обратил ли ты внимания на что-нибудь такое на судне, на трубы?

— Как же! Я помню, там было что-то нарисовано большое.

— Не такая ли штука? — спросил Ник Картер, взял лист бумаги и карандаш и нарисовал контуры быка моста.

Мальчик радостно захлопал в ладоши и воскликнул:

— Вот-вот! Точь-в-точь такая штука.

«Значит, он приехал по Пенсильванской железной дороге», — подумал Ник Картер и спросил: — Оттуда тебя повезли в гостиницу что ли?

— Нет, мы отправились в какой-то дом и там меня надолго оставили одного в комнатах. А когда мы опять вышли, то было уже темно и на улице горели такие большие фонари, каких я ни разу еще не видал.

— И куда же вы пошли?

— К тому месту, где вы меня нашли. Когда мы прибыли туда, я очень устал. А потом…

— Погоди! Тебя туда привела твоя мать?

— О нет! Моя мать никогда не заставила бы меня идти так далеко пешком. Она не выпустила бы меня одного из комнаты.

— Кто же тебя доставил туда в такую дурную погоду?

— Дон Рибера.

— А кто такой дон Рибера?

— Не знаю.

— Как так? Ты не знаешь человека, с которым приехал?

— Не знаю! Он приказал мне называть его дон Рибера и говорил мне, что он мой дядя, но я ему теперь уже не верю. Правда, у меня есть дядя по имени дон Рибера Аграмонте. О нем мне много говорила моя мать, и потому-то я и пошел с ним, когда он взял меня с собой.

— Почему же ты теперь уже не веришь, что он твой дядя?

— Потому, что он был неласков и дурно обходился со мной, а мать мне всегда говорила, что дон Рибера очень добрый человек и что он очень будет любить меня.

— Откуда же тебя привез дон Рибера?

— Из нашей гасиенды.

— Она, вероятно, находится в Мексике?

— Да, да! Ведь я мексиканский дворянин!

— Как называется город, ближайший к вашей гасиенде?

— Не знаю, хотя я слышал много названий мексиканских городов, как Мехико, Чигуагуа, Гвадалахара, Пуэбла, Саламанка и Сан-Луис Потози.

— От этого нам не легче, Лино! Эти города расположены далеко один от другого. Не встречал ли ты кого-нибудь из твоих знакомых после того, как уехал с доном Рибера из гасиенды?

— Нет, никого.

— А давно ли ты уехал оттуда?

— Много, много дней уже.

— Больше недели?

— Конечно, больше.

— Была ли твоя мать дома, когда дон Рибера заехал за тобой?

— Нет! Он приехал и сказал, что ему поручили доставить меня к родителям. А я ведь так скучал по матери, что сейчас же и пошел с ним, так как он ведь сказал, что он дядя дон Рибера Аграмонте. Меня только удивило, что он не зашел к Аните и Панчо, чтобы сказать им, что берет меня с собой, но он ответил, что у него нет на это времени.

— Кто такие Анита и Панчо?

— Анита моя няня, а Панчо мажордом гасиенды.

— В тот день, когда за тобой заехал дон Рибера, они оба были дома?

— Да!

— В котором часу заехал дон Рибера?

— Под вечер, уже становилось темно. Я ехал верхом на моем пони и находился как раз у конца короткой дорожки, которая ведет к двум источникам. Один источник холодный, а другой горячий. Дорога к ним очень красива и они друг от друга недалеко.

— Как называется гасиенда?

— Гасиенда Двух Источников.

— От гасиенды до источника можно дойти в четверть часа, и я по вечерам обыкновенно ездил туда на своем пони, иногда даже по два раза в день. Когда я в тот вечер находился вблизи источников, дон Рибера вышел ко мне из-за дома, который построен над горячим источником и сказал, что очень рад меня видеть и что он доставит меня к родителям. Я сначала хотел вернуться в гасиенду, чтобы сказать об этом Аните и Панчо, но дон Рибера не согласился и сказал, что мы должны немедленно уехать. Он сел на лошадь, взял моего пони под уздцы и поскакал рысью. Вскоре мы доехали до почтовой кареты, в которую и сели. Он дал мне конфет, после которых я как-то ослабел и уснул, а когда я проснулся, то увидел, что сижу в вагоне железной дороги и рядом со мной сидит дон Рибера. Меня тошнило и голова сильно болела, но вскоре я опять заснул, а когда опять проснулся, то уже лежал в постели, но тоже в вагоне.